Новая жизнь

Ярцева, через несколько дней после того, как они разошлись, уехала в Штаты. Николай же выхаживал своего товарища, Демьяна. Уже через неделю Волчок встал на ноги и стал самостоятельно гулять по улочкам Праги. Ивушкин заботился о своём товарище, словно уточка, оберегающая своего утёнка, своего дитятю. Волчок и Ивушкин разговаривали за чашечкой кофе. - Коля, езжай, езжай за Анькой. Я знаю, что она уехала в Штаты, - сказал он, попивая горячий кофе. - Не могу я тебя, друг мой, оставить одного здесь, - печально промолвил Ивушкин. Они, молча, допили кофе и пошли за поддельными паспортами, которыми занимался Василёнок. Проведя около двух недель в Праге, Василёнок отправился на родину, в Беларусь. Не дождавшись и недели, оставив Ионова на произвол судьбы, герр Ягер отправился в Лондон, из которого он собирался уехать в Россию, а точнее в Ленинград. К счастью Ионов не остался один. Николай через месяц отправился на поиски Анны в Штаты, а Волчок остался в Праге. Ему нравился этот сказочный городок. Он вместе с Ионовым часто гулял по этому готическому, величественному городу. Спустя 3 года Николай нашёл свою любовь, свою Ярцеву. Их встреча была случайна, когда Николай уже совсем отчаялся и был уверен, что больше никогда не встретится со своей соотечественницей, которая сильно запала в его душу, но судьба оказалась более благосклонна к ним. После долгой разлуки судьба их свела в недорогом кафе Парижа. Их столики были напротив. Анна сидела одна за чашечкой кофе и делала набросок замечательного здания, которое она увидела, глядя в окно. Но вдруг, она всё перечёркивает и, перевернув страницу блокнота, рисует силуэт мужчины, который сидит за соседним столиком, сам столик и огромное окно, из рамы которого выглядывало шикарное здание в стиле модерна. Она так занята воплощением своей идеи, что она не заметила, как в её голове мимолётно проскочила мысль о том, что этот мужчина очень знаком ей. Так же она не заметила, что мужчина, которого она рисовала, заметил, что она рисует его. Но вдруг она опомнилась, уже мужчина её разглядывал, потом он подскочил к ней, - Анна, ты ли? - Спросил восторжённо Ивушкин, подходя к столику девушки, которая так и не узнала его. - Стой! Ты?! - поднимаясь с места и кладя руки ему на плечи, промолвила девушка, - Коля? - Тот самый, - улыбнулся доброй улыбкой Коля и обнял Ярцеву. - Хмм...это, я понимаю, тоже я, - спросил Ивушкин, рассматривая скетч. Он стал пролистывать Анин скейчбук. - Это личное, - возразила Анна и стала отнимать от него частичку себя, но было поздно... Коля нашёл то, чего ему не стоило видеть: обнажённые женские тела, включая тело и самой Ярцевой. - Оуу, а тебя на девушек потянуло, - посмеялся он, на что Анна обиделась. - Ну что ты злишься? Я не хотел тебя обидеть, очень даже хорошие зарисовки, - сказал он после того, как она, разозлившись, несильно ударила его в плечо. - Хочешь, для разнообразия, я могу тебе попозировать, - с хитрой улыбкой сказал Коля. - Посмотрим, - грубо ответила ему Ярцева, всё ещё дуясь на него за неуместные шуточки. - Ладно тебе, пойдём прогуляемся, я знаю пару отличных мест, - перевёл разговор Ивушкин. Расплатившись за утренний кофе, соотечественники направились в сторону какого-то парка, находившегося неподалёку. Они рассказали друг другу о произошедшее в их жизни за последние несколько лет. Спустя несколько дней общения они поняли, что не могут жить друг без друга.

***

Ягер через три года оказался в Ленинграде, он был незамысловатым архитектором, который реконструировал дома после разрухи. Он скрывал ото всех своё происхождение. Было прохладное, осеннее утро. Моросило. Герр Ягер торопился к начальнику, чтобы сдать свой проект, но вдруг его с пути сбивает девчушка лет 16, не больше. Она бежит вся в слезах и сбивает Клауса. Все его бумажки разлетаются по всей улице. Девушке пришлось остановиться, попросить прощения и помочь собрать документы. Он посмотрел на неё с ненавистью, потому что вся его двухмесячная работа насмарку. Но всё его гнев сменился на милость, когда он увидел заплаканное личико безобидной девчонки, на щеке которого красовалось пятно от пощёчины. - Прошу прощения, я...я не хотела, - прощебетала она, вытирая слёзы, за которые ей было безумно неудобно перед незнакомым. - Тебя кто-то обидел, - спросил Клаус, помогая ей встать. - Нет, отнюдь нет, всё в полном порядке, - сказала она, пытаясь улыбнуться. - А вот я не уверен, - сказал он, - пойдём в это кафе, позавтракаем, заодно и расскажешь, что же случилось. - Я тороплюсь...к тому же мы совсем не знакомы...- стала что-то бубнить под нос девушка. - Товарищ, как Вас зовут? - осторожно спросил Клаус. - Меня Арина, - испуганно посмотрев на него, промолвила она. - А я - Клаус, - сказал он, пожав ей руку. В России он давно уже был Николаем, но он не хотел обманывать её. Немного помолчав он добавил, - Арина, мы немного мешаем прохожим... пройдём в кафе, я предлагаю последний раз, - грозно, но в тоже время по-доброму сказал Клаус, открывая дверь и приглашая свою новую знакомую. Они заказали по чашке кофе и по мороженному. Оказалось, что они оба неравнодушны к сладкому. - Что же у тебя случилось, Арина, - спросил Клаус, рассматривая девушку. Она была красивая. Её русые локоны послушно ложились на её плечи, серо- голубые глаза, вот-вот снова заплачущие, у неё был красивый прямой нос с горбинкой, которая ей очень шла. Ещё Клаус заметил на пухленьких губах Алисы раны, видимо она частенько кусает их от волнения, также около её пухленьких губ красовалась маленькая родинка странной формы. - А случилось то, что родители погибли на войне, а сейчас опомнилась наша власть и собирает детей в детдома, - тихо, но с яростью сказала она и, опомнившись, встала из-за стола и пошла к выходу. - Арина, стой, - окликнул её Клаус, но она не остановилась. Он догнал её и схватил за руку, - Стой же, Арина, - мягко сказал он, - у меня есть предложение. - Спасибо, но я в благотворительности не нуждаюсь, - грубо ответила та и, увидя в его руках ключи и сообразив что к чему, отказалась. - Я тебя не обижу... - он долго думал, что и как ей сказать, - ...если хочешь, я не появлюсь в квартире, скройся от них у меня, - тихо закончил он, посмотрев в её глаза. - Хорошо, - кивнула она, немного подумав. - Я тебя сейчас отведу, а ты, пока мы идём, подумай, одна останешься или страшно будет одной... - Не страшно, но если Вы останетесь, то будет спокойнее, - тихо промолвила Арина, подняв свой взор на него. - Я тебя понял. Они пришли в маленькую квартирку, которая пустовала без хозяйки, которой видимо и не было. - А где твоя жена? А она будет не против? - стала задавать вопросы Арина, снимая с себя мокрое пальто. - У меня нет жены, - сурово ответил он, вешая её и своё пальто , - к тому же зачем она мне, - спросил герр Ягер, приглашая девушку в столовую-кухню, к столу на чай. - Интересно, минимализм - это его любимый стиль или же война заставила его так жить, - подумала Арина, разбиравшаяся в искусстве, - простенько, но со вкусом. - Думая о своём, она разглядывала букет полевых цветов, который находился в маленькой вазочке, на столе. Разговорившись за чаем, Арина толкнула интересную мысль, - Судьба - корабль...нет, нет, это самолёт, подхватывающий пассажиров и несущий каждого в свою определённую точку. Судьба специально сталкивает людей, наблюдая за их реакцией, - завороженно говорила она. - Хммм, интересно, - сказал Ягер, вставая из-за стола и наливая себе в стакан виски, - будешь, - спросил он, протягивая ей стакан с янтарной жидкостью, на что та отказалась. Телефонный звонок - Николай, Вы где? Есть смысл Вас ждать? - начал свой допрос начальник Клауса. - Дорогой Василий Павлович, увольняйте меня к чёртовой матери из Вашей гнилой конторы, - грубо прокричал Клаус, после чего повесил трубку. - Что это было, - испуганно спросила Арина, - мне кажется, Вам не стоит употреблять... - Я сам разберусь, - грубо ответил тот, но позже извинился, - прости, Ариш. - Ничего, я привыкла, - сказала дрогнувшим голосом Арина, за которым последовали слёзы. - Прости, прости меня, - подошёл он впритык к сидящей Арине и обнял её, вытирая слёзы с её слегка пухленьких щёчек. - Налей мне тоже, - едва слышно промолвила она. Они поговорили по душам, выпив пару бутылок дорогого виски, но педантичному немцу было не жалко. Они разговаривали обо всём, начиная рассказами из раннего детства и заканчивая размышлениями о далёком будущем. - Интересно, сколько лет этой девчушке, наверное, ей лет 16, но толкает такие правильные мысли, будто ей лет сорок, - мимолётная мысль посетила Клауса. - Арина, сколько же тебе лет? - задал нетактичный вопрос Клаус, перебив пламенную речь Арины. - 16, а что? - непонимающе спросила она. - Нет, ничего, - он хотел спросить у неё что-то ещё, но он не успел подумать, как она уже задала свой вопрос, - Клаус, а чем ты занимался во время войны? - Я... - Клаус ненадолго ушёл в свои размышления: ответить ей правду или же соврать, - Я по происхождению немец, немец - полукровка. Отец чистокровный ариец, а мать русская. Я родился в Берлине, в то время, когда детей воспитывали в жестокости и воспитывали эту жестокость и по отношению к другим, нас готовили к войне, нас готовили за долго до самого объявления войны, все были уверены, что нацисты победят, что они захватят весь мир... но к счастью этого не произошло, - тихо добавил он. - Проклятый фриц, значит... - начала было причитать Арина, но сразу же остыла, когда сидящий напротив неё собеседник накрыл её ладонь своей ладонью и успокаивающе сказал. - Арин, я не хотел воевать, но я был солдатом, что мне прикажут, то я и делаю...потом и вовсе сбежал, трус, - с отвращением себе сказал Клаус и залпом осушил стакан виски. - А сколько же Вам лет, Клаус, - перешла на более официальный тон Арина,вставая из-за стола и подходя к креслу Ягера сзади, тот обернулся, - Так что ж, не скажете свой возраст мне, - спросила ещё раз она, начиная массировать его тяжёлые, уставшие плечи. - Мне 28, - расслабленно произнёс он, обернувшись и посмотрев в глаза прекрасной Арине, а она, как будто впервые увидела его шрам, она осторожно уселась на подлокотник кресла, разворачивая свой корпус к нему. Она осторожно провела тыльной стороной ладони по его шраму, находящемуся на правой щеке. Это был приятный на ощупь, рельефный шрам. - Ты красивый, - сказала она, улыбаясь и не убирая руку с его лица. - Арина, ты мне нравишься, - сказал Клаус, осторожно взяв девушку за талию и пересадив её к себе на коленки. Они долго смотрели друг другу в глаза. - Поцелуй меня, - прошептала Арина, приближая свои губы к его губам. Он осторожно прикоснулся к её нижней губе, нежно сминая её. Легкое касание, как смакование гурмана, впервые вкушающего новое блюдо, как мазок художника, кладущего первый штрих на девственно чистый холст. Облизнув свои губы влажным языком, убирая сухость он снова коснулся трепетных нежных губ своей собеседницы. Она почувствовала это прикосновение. Его губы такие горячие и страстные. Ей хотелось их прикосновений ещё и ещё. Он почувствовал вкус нежных губ, он как мучимый жаждой путник в пустыне, смаковал по капле, впитывая этот вкус. Оторвавшись на мгновение от своего оживительного источника вдохнул, чувствуя приятный запах, исходящий от неё, и коснулся еще, короткими, быстрыми прикосновениями, чувствуя, как оживают, от прилива горячей крови, искусанные губы Арины, становясь упругими и горячими. Она почувствовала, как от прикосновения губ Клауса, у неё закружилась голова. Она испугалась его настойчивого языка, шарящего у нее во рту языка, дарящего новые неслыханно приятные ощущения. Под его напором она разомкнула стиснутые зубы и поняла, что ничего не знает о поцелуях. Все эти мысли мелькали хаотично обрывками, наполняя и без того переполненное чувством наслаждения сознание. Клаус языком прошёлся по её губам, чувствуя их атласную упругость, трепетную отзывчивость и раны. Он, знакомясь, слегка раздвинул их и проник внутрь. Язык настойчиво скользнул по деснам, белоснежным зубам, которые под его напором приоткрылись, впуская. Наконец произошла долгожданная встреча двух языков. Знакомясь, они сплетались, лаская друг друга, выталкивая и проникая изо рта в рот, касаясь губ, вызывая желание и страсть в душах целующихся. Она, чувствуя прикосновение его языка, сначала старалась убрать свой, освобождая место гостю, но потом робко коснулась его своим языком. Ей понравилось чувствовать приятную упругую шероховатость его языка. Их языки невообразимо сплетались, лаская друг друга, даря им обоим радость и доставляя наслаждение, рождая страсть и желание. Губы, слитые в простом касании, приобрели жар, упругость. Разрождая страстный поцелуй.