Я пришёл спасти тебя

Начало записей в дневнике, 5 апреля 2009 года, Воскресенье

      »…Погода весь день была просто замечательной — лёгкий ветер так и манил на улицу, но чувство растерянности окружало меня всё это время. Через 5 дней мне уже 18, но что я хочу от жизни? Я не знаю. Старшие классы вот-вот пролетят также быстро как белый след от самолёта исчезает на чистом голубом небе. Говоря про самолёты, единственное, в чём я поистине хорош — складывать самолётики и другие разные фигуры из бумаги, потому что в начальной школе вместо того, чтобы записаться в кружок боевых искусств, мама отдала меня в кружок оригами. Все ребята из моего класса ходили учиться надирать друг другу задницы, но я, в отличие от них, знал, как сложить из цветной бумаги лягушку без единой капли клея.       По началу я просто мечтал как можно скорее покинуть это место — как же позорно было для мальчика ходить в подобный кружок, где были почти всё девочки (о преимуществе моего положения я узнал позже, когда мне уже наступило пятнадцать лет, когда гормоны начали бушевать и танцевать не просто танго, а фокстрот). Моему желанию перейти в кружок боевых искусств не суждено было быть, кружок так не устоялся в нашей школе, уступив место танцевальным объединениям, а я уже даже смирился с выбором своей матери мастерить всякие штуки из бумаги и картона.       Являясь единственным мужчиной в нашей семье, я был вскоре разочарован, что так и не узнал о каких-нибудь приёмах, как можно перебросить занудного одноклассника через плечо…       Отец, который бы мог меня научить бить задир по их уязвлённым местам, ушёл из семьи, когда моей младшей сестре Наташе было около четырёх лет, когда в её памяти образ отца не закрепился и прошёл мимо неё, как будто и не было такого человека, а мне на тот момент было уже девять с половиной — и я прекрасно понимал всю трагедию произошедшего, ведь тогда впервые увидел горькие слёзы моей матери. Ужасный тогда был день — погода была не очень, да и именно тогда мне впервые захотелось повернуть время вспять. Столько криков, плача и ругательств мне не приходилось слышать ещё раз.       Теперь мы снимаем небольшую двухкомнатную квартиру на окраине города, потому что с разводом матери и «кровоеда» (мать никогда не называла его нашим отцом, а уж тем более по имени — часто из её уст звучало «кровосос» и «кровоед», она и нам запрещала назвать его как-то иначе) нам пришлось попрощаться с трёхкомнатной квартирой рядом с моей школой и маминой работой.       Вернёмся к яркому и солнечному сегодняшнему дню. …Из-за того, что моя мама любит сливу в шоколаде, я часто решал прогуляться за продуктами по утрам и за этими конфетами в магазин, находившейся не так далеко от нашего дома. Мама совершенно не хотела тратить свою скромную зарплату секретаря в каком-то небольшом офисе банка на них, потому я взял на себя ответственность баловать её и покупать по некоторым Х-дням их за свои кровные копейки, которые получаю за подработку в кафе.       Прерывая рассказ обо мне, хочу напомнить, что я всё ещё шёл за продуктами в магазин, заворачивая за угол по небольшому переулку. К моему удивлению коробка таких обожаемых мамой конфет была единственной на полке магазина, к которой я рванул как будто с помощью реактивного двигателя, но одно мгновение — и коробка находилась в корзине какой-то девушки, отчего я отрывисто крикнул какой-то агрессивный звук.       — Извините, — подошёл я к девушке примерно моего возраста в притык, почёсывая затылок, — вам точно нужна эта коробка конфет?       Для неё я наверняка выглядел нелепо и глупо — парень, которому нужна коробка конфет — это ещё куда не шло, но мои странные очки в чёрной оправе, которые смущали даже меня выглядели настолько несуразно, что лучше бы я не надевал их. Представляю сие картину — чудик со своими чудаковатыми очками.       — Чего? — сдвинула свои светлые брови девушка кверху, так что её лицо даже немного вытянулось. Она откинула свои русые волосы назад, чтобы открыть овальное бледное лицо, на котором отчётливо возле губы была родинка. На секунду мне даже показалось, что она приняла боевую готовность и уже была в позиции драться за них до конца. Но, естественно, победы мне в этой драки было бы не видать. Что я мог? Только оригами. И даже против девчонки.       Тогда я снова повторил этот вопрос, на который она ответила странным взглядом, сдвинув свои брови у переносицы…       Я тогда и не успел моргнуть, как она уже ушла на кассу. Она расплатилась наличными, и ушла из магазина. Я последовал за ней, как утёнок за мамой-уткой, когда расплатился за все продукты, но её след уже давно простыл на холодном весеннем асфальте.»       …Она ушла, но я проиграл. И сейчас я не про коробку конфет…

Наши дни, 2019 год

      Завтра будет уже 1 месяц как моя сестра и лучший друг поженились. Честно сказать, это одна из ужаснейше странных комбинаций среди людей, которую я видел. Да, именно комбинаций, потому что слово «парочка» у меня просто язык не поворачивается сказать, вызывая тут же рвотные рефлексы. Она, Натали, эта неугомонная и всегда весёлая сестрёнка, и он — несмотря на то, что он мой друг, дурак такой, что надо ещё поискать. Уж точно не идеальная комбинация, если выразиться простым словосочетанием.       Не могу в это поверить, но время и вправду бежит невыносимо быстро. Вчера мне ещё было 17 лет, я был совершенно неопределённый, пугливый и скромный, а сейчас стукнуло 27. Правда в том, что я уже как года четыре работаю в частной фирме юристом. Работа мне нравится, но со временем ты перестаёшь чувствовать прежний вкус жизни, как будто в детстве ты смотрел на яркую картину, а теперь она стала пыльной, жёлтой от влаги и утратила все свои краски.       — Так ты придёшь? — сестра висла на моей руке как виснут обезьяны на лианах, — ну, прошу-у-у тебя-я-я.       — Я приду, — твёрдо сказал я, чтобы она наконец-то отпустила мою руку, в которую уже не поступала кровь от такой тушки, висевшей на мне.       — Отлично. Слушай, я тебе такую девушку нашла. Ей 23. Умная, красивая, правда с медицинского вылетела, но ничего — зато какая хозяйка! Так хорошо училась, между прочим, в школе. Занимается спортом. И готовит. Такие блинчики печёт! Ты же закачаешься! Ну, идеальная жена же, — сестра схватила за руку ещё сильнее, отчего мои зубы сжались вместе так, что начали скрипеть, — так вот, я её пригласила. Она тоже придёт.       — Ты бы хотя бы паузы делала между монологами. И мне это не нужно. Я уже тебе это говорил, — я отдёрнул её руку, — я пошёл.       — Уже десять лет прошло! А ты всё ещё вспоминаешь её! Это она мертва, а не ты! Хватит, Влад, хватит! Такой холодный. Да ещё и дурак! — сестра кричала мне в след, махая руками, как она всегда делает, когда кричит.       Когда я вышел на улицу, сразу почувствовал свежий аромат приближающейся весны. В такое время меня всегда навевают воспоминания. Не то, чтобы я не отдавался воспоминаниям в течение года, просто именно весна мне напоминала о том, что я всё больше и больше отдаляюсь от того времени, когда жизнь казалась абсолютно другой, и я смотрел на неё своими подростковыми, такими наивными, серо-зелёными глазами на такой огромный мир и думал, что всё, что я хочу — это так просто, что до мечты рукой подать. Теперь, спустя 10 лет, я бы изменил две вещи в своей жизни, оставив остальное на местах. Я жалею об этом? Жалею. Не было бы и дня, когда я за эти 10 лет бы не думал о смерти ученицы из 11 «А» класса, которую перевели к нам в школу в апреле.       Шлёпая по лужам, я перешёл дорогу на красный и достал наушники из кармана серого пальто.       Что бы я изменил? Тогда, когда учитель представлял её нашему классу, один из задир, которого я и сам побаивался, что он может мне треснуть по самый костный мозг, прилепил на стул рядом со мной жевательную резинку. Я бы хотел, чтобы в тот момент именно я сел на тот стул вместо неё, которая должна была сидеть на этом месте.

***

Записи в дневнике, 6 апреля 2009, Понедельник

      «Привет, дневник, хочу тебя снова разочаровать, я снова опоздал в школу. Да, я снова проспал. И да, снова отвозил на велосипеде Натали в школу. Мне уже надоело возить её каждое утро в центр города. Не понимаю, почему мама не переведёт её в мою школу.       К нам сегодня перевели новую ученицу, она немного странная, но…

***

      — Тише, ребята, — учительница вошла в класс, — Старосельцев, сядь нормально!       В класс вошла невысокая девушка со светлыми волосами по пояс и голубыми глазами, а её кожа была немного светлее моей и намного бархатней. Шум тут же стих, когда она появилась возле доски.       — Прошу представить вам новую ученицу. Познакомьтесь, это Клара Фишер, — сказала учительница, показав на неё рукой.       Я увидел в ней подозрительно знакомые черты, и, немного присмотревшись, понял, что это вчерашняя воровка. Она украла мои конфеты! Если бы это было бы возможно, мои глаза бы вывались бы на парту от такой неожиданности.       — Нерусская что ль? — Стас, сидящий позади меня, толкнул в меня плечо и прошептал, но так, что слышал весь класс, включая и нашу новую ученицу.       — Бабушка — немка, откуда взялось Клара — не любопытствовала у своих предков, — Клара посмотрела прямо на нас со Стасом.       Все рассмеялись и посмотрели на Стаса, который всё время говорил то, что думал, о чём подтверждает его синяк под глазом — он сказал нашему Большову, что тот — жирная свинья с маленьким членом.       — Прошу, Клара, садись. Вон там свободное место, — она указала на меня, и я понял, что это западло. Наш Большов уже постарался и знал, что учитель скажет ей сесть именно со мной, и приклеил на её стул жевательную резинку. Чёрт. Я не могу ничего поделать, потому что если я сяду на это место, Большаков снова побьёт меня, тоже самое будет, если я уберу этот стул. Большаков достанет меня, где угодно.       Она присела на своё место, на которое я с ужасом смотрел. Жвачка так хорошо прилипла к её синей юбки в клетку, в этом я точно был уверен, потому что она не заметила её и очень смачно приземлилась на стул. Хохот Большого разнёсся с такой звонкостью по всему классу, что учительница сделала тут же ему замечание.       Клара сразу же поняла, это было видно по её лицу, что он посмеялся над ней. Она чуть-чуть привстала и посмотрела на свою юбку с смачным розовым пятном ровно посередине.       Я думал, что он расплачется или будет жаловаться учителю на нашего придурка Большого, но вместо этого она грозно взглянула на меня. Её тёмные брови слились в две приподнятые дуги, ноздри немного раздулись, как и её небольшие розовые щёчки от ярости, она вскочила на ноги и посмотрела на меня:       — Ты — трус.       Она выпалила это так спокойно, но, с другой стороны, так твёрдо и с такой злобой, что в тот момент я почувствовал противное покалывание где-то глубоко между рёбер. Её шаги протопали марш, который остался в моём сердце и вибрировал там ещё долго…       Почему она сказала это именно мне, я не знал. Я долго думал, умирая от того, что два сказанные ею слова оказались горькой правдой, я — трус. Всю старшую школу меня избивал Большов и его свита, потому что я всё это время был лучшим учеником, стараясь как можно лучше закончить школу. Мама гордилась мною, и от этого я гордился собой. У меня была мечта, и я так слепо ею шёл, что обрёл трусость и слабость как-то невольно. Большов был отпетым двоечником и лишь его родственники, его наглость и лизание учительских, простите за мой французский, задниц спасало его. Каждый день я делал его домашнее задание, потому что если я этого не делал, то терпел унижения и избиения в свой адрес.       — Это что, она тебя трусом назвала? — прошептал Стас у меня за спиной.       Я не ответил ему. Тогда я был уверен, что вот-вот заплачу, потому что подобная ситуация никогда не происходила со мной.       — Клара Фишер, вернитесь на место! — скомандовала учительница, — немедленно!       Но Клара лишь хлопнула дверью.       Учительница злобно посмотрела на дверь, как будто продолжала с ней ругаться у себя в голове, но потом её лицо вновь обрело прежнее состояние умиротворённости. Она открыла журнал, в котором что-то упорно чирикала и остановилась, постукивая колпачком шариковой ручкой по столу, пробормотала:       — Ну и характер.       Тишины в классе было сложно добиться — одни, такие как Большов, продолжали ржать на всю комнату, другие, как Стас, шептались и ёрзали на месте. Мне казалось, что тогда один я только склонил голову и смотрел в парту, как приворожённый. Столько голосов окружало меня, что я даже не мог понять, откуда они исходят — из моей головы, или в классе и вправду было слишком шумно.       — Да, девчонка и вправду крутая, — сказал Стас, подбежав ко мне, когда все уроки закончились. До сих пор не понимаю, как он может быть моим другом. Столько разных качеств и всё в одном человеке.       — Клара? — я спросил, будто совершенно не понимал о ком идёт речь, когда мы вышли в школьный двор.       — Ага. Ой, чёрт. Смотри какая к нам персона направляется — сам Большов. Ну, слушай, я к тебе зайду сегодня вечер, ладно? — кто ещё из нас был трусом. Стас исчез так быстро, как будто он со мной рядом и не стоял. Я совершенно точно понимал, к кому направляется этот толстокожий пухлый парнишка на год младший меня. Веснушки украшали его надутые красные щёки и огромный лоб, на который он натянул красную кепку со странным логотипом какой-то компьютерной игры. Рыжие волосы выбивались ежиком из-под кепки, которые выглядели так несуразно.       — Эй, слышь, — я подскочил на месте, когда попыталась развернуться от них, — ботан!       Ускорив свой шаг, Большов начал кричать сильнее, потому что я тоже ускорял свой каждый шаг и не решался повернуться. Школьная тропинка ровной лентой вела сразу к воротам, которые были в шагах десяти от меня. Вот они — десять шагов и победа… Так близко.       Короткая рука с такими же короткими и толстыми пальцами ухватились за мой ворот белой рубашки, заправленной в горчичного цвета штаны. Меня по инерции откинуло назад, что я уже готовился повалиться на землю, но Большой удержал меня за ворот и слегка поволок за угол школы, — довольное известное мне место, где часто избивали меня и ещё некоторых ребят. Место было тихое, где иногда ещё и курили, поэтому сейчас стайка из парней и девушек собралась в круг, передавая сигареты, как эстафету, по кругу.       — Вон пошли, — грозно сверкнул глазами Большов на курильщиков. Они все обернулись и замолчали, но потом ушли, не проронив ни слова. Большов толкнул меня своей огромной ногой, отчего я шмякнулся на землю правым боком. Почувствовал что-то горячее на своей руке, я поджал ноги.       Большов был словно царём зверей. Так гордо и надменно он смотрел на меня свысока, будто это я скотина, а не он. Меня это безумно злило, поэтому я почувствовал, как желваки на моём лице начали противно двигаться.       Удары ногами создавали какой-то ритм, что я даже находил в этом музыку. Да, довольно странную музыку. Шлепки ногами издавали глухой звук в моём животе, что мне хотелось вывернуться наизнанку. Чувствуя, как пламенный ком подходит к горлу, лёгкие немедленно потребовали воздуха — вздохнув, немного задыхаясь, хлопки прекратились. Я больше не видел огромных фигур этих жирных громил. Подняв глаза, я не до конца понял, как такое могла произойти — на их месте стояла Клара с задумчивым выражением лица.       Тогда всё для меня решилось одним мигом, когда я увидел слёзы на ей нежном поблёкшим лице — огненное чувство разгорелось ещё сильнее, а мои впалые щёки всё краснели…