Лань Сы Чжуй всему найдет объяснение.

      Бывают такие люди, которых просто невозможно выносить. Такие все из себя правильные, добрые, рассудительные, что того и гляди вознесутся на небеса. Смотришь на такого человека, и аж тошно становится. Так и хочется сказать "вали уже в свои небесные чертоги, святоша". А ведь не идет же. Смотрит на тебя, улыбается так вежливо, что аж зубы сводит, и не идет. Цзинь Лин успел прибегнуть к самым изощренным ругательствам, которые, пожалуй, даже Цзян Чэна впечатлили бы. Но ничто не могло пронять адепта ордена Гу Су Лань.       Каждую ночную охоту повторялось одно и то же. Стоило Цзинь Лину напасть на след, и за ним тут же увязывался выводок адептов Гу Су Лань во главе с Сы Чжуем. И никакие проклятья не могли согнать благодушного вежливого выражения с его лица.       Но встретить его здесь, на территории Шаньдун, посреди леса и без какой-либо на то причины - это уж слишком.       — Ты что, шел домой и заблудился? — набросился на юношу Цзинь Лин, когда тот с неизменно вежливой улыбкой вышел на тропу, — какого черта ты здесь делаешь? До Цзяньсу три дня пути! Или ты забыл в какой стороне Гу Су?       Лань Сы Чжуй пропустил его гневную тираду мимо ушей и приветливо улыбнулся.       — Рад видеть вас, молодой господин Цзинь, — сообщил он, сложив руки в приветственном жесте.       Цзинь Лин скривился. Адепт Гу Су Лань был невыносимо идеальным. От узла на лобной ленте, до белоснежных сапог без единого пятнышка. Подумать только! Этот чистоплюй шел через лес, возможно, не один день, а одежды его были такими белыми, будто их только что соткали.       — Не могу ответить тем же, — грубо бросил Цзинь Лин, — так какого дьявола ты здесь забыл?       — Я всего лишь шел повидать друга, — охотно пояснил Лань Сы Чжуй.       Цзинь Лин нахмурился.       — Что, этот Цзинъ И тоже где-то тут?       Сы Чжуй удивленно приподнял бровь.       — С чего бы ему быть здесь?       Юноша рассердился на себя, что сам провоцировал продолжение разговора и досадливо отмахнулся.       — А, не важно! Просто проваливай. Я тут делом занят, между прочим.       — Что ж, надеюсь, я не помешал вам, — адепт ордена Лань вежливо улыбнулся.       Цзинь Лин скрипнул зубами. Он уже собирался сообщить Сы Чжую, что тот все еще мешает, и подробно указать, куда ему засунуть свою вежливость, но тут раздался лай Феи. Собственно, этим делом и был занят Цзинь Лин: его любимица ни с того ни с сего впала в детство и принялась гоняться за мелким лесным духом. Не сумев угнаться за собакой, юноша потерял ее из виду и вот уже час бродил по лесу в поисках.       Тут же позабыв об адепте ордена Лань, Цзинь Лин бросился в ту сторону, откуда доносился звук, громко зовя свою любимицу.       Лань Сы Чжуй посмотрел ему в след и покачал головой.       Минут через десять бега с препятствиями запыхавшийся спотыкающийся Цзинь Лин все же догнал Фею. Та упустила свою добычу, но вовсе не выглядела расстроенной. Псина задорно лаяла и виляла хвостом, завидев хозяина.       — И чему ты радуешься, дуреха? — выругался Цзинь Лин, пытаясь отдышаться, — вот возьмется этот дух мстить и обреет тебе хвост, пока ты спишь!       Фея пристыженно опустила уши, но все еще помахивала хвостом.       Цзинь Лин вздохнул.       — Ладно, пойдем. Учти, сбежишь еще раз, и я не стану тебя искать.       Фея громко гавкнула, нисколько не поверив его словам, и юноша потрепал ее за ухом.       Когда они вышли из леса, солнце уже клонилось к закату. Но юноша был даже рад этому. Ведь у него появилась причина отложить возвращение в Ланьлин Цзинь до завтра. Даже самую захудалую гостиницу Цзинь Лин предпочел бы родному дому. С тех пор, как Гуан Яо покрыл себя позором, молодой господин Цзинь должен был принять на себя руководство орденом. Но это все только в теории. На деле же юноша понятия не имел, что он должен был делать, как глава ордена. Да и если уж быть честным до конца, никто и не ждал от него, что он возьмет власть в свои руки. Сколько бы Цзинь Лин не злился по этому поводу, но правда оставалась правдой: он был всего лишь неопытным мальчишкой с дурным характером. Заслуг за ним никаких не числилось, да и уважением он не пользовался даже среди сверстников. Он бы и вовсе бросил все. Сбежал бы куда-нибудь и стал бы вольным бродячим заклинателем. Вот только кто ж ему даст? Пусть управление орденом ему и не доверяли, но и оставить пост главы у Цзинь Лина не было права. А еще был Цзян Чэн. И даже если молодой господин Цзинь мог смело послать весь свой орден куда подальше, то разочаровать дядю он ни за что бы не решился. Цзинь Лин сам не понимал, что чувствовал к этому человеку. Цзян Чэн был груб, несдержан и вечно всем недоволен. Но ни один из этих напыщенных холеных глав орденов не умел так ругаться и открывать двери с ноги, как он. Цзинь Лин часто обижался на своего младшего дядю. Но в то же время, тот вызывал у юноши восхищение и даже немножко зависть. В общем, подвести Цзян Чэна было совершенно недопустимо. И юноша заталкивал свое недовольство поглубже в собственное нутро и оставался "главой" ордена Цзинь. А чтобы пореже сталкиваться со своим истинным положением в этом самом ордене, Цзинь Лин пользовался любой возможностью, чтобы уйти из Ланьлин Цзинь.       Вот и сейчас, узнав о слухах, будто в деревушке на окраине леса появились неупокоенные мертвецы, он тут же отправился проверять что да как. Но слухи оказались только слухами. Цзинь Лин уже собирался возвращаться, когда Фея решила поразмяться и устроить охоту на лесного духа.       Спустившись в деревню, юноша отыскал постоялый двор, чтобы снять комнату на ночь.       И каково же было его удивление, когда зайдя в небольшой общий зал, он увидел Лань Сы Чжуя, чинно ужинавшего за одним из столов.       — Молодой господин Цзинь, — Сы Чжуй, как всегда, вежливо улыбался, — не составите ли мне компанию за ужином?       Цзинь Лин помялся на пороге, раздумывая, не поискать ли ему другое место для ночлега, но все же решил, что это будет выглядеть глупо, и прошагал через зал к столу, за которым сидел адепт ордена Лань.       — Еще немного, и я решу, что ты меня преследуешь, — буркнул он, усаживаясь на грубо сколоченный деревянный табурет.       — Вы разобрались со своими делами? — поинтересовался юноша, проигнорировав неприветливый тон своего собеседника.       Цзинь Лин только поморщился и ничего не ответил, опасаясь лишних вопросов. Чего ему точно не хотелось, так это рассказывать о том, какими пустяками он вынужден заниматься, лишь бы не сидеть дома.       Женщина средних лет в грязном фартуке приняла у него заказ, и юноша принялся ждать, пока принесут еду. От повисшей тишины ему было не по себе, но и говорить с Сы Чжуем не хотелось. Цзинь Лин вообще чувствовал себя некомфортно в его присутствии. Слишком уж идеальным был адепт ордена Лань. Спина слишком ровной, улыбка слишком вежливой, одежды слишком чистыми, лицо слишком красивым... Хотелось отвернуться от этого сияющего великолепия, чтобы не ослепнуть ненароком. Цзинь Лин не знал, почему его так раздражал идеальный облик Сы Чжуя. Он предпочитал не думать на эту тему, будто сама мысль об этом могла причинить ему вред.       Припомнив, что в Облачных Глубинах разговаривать во время еды запрещено, Цзинь Лин с ребяческим злорадством все же решил завести разговор.       — Ну и где же твой друг? — осведомился он.       Сы Чжуй окинул его непонятным взглядом и добродушно улыбнулся.       — Мы встретились, но поговорить обстоятельно не получилось. Надеюсь, еще выдастся такая возможность.       — Хм, — протянул Цзинь Лин, пытаясь придумать новый вопрос, — а как поживает... ну...       — Учитель Вэй? — догадался Лань Сы Чжуй.       Цзинь Лин поморщился при слове "учитель", но все же кивнул.       — Жизнь в Облачных Глубинах тяготит его, — охотно ответил юноша, — так что учитель Вэй отправляется на ночную охоту при любой возможности, а остальное время пропадает в горах или в городе у подножья.       Цзинь Лин ухмыльнулся. Да уж. Не одному ему дом не мил. Наверняка за словом "пропадает" скрывается заурядное "пьянствует".       — Не удивительно, — заявил он, — я б тоже в Облачных Глубинах с тоски помер. И чего он до сих пор не сбежал оттуда?       — Вы не хуже меня знаете, почему он остается, — качнул головой Сы Чжуй.       Еду наконец-то принесли, и у Цзинь Лина появилась возможность отвлечься, чему он был безмерно рад. Но Сы Чжуй, похоже, не только без зазрения совести нарушал запрет на разговоры во время еды, так еще и решил, будто его собеседник заинтересован в разговоре.       — А как дела в Ланьлин Цзинь? Я слышал, вы уже заняли место главы.       Цзинь Лин поперхнулся пресным рисом и закашлялся.       — Да, занял, — отозвался он, презрительно скривившись.       — Должно быть, вам очень непросто сейчас?       Цзинь Лин смерил Лань Сы Чжуя сердитым взглядом, пытаясь понять, издевается тот или нет. Но лицо адепта ордена Лань оставалось безукоризненно вежливым.       — Если я пошлю тебя в задницу с твоими вопросами, такой ответ тебя устроит? — поинтересовался он.       Сы Чжуй вздохнул.       — Видимо, непросто.       Цзинь Лин сузил глаза.       — Я одного понять не могу, — проговорил он, — ты не знаешь значения слов, которые я произношу, или просто привык терпеть оскорбления в свой адрес.       Юноша улыбнулся немного устало, но все так же вежливо и спокойно.       — Я просто понимаю, что вы не умеете иначе выражать свои чувства и мысли. Если бы вы действительно хотели оскорбить меня, разве стали бы есть со мной за одним столом? Вы ни разу не позволили себе оскорбить меня действием. А коль скоро слова остаются только словами, я не вижу смысла обращать внимания на их форму.       Цзинь Лин так и замер, не донеся порцию риса до рта. Не хотел оскорбить, значит? Да что он несет вообще?!       А Сы Чжуй, как ни в чем не бывало, продолжал трапезничать.       Заявление Лань Сы Чжуя настолько поразило Цзинь Лина, что он даже всерьез задумался, а хотел ли он оскорбить его. Юноша лежал в своей комнате и не мог уснуть. До сих пор ему и в голову не приходило думать о том, хотел ли он оскорбить кого-то. Просто, когда его что-то раздражало, Цзинь Лин не видел причин этого скрывать. Лань Сы Чжуй определенно раздражал его. Слишком идеальный, слишком вежливый, слишком красивый. Было что-то противоестественное в том, чтобы быть таким совершенным. Живые люди не должны быть такими. Если ты слишком вежлив и добр со всеми, то наверняка прячешь гниль в душе. Как Гуан Яо, например. И Цзинь Лину безумно хотелось разрушить эту идеальность адепта ордена Лань. Или хотя бы заставить того держаться подальше, чтобы только не видеть этого прекрасного лица с безукоризненно вежливой улыбкой. Но хотел ли он оскорбить Сы Чжуя? "Коль скоро слова остаются только словами, я не вижу смысла обращать внимания на их форму".       Эта фраза вертелась в голове юного главы ордена Цзинь до самого рассвета. А еще проклятая вежливая улыбка.       Утром, спустившись к завтраку, Цзинь Лин опять увидел Сы Чжуя за столом.       — Ты еще здесь? — буркнул он, зачем-то садясь напротив, — я думал, к восьми утра тебя и след простынет.       — Я решил дождаться вас, — Лань Сы Чжуй приветливо улыбнулся, — мне стало известно, что на озере, в половине дня пути отсюда, утопец перевернул две рыбацкие лодки. Конечно, это не такое важное событие, чтобы беспокоить главу ордена, но я не решился охотиться в ваших землях, не поставив вас в известность. Кроме того, я буду рад, если вы составите мне компанию.       От обилия вежливых форм у Цзинь Лина свело скулы.       — Не решился охотиться в ваших землях, не поставив вас в известность, — передразнил он противным голосом, — я что, такой старик, что ты обращаешься ко мне подобным образом?       Сы Чжуй ничуть не обиделся, только пожал плечами.       — Вы глава ордена. Я всего лишь хотел проявить почтение.       — Свое почтение можешь прибить на стенку в своем цзинши и любоваться на него перед сном, — посоветовал Цзинь Лин, — я здесь один, ясно?       — Ясно, — легко согласился Лань Сы Чжуй, — ну так что? Составишь мне компанию в охоте на утопцев?       Цзинь Лин не очень хотел проводить время в обществе адепта ордена Лань, но еще меньше ему хотелось видеть членов собственного ордена.       — А с чего ты взял, что будешь охотиться в моих землях? — проворчал он, — с утопцами я и без тебя как-нибудь справлюсь.       — Ну тогда позволь мне составить тебе компанию? — предложил Сы Чжуй, — Я уже все разузнал — сэкономишь время на расспросах.       Цзинь Лин подумал, что мог бы просто расспросить его прямо сейчас да послать куда подальше. Но почему-то не стал этого делать. "Не хочу оскорбить, да?" — мысленно фыркнул он.       — Ты уже завтракал? — неожиданно спросил юноша.       Лань Сы Чжуй кивнул.       — Отлично, — заключил Цзинь Лин, — раз ты уже сытый, успеешь нанять лошадей, пока я ем.       — Лошади уже запряжены и ждут нас, — сообщил адепт ордена Лань.       Цзинь Лин покачал головой.       — Ты был так уверен, что мы отправимся вместе? С чего ты вообще это взял?       Юноша только пожал плечами и добродушно улыбнулся.       — Даже если бы мы направились в разные стороны, лошади нам бы не помешали.       — На все-то у тебя есть объяснение, — проворчал Цзинь Лин и заказал завтрак.       Когда с едой было покончено, юноши покинули постоялый двор и направились в соседнюю деревню. Фея трусила на приличном расстоянии от них, чтобы не пугать лошадь. Для нее это было привычным делом. Хотя Цзинь Лин и старался путешествовать пешком, чтобы не обижать свою любимицу вынужденной дистанцией.       До места они добрались быстрее, чем за полдня. Деревня была совсем небольшой. Здесь даже полей не было. Озеро да небольшие огороды явно были единственными источниками пропитания.       Пройдясь по главной улице, юноши услышали разговоры о перевернувшихся лодках. Здесь один утопец уже превратился в целую орду кровожадных тварей, губивших лодки. Но Цзинь Лин уже привык делить все слухи минимум надвое. У страха, как известно, глаза велики. Похоже, для местных даже обычные утопцы стали значительной проблемой. Ведь без возможности ловить рыбу жителям придется несладко.       — Что думаешь? — спросил Лань Сы Чжуй.       — А что тут думать? — отмахнулся Цзинь Лин, — всего-то пару трупов покромсать. Сейчас лодку найму, и начнем. До ужина управимся.       Найти лодку не составило труда. Так что вскоре юноши уже спустились на воду. Озеро было довольно большим, но из-за отсутствия притока свежей воды больше походило на болото. Вода в нем была грязной, на поверхности цвели водоросли. Удивительно, что здесь вообще водилась рыба.       — Раньше в озеро впадала река, — рассказывал Цзинь Лин, управляя шестом, — но она давно уже пересохла. Так что скоро эта грязная лужа в конец тиной зарастет.       Сы Чжуй молча кивнул. Он стоял позади Цзинь Лина, сложив руки на груди.       — Учитель Вэй дал мне усовершенствованный компас обнаружения зла, — сказал адепт ордена Лань, когда они выплыли на середину озера, — не хочешь его опробовать?       Цзинь Лин пожал плечами.       — Ну давай. И в чем он усовершенствован?       Лань Сы Чжуй достал из широкого рукава небольшой круглый предмет.       — Он стал точнее. А еще по мере приближения угрозы, стрелка начинает вибрировать сильнее. Я еще не приноровился определять расстояние, но учитель Вэй мог по этому компасу определить в скольких шагах лютый мертвец и с какой скоростью тот движется.       Цзинь Лин пренебрежительно фыркнул, но компас все-таки взял. Стрелка металась из стороны в сторону.       — Это что еще значит? — юноша свел брови к переносице, — так и знал, что Вэй Ин не способен создать что-то работающее.       Сы Чжуй тоже посмотрел на стрелку.       — О, — догадался он, — похоже, компас обнаружил три цели. Вон в том, том и в том направлениях. Видимо, утопцы решили окружить нас.       Цзинь Лин проворчал что-то себе под нос и достал из-за спины лук.       — Это можно было понять и без компаса, — заявил он, пристально всматриваясь в воду. В Юньмэне молодой господин Цзинь частенько сталкивался с утопцами, так что легко угадывал их действия. И даже в грязной мутной воде обнаружить их не составило для него труда.       Он сделал три выстрела, и три тела всплыли на поверхность. Заклинания, выписанные на древках и наконечниках, вспыхнули золотым огнем, освобождая души, отягощенные гневом.       — Похоже, это все, — сообщил Сы Чжуй, вглядываясь в компас.       — Лодку достать и то сложнее было, — ворчливо буркнул Цзинь Лин, снова берясь за шест.       И тут со стороны берега раздался лай.       — Фея, нет! — крикнул юноша, но собака уже плюхнулась в грязную озерную воду, подняв тучу брызг. Непослушное животное не пожелало остаться у входа в город, где Цзинь Лин велел ей ждать.       — Боже, — он провел ладонью по лицу, наблюдая, как его любимица плывет к лодке, собирая на длинную шерсть зеленые ошметки водорослей, — не могла на берегу подождать? Я как тебя отмывать теперь буду?       Но Фею явно не занимали такие приземленные мысли. Она снова подала голос и уперлась лапами в борт лодки.       — Нет! — Цзинь Лин только сейчас понял, что она собирается сделать, — не смей! Черт, Фея!       Но было поздно.       Собака попыталась забраться в лодку, и та накренилась под ее весом, грозя перевернуться.       Цзинь Лин крепко уперся обеими ногами и попытался нащупать шестом точку опоры, чтобы не дать лодке перевернуться. Осознав свою оплошность, собака жалостливо заскулила, убирая лапы. Лодка качнулась в другую сторону. И тут Лань Сы Чжуй, не ожидавший такого поворота событий, не удержал равновесие и с плеском свалился в воду.       — Да ёба**й в рот, бл**ь! — прокомментировал Цзинь Лин, отбросив шест в сторону и хватая своего спутника за руку. Балансируя на качающейся из стороны в сторону лодке, юноша все-таки смог втащить Сы Чжуя на борт.       Цзинь Лин думал, что вид зеленоватых пятен от грязной озерной воды, расплывающихся по безукоризненно белым одеждам, порадует его. Но вместо этого разрушение идеального облика адепта ордена Лань вызвало в его душе необъяснимый гнев.       — Ты не можешь быть аккуратнее?! — сердито крикнул он, — как тебя до ночной охоты вообще допускают?!       Сы Чжуй стряхнул нити водорослей, прилипшие к его одеждам, и вежливо улыбнулся.       — Незачем так волноваться. Это всего лишь вода. Разве со мной случилось что-то ужасное?       — Со мной случилось что-то ужасное! — не унимался юноша, — из-за тебя я шест потерял! Как мы теперь до берега доберемся? Руками грести будем?       Лань Сы Чжуй проводил взглядом уплывающий прочь шест и задумчиво потер подбородок.       — А Фея не сможет вытащить нас на берег? — спросил он. Собака поддержала его радостным лаем.             — Как? — ехидно поинтересовался Цзинь Лин, — может, ты одолжишь свою лобную ленту, чтобы привязать ее к ошейнику?       — В этом нет нужды, — адепт клана Лань, как всегда, пропустил насмешку мимо ушей, — у меня есть веревка.       — Это Цзян Чэн ее разбаловал, — ворчал Цзинь Лин, когда они все же выбрались на берег, ни то оправдываясь, ни то желая обругать дядюшку.       — Это хорошо, когда животное радуется жизни, — примирительным тоном сказал Сы Чжуй, — у тебя замечательная собака.       Юноша скривился, бросив взгляд на перепачканные одежды своего спутника.       — Такая замечательная, что ты теперь сам на сраного утопца похож, — фыркнул он.       До вечера было еще далеко, но Лань Сы Чжую нужно было выстирать и просушить одежду, так что юноши отправились искать постоялый двор.       Таковой нашелся один на всю деревню. Да и тот не пользовался популярностью. Просто пожилая женщина, жившая на окраине, иногда давала приют путникам в своем доме за скромную плату, а то и вовсе за помощь по хозяйству.       Не то чтобы на постоялом дворе много комнат были заняты. Просто она была всего одна. Высказав все, что думает об этой проклятой дыре, в которой даже гостиницы нету, Цзинь Лин все же заплатил за комнату.       А его спутник смущенно извинился перед хозяйкой за его грубость и спросил, не найдется ли у нее одежды на смену.       Но пожилая женщина вовсе не обиделась на грубость Цзинь Лина. Похоже, деньги она ценила больше вежливости. Отыскав где-то в недрах дома рубашку и штаны, некогда принадлежавшие ее покойному мужу, хозяйка отдала их юноше и предложила собственноручно выстирать его одежду, если тот заплатит за ее труды. Адепт ордена Лань, не раздумывая, согласился.       — Солнце еще высоко, — заметил Сы Чжуй, когда они поднялись наверх, — ты можешь начать обратный путь в Ланьлин.       — Что, так не терпится от меня избавиться? — язвительно бросил Цзинь Лин. Настроение и так было ни к черту, так что он выместил свое раздражение на ни в чем неповинной двери, громко стукнув ею о косяк.       — Я просто подумал, что ночевать со мной в одной комнате тебе будет не слишком удобно, — спокойно пояснил адепт ордена Лань, — да и главе ордена не следует отлучаться надолго.       Тут нервы юноши не выдержали.       — Да ты издеваешься? — взорвался Цзинь Лин, — глава ордена, бл**ь! Да из Не Хуай Сана глава ордена лучше, чем из меня! Думаешь, я что-то решаю? Что мне позволяют участвовать в делах Ланьлин Цзинь? Посмотри-ка на меня повнимательнее! Я истребляю призраков и утопцев! И моя основная задача, как "главы" ордена, не путаться под ногами!       — Ты еще молод, — спокойно возразил Лань Сы Чжуй, переодеваясь в чистую одежду, — разумеется, тебе не обойтись без помощи старших.       — Цзян Чэну было почти столько же, когда он возрождал Юньмэн Цзян!       Сы Чжуй вздохнул. Он подошел к Цзинь Лину и крепко сжал руками его плечи, не говоря ни слова.       Молодому господину Цзинь стало неловко от его спокойного, наполненного добротой взгляда. Он почувствовал себя ужасно глупо, а сердце, разогнавшееся от злости и крика, никак не желало уняться.       — Знаешь, лучше поторопись к своему другу, — с досадой сказал он.       Сы Чжуй мягко улыбнулся.       — Я шел, чтобы встретиться с тобой, Цзинь Лин.       — Просто отлично! — голос юноши был пропитан сарказмом, но на лице вместо привычного презрения отразилась печаль, — ты еще меня и другом считаешь! Может, начнешь звать меня А-Лин?       Адепт ордена Лань будто и не слышал яда в его словах. Только покачал головой все с тем же благодушием во взгляде и проговорил:       — Тебя заденет такое обращение из моих уст. Но ты можешь называть меня Юань. Я совсем не против.       — Да что ты за человек такой?! — Цзинь Лин с яростью встряхнул его за плечи, — тебя совсем не волнует, что я говорю? Я веду себя как последняя скотина, а ты и слова поперек не скажешь!       Молодой господин Цзинь сам не знал, от чего так злится. Он явственно ощущал обиду. Но, почему-то, не за себя, а за Сы Чжуя. И одновременно досаду, за то, что тот, даже будучи обруганным и грязным, умудрялся оставаться по-прежнему безупречным.       — Ты просто боишься, что твоя доброта будет отвергнута и осмеяна, потому и грубишь людям заранее, будто оправдывая так их отношение к тебе.       Сы Чжуй смотрел на него тепло и без тени обиды, как будто ясно видел что-то, чего сам Цзинь Лин о себе не знал.       — Это где это ты доброту во мне нашел? — осведомился тот.       — Сколько бы ты ни бранился, из воды все же меня вытащил, — просто ответил Лань Сы Чжуй, — как бы ты ни пытался отгородиться от людей, ненависти к ним в тебе нет.       Цзинь Лин смотрел в его идеальное прекрасное лицо, и в груди теснились противоречивые чувства.       — Как ловко ты все по полочкам разложил, — ехидно заметил юноша, — а если я тебя поцелую, ты и для этого причину придумаешь?       — Это будет посложнее, — с серьезным видом заметил адепт ордена Лань, — но, думаю, я справлюсь.       — Ну тогда можешь приступать, — со странной мстительностью в голосе заявил Цзинь Лин и рывком притянул юношу к себе.       Губы Сы Чжуя оказались мягкими и податливыми. Молодой господин Цзинь же напротив был груб. Он вкладывал всю свою злость в поцелуй, будто стремясь проучить Лань Сы Чжуя за его доброту и невыносимое всепрощение. Но когда адепт ордена Лань мягко прильнул к его груди, прикрыв глаза, и ответил на поцелуй, Цзинь Лин тут же отстранился, тяжело дыша. В глазах юноши явственно читался испуг.       — Ты... — растерянно выдохнул он.       — Для чего еще мне придумать причину? — все так же вежливо поинтересовался Сы Чжуй.       Цзинь Лин уперся лбом ему в плечо, силясь осознать произошедшее.       — Заткнись, — только и смог сказать он.