rester en place (chanter un choeur)

      Дверь отворилась. — Здравствуй, Лука, — мама протянула руки, заключая сына в объятия. Она отстранилась и коснулась ладонями скул парня, обвив пальцами шею, заглядывая ему прямо в глаза. Взгляд её был наполнен той самой тёплой материнской любовью, но с нотками печали — сын проводил половину дня в школе или с друзьями, общался с матерью редко. Она успевала соскучиться по Луке, ведь находиться одной дома одиноко и довольно угнетает. — Привет, мама, — Лука натянуто улыбнулся и подался в объятия, поглаживая мать по спине. Он судорожно распутывал шнурки своих разноцветных конверсов и кинул рюкзак куда-то на кресло. Это происходило каждый вечер: мама ждала его, но по приходу Лука сразу торопился уйти в свою комнату и закрыться. «Да уж, подростки» — думала мама. Но Лука стремился уединиться в своей комнатушке не потому что нуждался в личном пространстве и одиночестве. Ну нет, он разумеется нуждался в этом, однако здесь таилась другая причина. Дверь комнаты распахнулась, и Лука сразу же наткнулся на острый пристальный взгляд. Парень сидел на его двуспальной кровати, согнув правую ногу в колене и прислонив её к животу. Примечательно, что его взгляд был чётко на двери. Должно быть, он ждал, когда она откроется. Загадочный парень с темно-каштановыми густыми волосами и острыми глазами, о которых Лука постоянно резался. Он был одет в большую черную кофту и чёрные мешковатые джинсы. Ему было все равно на жителей в этом доме. Сизый дым отборного табака гулял по всей комнате. — Я пришёл сразу после школы, как и обещал, —Лука смотрел на него с огоньком в глазах, ожидая поощрения от парня напротив. Элиотт приподнял голову и еле заметно кивнул головой в сторону, подзывая таким образом Луку на кровать. Лука короткими шагами подошёл к кровати и присел рядом с ним, приняв позу лотоса. Элиотт смотрел ему в глаза. Он всегда смотрел в глаза, заставляя Луку смущаться и отводить взгляд. Элиотт был наглым и настойчивым. Он коснулся бедра Луки, постепенно поднимаясь выше. Элиотт затянулся последний раз и прислонился лбом ко лбу Луки, все ещё пронзая взором. Лука весь покрылся мурашками. Этот парень вызывал у Лалльмана дикий страх и дикое влечение. Элиотт медленно потянулся к губам Луки, но не касаясь, а остановившись в миллиметре от них. Он выпустил горький дым и синхронно с этим движением накрыл губы Луки своими. Он настойчиво исследовал рот парня, оттягивая его губу, грубо кусал и тут же ласкал больное место языком, как бы успокаивая. Лука — пластилин. Он позволял ему все: очерчивать языком его нёбо, бесцеремонно сплетать их языки, отстраняться и припадать горячими губами к шее, оставляя еле заметные отметины, в тот же момент поглаживая его бедра. Элиотт прислонил большой палец к нижней губе Луки, чуть надавил, заставив Луку разомкнуть губы и сексуально обхватить палец губами, проводя по нему языком. Рука на бедре Луки дошла до паха, когда в кармане завибрировал телефон. Элиотт сердито свёл брови, разозленно выдохнув. Ему хотелось схватить гребаный телефон и запустить его в стену, чтобы тот разбился вдребезги. Элиотт до чёртиков ненавидел, когда кто-то мешает ему с Лукой. — Хлоя, — коротко выдал Лука, смотря на светящийся экран, — просит увидеться. Лука поднял голову и встретился с агрессивными глазами. — Ты никуда не пойдёшь. Ты никуда не пойдёшь с ней. Лука не был удивлён. Элиотт всегда запрещал ему видеться с друзьями. Он многое ему запрещал. Он говорил, что нужно делать, а что не нужно. Лука слушался. Постоянно. — Х-хорошо. Элиотт был странным. Каким-то загадочным. Лука не помнит, когда он с ним познакомился. Он помнит, что каждый день Элиотт ждёт его на кровати в его комнате. Каждый день он курит табак, наполняя комнату едким дымом, отравляя лёгкие Луки. Лука спешит домой после школы сразу же, чтобы прийти к Элиотту. Он не общается со своими друзьями, потому что очень редко выходит на улицу. Элиотт говорит, что Луке это не нужно. Элиотт говорит, что им хорошо вдвоём здесь. Он приходит и падает в океан поглощающего взгляда парня. Он приходит и вдыхает запах сигарет, смешанных с запахом кофе. Элиотт горький. Луке нравится, как он его целует. Грубо. Луке нравится, как он на него смотрит. Угрожающе. Луке нравится ублажать его каждый вечер под светом луны. Элиотт всегда просит взять глубже. Луке нравится пускать томные стоны, извиваясь под манящим телом Элиотта. Луке нравится толкать бёдрами в такт и чувствовать его в себе. Лука ничего не знал о нем. Только то, что он Элиотт. И что Элиотт любит его. Он так всегда говорил, когда входил во всю длину. Лука верил. Он не знал его фамилии, места жительства, родителей, друзей. Он лишь знал, что Элиотту было 22 и ему нравилось развлекаться с шестнадцатилетним Лукой, оставлять на его теле синяки. Он этого не хотел, правда! Лука верил. Луку тянуло к нему, как магнитом. Сейчас он сидел на нем сверху, подогнув колени и обняв Элиотта за шею. Их тела слишком плотно соприкасались. Они оба умирали от возбуждения, чувствуя эрекции друг друга через ткань. Элиотт обнимал его за поясницу, заставляя прогнуться ещё больше и ещё сильнее прислониться к паху Элиотта своим. Элиотт задрал его футболку и обводил девственные соски языком, от чего Лука томно стонал и изнемогал от желания.        Послышался стук. Элиотт опустил футболку Луки и сердито окинул его взглядом, напрягая скулы. — Не открывай ей. Тебе это не нужно. — Но…       Дверь отворилась. — Милый, с кем ты разговариваешь? — Мама… Мама, это мой друг, — Лука заметно покраснел. — Лука? — мать настороженно взглянула на сына, — друг? —Да, — Лука обернулся, чтобы представить маме Элиотта. Комната была пуста.