Воспоминания

      Самочувствие было просто ужасным. Плохие и депрессивные мысли так и лезли в голову, пытаясь свести его с ума. Отвратительно и паршиво, на душе становилось все хуже и хуже. Кислород стал поступать в легкие реже, а в глазах предательски помутнело.       — Чертово гендзютсу!       Уши заложило, звуки стали восприниматься с трудом. Этот голос был ему знаком. Черные волосы отчетливо выделялись во всей этой размытой картине, но лицо было не разглядеть, как и эмоцию на нем. Голова сильно загудела, отдаваясь неприятной тупой болью в висках. Казалось, что она сейчас взорвется. Чужие руки прижимали к себе и держали за плечи. Трава под телом покрылась грязными красными каплями.       — Зачем ты это сделал..       Блондин про себя горько усмехнулся, едва не захлебнувшись собственной кровью, что начала стекать из уголка губ вниз по подбородку, оставляя за собой мутную бордовую дорожку. «Уж точно не для того, чтобы видеть твои слезы». Узумаки слабо улыбнулся, прежде чем провалиться в темную и глубокую бездну, погружаясь в небытие, слыша отчаянный крик, отдававшийся гулким эхом в голове. ***       — Сарада?       Девушка вздрогнула и выпрямилась, сонно хлопая ресницами и быстро протирая кулаками глаза, избавляясь ото сна. Боруто заметил это и издал смешок, подходя ближе к столу Хокаге, не забыв закрыть за собой дверь в кабинет.       — Спите на рабочем месте, Хокаге-сама? — тон блондина был слегка насмешливый, но не подразумевал ничего злобного, лишь шутка.       Сарада тупо пялилась в стол, на документы и бумаги, которые, к счастью, остались не помятыми после использования их как подушку. В ушах встала пробка, а голова немного закружилась, от чего Учиха поднесла руку к лицу, опираясь о стол локтем и держа свой лоб. Предводителю Анбу это не понравилось, его взгляд сразу же поменялся на серьезный, а на дне голубых глаз плескалось беспокойство. Боруто моментально оказался рядом и осторожно положил ладонь на хрупкое плечо. Но именно на этих плечах лежит целая деревня.       — Сарада? — тихо позвал Узумаки, но девушка не подняла голову. Это и насторожило.       Блондин заглянул ей в лицо, запоздало отмечая влажные дорожки на ее щеках, и впал в легкую панику. В темных глазах виднелся страх, но причина тому была не ясна. Боруто большими пальцами стер слезы с бледной кожи и тихим шепотом начал говорить успокаивающие вещи, после прижимая девушку к своей груди.       — Кошмар.       Узумаки удивился, осторожно отстраняясь и смотря Сараде в глаза, замечая появившийся шаринган. Учиха поджала губы и поспешила отвести взгляд, но в следующий же момент поднялась с кресла Хокаге и поддалась вперед, а Боруто ничего не оставалось, кроме как заключить черноволосую в свои объятия. Мысли перемешались в единую кучу.       — Боруто, — пробормотала она как-то недовольно и подняла голову, в глазах заблестели слезы, а на щеках появился розоватый оттенок.       — Стоять! Не плакать! — Боруто резко прижал Сараду к своей груди, а та чуть не ругнулась от неожиданности. Хокаге была готова бить парня по спине, приготовив кулаки, но была прервана, замирая, — Мне больно видеть твои слезы.       Учиха расслабила пальцы, безвольно опустила руки и прикрыла глаза, начиная мысленно корить себя. В груди заметно потеплело, то ли от слов Боруто, то ли от крепких объятий — скорее все вместе. Размеренное дыхание над ухом убаюкивало, а родной аромат успокаивал. Сарада сделал глубокий вздох, все также не открывая глаза.       — Не смей умирать.       Боруто опешил.       — Иначе я убью тебя, — прошептала девушка и медленно подняла голову вверх, смотря прямо в глаза блондина и слабо улыбаясь.       Соленая влага на лице подсохла, а новая порция слез была успешно остановлена. Анбу облегченно выдохнул и улыбнулся в ответ, когда услышал смущенный смех. Объяснять не пришлось: он все и сам прекрасно понял.       — Прекрати вспоминать тот день, — пробурчал Узумаки и положил ладонь на черную макушку, начиная поглаживать, — Я ни за что не умру.       Хокаге позволила себе такую слабость рядом с ним, а Боруто незаметно вдыхал запах черного чая, исходящего от девушки.       — Тебе нужно развеяться, — с этими словами блондин осторожно взял ладонь Сарады в свою и повел на выход.       Улыбка на лице появилась сама по себе, когда он почувствовал, что ее аккуратные пальцы доверчиво сжимают его в ответ.       — Куда мы идем? — Учиха спрашивает негромко, словно боясь разрушить всю эту атмосферу, в которой царило долгожданное спокойствие, ведь в последние дни чертов кошмар не давал девушке работать и жить в принципе.       — Просто прогуляемся. Вы против, Хокаге-сама? — Анбу слегка смеется, а Сарада беззлобно цокает языком, качает головой и улыбается.       Ночной теплый ветер развевал плащи Хокаге и Анбу. Боруто взглянул на девушку и почувствовал облегчение, не замечая на красивом лице и следа от недавней ситуации. Он остановился, а свободная рука сама потянулась к слегка розоватой от румянца щеке. Под грубыми мужскими пальцами кожа Сарады казалась еще мягче. Девушка не стала ничего говорить на это действие, но она заинтересованно посмотрела на лицо блондина.       — Ты – моя причина не умирать, — наконец произносит Боруто, улыбаясь, — Я не оставлю самого дорогого для меня человека, — наклоняется и невесомо прижимается своими губами к чужим.       Сарада кладет ладони на крепкие плечи Анбу и опускает веки, чувствуя, как скопившиеся под ресницами слезы скатились вниз, а затем вспоминает фразу, которую говорил ей Боруто, лежа в тот страшный день на больничной койке и вытирая щеки Сарады одной рукой от непрошенных слез.       — Разрешаю плакать только от счастья.