April 4th

      К счастью, Роберт не слышал песню «День рождения — грустный праздник». Самого позитивного человека она вогнала бы в депрессию, вместо того, чтобы просто порадоваться дню, когда в доме собираются все родные, дальние родственники и друзья. Столы заваливаются подарками в пестрых коробках, обилие еды, которую за неделю целой армией не съешь; играет музыка, гости шумят.       Они радуются не тому, что появился повод повеселиться или выпить. Конечно, всякое бывает. Но их эмоции искренние.       Сегодня его день. Всё для него.       Если бы у Тома была возможность достать звезду с неба, он бы ее достал и вручил имениннику. Кругом полно незнакомых людей, они хохочут, танцуют, новоприбывшие торопятся поздравить виновника торжества. Роберт выглядит… Как обычно?       Улыбка приклеена. Возможно, думается Холланду, настолько талантливый актер привык к бешеной популярности, за ними все наблюдают чуть ли не через лупу, им восхищаются, увлекаются. Том относится к последней категории, он этого не скрывает. Да и зачем? Всё слишком очевидно.       Некоторые люди запрещают себе проявить слабость или иные чувства, скрывающиеся глубоко внутри в душе. Потому что стоит чуть оступиться — и стая коршунов уже тут как тут. Появятся вопросы, а Роберт их старательно избегает. Он создал иллюзию, в которую все верят. Так спокойнее для всех.       Том смотрит на кумира, как на картину в музее — разглядывает неприлично пристально, считая морщинки на загорелом лице. Это странно? Нисколько. На него так только ленивый не пялится. Он с жадностью ловит каждое движение Роберта: вот он протягивает руки за очередной коробкой, вот от широкой улыбки собираются трогательные складки.       Он похож на… щеночка? Ну, такого, уже не молодого, от того милее. Холланду хочется прикоснуться к нему, вдохнуть запах волос, узнать, каким гелем для душа он пользуется. Хочется заглянуть в его настоящую жизнь. Он борется с желанием разгладить морщинки, выдающие возраст именинника — пятьдесят четыре года. С десятого произнесенного раза эта цифра звучит не так страшно. Дауни одновременно тянет и не тянет на свой возраст. Парадоксально, но факт. Он находка.       Иногда Холланду кажется, что Роберт — это Тони Старк, сошедший со страниц комиксов. Найдутся актеры, которые удачно подошли для своих ролей, но здесь отдельный случай. На съемках, не под прицелом камер, он иногда путался, обращаясь к Роберту не «Мистер Дауни», а пресловутым «Мистер Старк». Роберт лишь отмахивался, мол, бывает.       Том не страдает геронтофилией. Нет. Этот термин пока еще не уместен. Язык не повернется отнести его к Роберту. Поставь рядом с ним в ряд обычных мужчин того же возраста, и почувствуется разница. Его нельзя сравнивать с остальными. Бриллиант ведь не сравнивают с фианитом?       Когда вроде бы все поздравили именинника, последним идет Холланд. Он воровато оглядывается, словно боится, что его увидят рядом с Робертом. Они выходили на куда большую публику, бывали вместе на премьерах, но тогда Том не чувствовал себя лишним.       Он до сих пор считает свое нахождение в этом доме ошибкой.       По пути на вручение подарка парню попадается полка с фоторамками. На одной из них запечатлен тот самый кадр из Endgame — с рожками. Они сняли эту сцену со второго дубля. Работать с Робертом — сплошное удовольствие. Он профессионал своего дела, еще и бесценные советы даст в качестве бонуса.       Он — подарок этому миру.       Оказавшись лицом к лицу с привлекательным мужчиной, Том, точно девчонка, начинает краснеть.       — Здравствуйте, сэр, — сбивчиво отвечает он. — Поздравляю с днем рождения.       — Спасибо. А подарок?       — Что?       От этой улыбки, способной свести с ума, Том теряет связь с реальностью.       — Или там не подарок для меня? — Роберт подбородком указывает на коробку в руках парня.       — Я… Я слегка волнуюсь.       Если бы вы перестали смотреть на меня таким взглядом, от чего я чувствую себя голым, мне было бы гораздо спокойнее.       Думая о Роберте, Том думает о сексе. А впрочем, это одно и то же.       — Ты меня пугаешь, — улыбка его превращается в усмешку, делая похожим на Старка. — Подарок отдай. Или мне надо вежливо попросить? — на последних словах голос Роберта понижается.       Только не снова, прошу.       Он таки точно заставит его позориться и бежать в туалет, скрывая от всех сильно заметный стояк.       К еще большему счастью, Роберт не слышал другую песенку «Лучший мой подарочек — это ты». Он бы сумел ему доставить райское наслаждение. Святых на грешной Земле не существует. Роберт не исключение, и он не собирается извиняться за свои желания.       Глаза Тома чуть из орбит не вылезают, когда мужчина наклоняется к нему.       — Малыш, признайся. Ты хочешь переспать со мной?       От его бестактности и прямолинейности Тома бросает в дрожь. Стояк неминуем.       — Но вы же… — он бросает взгляд на Сьюзан.       — Скажи честно, тебя только это останавливает? — шепчет Роберт, касаясь губами мочки уха. Он отстраняется, в ожидании глядя на коллегу по работе. Том беззвучно открывает и закрывает рот, обильно потея под взглядом темно-карих глаз.       Он чувствует, что если ответит «да», прямо на месте потеряет сознание. Откажут и мозг, и сердце — из-за того, как отреагирует Роберт. Одна лишь мысль о близости с этим человеком заставляет колени Холланда подгибаться.       — Я боюсь разрушить вашу жизнь.       — Поверь мне, дорогой, ты ничего не разрушишь, — он нежно касается кончиками пальцев по тыльной стороне его ладони. — Тебе нечего бояться.       — То есть… Тогда… Что вам… Нам… Что нам делать?       — Догадайся.       Прыгнуть к вам в кровать?..