Татуировки — это на всю жизнь

Вряд ли вы станете отрицать, что почти каждое живое существо в этой вселенной активно ищет свою вторую половинку. Джерард Уэй был одним из таких «почти». Ну, по крайней мере, до того момента, пока впервые не увидел своего нового соседа по лестничной клетке. Какое время сосед был новым — вопрос отдельный, поскольку свое обиталище — крошечную двухкомнатную квартирку с видом на вполне себе живописный парк — Джерард покидал исключительно в случае крайней необходимости. Или же с целью увидеться с семьей, что случалось от силы пару раз в год — традиционно на Рождество (ради такого случая его младший брат, Майки, прилетал из Австралии, где жил себе вполне счастливо вместе со своей женой Кристин и маленькой дочуркой) и обычно где-то в середине лета, когда изнывающая от зноя и духоты Донна, мать Джерарда, начинала ошалело названивать сыну и выражать непреодолимое желание увидеть его («совсем там наверное отощал, бедняга, кто ж за тобой приглядывает-то?»). И вот, возвращаясь в жаркий июльский день из вылазки в родительский дом, в нелепых шортах и в обнимку с контейнером с недельным запасом фирменной мясной запеканки миссис Уэй, Джерард и столкнулся впервые со своим соседом. И, будучи самым натуральным, если можно так выразиться, гомосексуалом, влюбился окончательно и бесповоротно. Но как строить личную жизнь, если ты законченный социопат и тебе проще переплыть океан или взобраться на самую высокую гору, чем подойти и заговорить с тем, кто тебе нравится? Правильно, следить за объектом своего вожделения, утопая в мечтах о том, что когда-нибудь случится чудо, и он сам обратит на тебя внимание. Ну и в порядке исключения все-таки предпринять пару решительных действий. Например, перехватить почтальона, чтобы самому взять почту для себя и заодно для своего соседа по лестничной клетке («да-да, я ему все отдам лично в руки, не сомневайтесь»). Чего стоил Джерарду этот порыв отчаянного любопытства — сказать страшно, зато теперь он знает, что его невероятно горячего, сексуального татуированного соседа зовут Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший (а именно так и было написано на конверте, который вероломно присвоил себе Джерард). Фрэнк… Фрэнк… Теперь Джерард по сотне раз в день прокручивал в голове его имя, представляя, как он будет выстанывать его, извиваясь от страсти под этим горячим мужчиной. Но в реальной жизни этот горячий мужчина совершенно его не замечал! И ведь не то чтобы Джерард выглядел совсем как серая мышь. Среднего роста, плотной комплекции, с короткими темными волосами он выделялся из толпы разве что благодаря своим мутно-зеленым глазам, в омуте которых невозможно было не утонуть. Но для начала в них, конечно же, нужно было посмотреть, чего гребаный Фрэнк Айеро (да-да, Джерард жутко бесился по этому поводу) делать совершенно не собирался. То ли потому, что из-за своего невысокого роста обращал внимание только на то, что находилось не выше уровня его глаз, то ли из-за банальной близорукости, которая мешала ему видеть дальше собственного носа. Ну вот и как Джерарду подойти к нему со своими комплексами, неуверенностью в себе и слишком высоким относительно коротконогого милашки-соседа ростом? Вот уж не думал Уэй, что когда-нибудь станет сетовать по поводу своих длинных ног. И куда он, спрашивается, так вымахал? Уэй был уверен: Айеро был геем. Одиноким геем! А судя по тем порножурнальчикам, которые Джерард периодически тырил у него из почтового ящика, чтобы скоротать свои свободные вечера — очень одиноким геем! И желание Джерарда воспользоваться шансом и присвоить себе этого милого симпатяжку с ореховыми глазами, пока это не сделал кто-то другой, росло и крепло с каждым днем. И он не нашел ничего лучше, кроме как заявиться к этому самому симпатяжке прямо на работу. А работал Фрэнк Энтони Томас Айеро-младший в тату-салоне — месте, куда не ступала нога ни одного человека с трипанофобией. Человека вроде Джерарда Уэя. Да, наш герой до дрожи в коленках, до судорог в пальцах, до темноты в глазах, просто катастрофически, неистово боялся иголок. Но, (чего не сделаешь ради любви) переборов себя, напившись успокоительного и побрившись во всех местах, до которых только смог дотянуться, Уэй разоделся в свой лучший костюм — черные джинсы и выцветшую футболку — и отправился делать тату! Да, вы все правильно поняли. Джерард-я-до-смерти-боюсь-иголок-Уэй решил познакомиться с Фрэнком Айеро прямо на операци… ой, то есть, на рабочем столе. А вернее сказать, кушетке. Эскиз для своей драгоценной задницы Джерард — художник-фрилансер — приготовил сразу же, как только узнал, что его возлюбленный работает в тату-салоне. На самом деле, Джерард с подросткового возраста мечтал о татуировке, но даже думать боялся о том, чтобы когда-нибудь пойти и сделать ее, ведь даже мысли об иголках повергали его в ужас. Поэтому мечтам было суждено оставаться мечтами. Ну, до определенного момента. Итак, преодолев себя и три квартала от дома до места, которое Джерард про себя заранее окрестил пыточной, он переступил порог тату-салона и оказался в своем худшем кошмарном сне… Темное помещение с зашторенными окнами было освещено тусклым светом флюоресцентных ламп. Зачем создавать такую темень, Уэю было непонятно. Стены… абсолютно все стены были украшены разными жуткими сатанинскими, как на тот момент показалось Уэю, узорами. В самом темном углу располагался словно незаконно похищенный из гостиной Мартиши Адамс странноватого вида диван, компанию которому составлял журнальный столик, уставленный всякой ведьмовской атрибутикой. А в центре и без того небольшой комнаты взгромоздился высокий фонтан в виде насаженного на копье черепа, из глазниц которого лилась подкрашенная красным вода, стекая в стоящий внизу маленький гробик. Это тату-салон или место ритуального жертвоприношения? Судя по тому, что Джерарду сейчас придется здесь пережить, все-таки второе… Уэя передернуло от ужаса. А после того, как из динамиков, прикрепленных под потолком, раздалось леденящее душу хриплое завывание, он понял: пора делать ноги. — Здравствуйте, я могу вам чем-нибудь помочь? В последнюю очередь ожидавший услышать посреди всего этого кошмара человеческий голос Джерард подскочил от неожиданности, едва не напоровшись при этом на чертово копье, и обернулся. Голос, кстати, принадлежал Фрэнку. А точнее, Фрэнку Энтони Томасу Айеро-младшему, самому несравненному, прекрасному мужчине на Земле, который со своим ангельским личиком уж никак не ассоциировался у Джерарда с этим сатанинским местом. Но на деле Фрэнк с изможденным, усталым лицом, темнющими синяками под глазами и практически таким же мрачным нарядом, как у Джерарда, гармонировал с интерьером заведения просто идеально. — Сегодня что, Хэллоуин? — выдал слегка опешивший Джерард первое, что пришло на ум. — Через неделю, — ответил Айеро и слегка улыбнулся. Черт, выходит, сидя в своей каморке, которую Уэй называл домом, и следя за своим соседом, он совершенно потерял счет времени. — Так и будете стоять или выберете что-то? — Ох, да… — Джерард пошарил в кармане джинсов и бережно, словно реликвию, вытащил оттуда сложенную вчетверо бумажку. — Вот, — протянул он рисунок Фрэнку и мило заалел щечками (и это в тридцать четыре-то года). Айеро взял протянутый кусок бумаги и принялся рассматривать его с нескрываемым удивлением на лице. — Оу, эммм… и куда бы вы хотели это эээ… набить? — На попу! — с воодушевлением ответил Джерард. Уж к этому вопросу он был готов лучше всего. — Хорошо, — улыбнулся Айеро. — Проходите в зал. Администратор отпросился на сегодня, так что нас здесь будет только двое. Правда, в четыре должен прийти следующий клиент, но я думаю, за час мы управимся. С этими словами он повел Джерарда в направлении соседней комнаты, и через дверной проем Уэй увидел, что она была очень похожа на ту, где они сейчас находились, с той лишь разницей, что в ней было намного больше света, а в центре находилось внушительного вида пыточное кресло. «Вот оно, — подумал Уэй, — место моей погибели». — Проблемы с кожей? Дерматиты? Псориаз? Аллергические реакции? — тем временем вещал Айеро. — Оу, правда? Мне так жаль… — У вас есть проблемы с кожей, дерматиты, псориаз или аллергия на что-нибудь? — Ааа! Ооо! — Джерард неловко потоптался на месте. Отчего-то нестерпимо зачесалась нога. — Нет. Вроде нет. Нет. — Прекрасно, — кивнул головой Айеро и начал готовить инструменты, отчего Джерарду тут же поплохело. — Вы употребляли алкоголь в последние три дня? Это противопоказано, и после нанесения татуировки — тоже, учтите. Алкоголь расширяет сосуды, повышает давление и стимулирует выработку лимфы, из-за чего татуировка может кровоточить, плохо заживать и даже потерять цвет. — Эааа… — беднягу Уэя начало мутить и тошнить при виде того, как его любимый коротконогий няшка Айеро достал здоровенную иглу, которая, даже будучи запечатанной, привела Джерарда в неописуемый ужас. А уж что произойдет, когда… — Вы хорошо подумали? Уверены, что вам это действительно нужно? — обеспокоенно поинтересовался мистер сексуальность, заметив противоестественную бледность своей жертвы. Нужно? Нужно ли Джерарду, чтобы Фрэнк-я-не-замечаю-тебя-уже-который-месяц-пусть-мы-и-соседи-Айеро дотрагивался до него? Ощупывал его по-вампирски бледную, но такую горячую от желания кожу? Прикасался кончиками пальцев к его ягодицам, ногам, яй… эм… бедрам? Что за вопрос? Конечно! — Вааа, — несмотря на непрекращающийся поток мыслей, все, на что хватило Джерарда — это нечленораздельные звуки вроде этих. — Простите? — Д-да, — взял наконец себя в руки Уэй и проглотил слюни. — Нужно, очень нужно. — Хорошо. А как насчет… — Я не пью! — О, замечательно, просто замечательно. Эм… ну, тогда можете оголиться и ложиться. Фрэнк махнул рукой на кожаную кушетку, уже покрытую одноразовой пеленкой, и Джерард подумал, что вот оно — то, о чем он так часто грезил темными ночами в своей холодной кроватке. Фрэнк Айеро предлагает ему прилечь. Что может быть приятнее и будоражить больше, чем просьба этого сексуального красавчика раздеться, лечь и раздвинуть перед ним свои ноги. Или последнее Уэю только послышалось? — В каком месте будем бить? — спросил игломаньяк, когда его жертва расположилась на кушетке и приспустила штаны с нижним бельем. — На правой… Нет, не здесь, чуть повыше, — произнес Уэй дрожащим то ли от страха, то ли от возбуждения — тут уже не поймешь — голосом. — Очень хорошо, — как-то подозрительно тихо произнес Айеро и начал переводить на кожу эскиз. От прикосновения теплых рук к своей коже Уэй чуть не подпрыгнул до потолка. Его словно током прошибло. Ндааа… Джерард, конечно, рассматривал варианты, что он может потерять сознание, или его стошнит прямо на кушетку, или у него случится паническая атака и он умчится оттуда, сломя голову, или выпрыгнет в окно, или обгрызет свои пальцы до крови, или вырвет на себе все волосы с головы от нервов… Но вот что у него вдруг случится эрекция — этого Джерард даже вообразить не мог! Эрекция оттого, что к нему прикасается татуировщик, который вот-вот начнет пытать его. Просто немыслимо! Повезло еще, что Джерард лежал на животе. А иначе… Что бы подумал о нем Фрэнк? Что он — гребаный мазохист-извращенец? Тем временем последние приготовления были завершены. Осталось только ввести чернила в плоть — и все, прощай, девственность! Почувствовав, как Айеро протирает смоченной спиртом ваткой его пятую точку, Джерард по-настоящему струхнул. «Ну все, — подумал он, — сейчас начнется», и едва не отключился, когда ему в ягодицу кольнули чем-то острым. «Сэр! Вы мне зубы вонзили в зад!» — вдруг вспомнился Джерарду один мультик, где лев решил съесть своего лучшего друга зебру. Но, к сожалению, в зад Джерарда впились не зубы Фрэнка, а самая настоящая игла. О, мама мия! — Анестетик бесплатно, — произнес тихий голос где-то рядом с задницей Джерарда, — в честь Хэллоуина. — Пфафибо, — пробурчал Уэй куда-то себе в руку. Эрекция, как ни странно, не проходила. — С вами все в порядке? Голова не кружится? Не тошнит? Джерарда и кружило, и тошнило, а в паху все словно скрутилось в узел. «Спокойно, Джи! — мысленно настраивал себя Уэй, вжимаясь грозившим лопнуть от напряжения членом в кушетку. — Главное — дотерпеть до дома, а там уже можешь хоть всю квартиру обкончать. Хоть стены, хоть телик, хоть плюшевого мишку с лицом Фрэнка Айеро, которого ты заказал в «Мохнатом извращенце». Все потом!» И стоило только Уэю успокоиться и задышать более-менее ровно, как Айеро включил тату-машинку, и он чуть не отбросил коньки. Сердце снова бешено заколотилось, а в ушах зашумела кровь. — Эй, а это еще зачем? — возмутился Джерард, когда почувствовал, как необезболенной части тела коснулась рука Фрэнка в латексной перчатке. — Что? А! В целях гигиены! — Но у меня же нет псориаза, — продолжал недоумевать Уэй. — Да, вы говорили. Все равно. Это для вашего же блага, да и таковы правила. — У вас есть псориаз?! — Нет у меня никакого псориаза! — казалось, Айеро начал терять терпение от тупых вопросов. — Успокойтесь уже. Мы будем делать тату или нет? — Будем, — горестно вздохнул Джерард. — Но прежде я хотел бы сказать, что… мне абсолютно не важно, есть у вас псориаз или нет — вы в любом случае очень хороший человек и очень… АААААУЧ!!! — Потише, пожалуйста! Не дергайтесь так, а иначе я вам не то наколю или не там, — явно ухмыляясь, произнес мастер-садист. «Главное не смотреть, главное не смотреть, — повторял как мантру Джерард. — Если ты увидишь чертову иглу, впивающуюся тебе в зад… Вот бы лучше это был Фрэнк, всаживающийся в твой… О даа…» — Вы что-то чувствуете? — А? Что? — Ну, вы стонали. Вам больно? Может, обезболивающее еще не подействовало? — Нет-нет! Все хорошо. В смысле, я ничего не чувствую, я не из-за этого… — А, понятно, — ничего не понял Айеро, но продолжил свою работу. — Даааа… — выдохнул Уэй, мечтательно причмокнул губами и задремал… И приснился ему зеленый сад, а в нем — Айеро, нагой и с сочненьким яблочком в зубах. Все тело парня было покрыто татуировками, а лицо освещали пробивающиеся сквозь листву мягкие лучики солнца. — Иди сюда, сладенький мой, — поманил он Джерарда татуированным пальчиком и улыбнулся той самой прекрасной улыбкой, по сравнению с которой даже солнце казалось холодным и невзрачным. Джерард облизнулся и направился к своему роковому соблазнителю. Одним резким движением руки Айеро усадил его к себе на сложенные в позу лотоса ноги, и только тут Уэй заметил, что и сам он полностью голый, да еще и со стоящим членом. Он стыдливо отвел взгляд, но потом успокоился — у Айеро тоже стояк, так что вроде как и не совсем неловко. — Раздвинь свои ягодицы, детка, — промурлыкал Фрэнк, — тебе понравится. Джерард резко распахнул глаза и с тупой улыбкой уставился на своего развратителя. — Давай, малыш. Раскройся для папочки… Слышишь? Эй! Ты че, уснул?! Але! — резко щелкнул пальцами Айеро прямо Джерарду в ухо. — Ноги сдвинь, говорю, я почти закончил. Мне неудобно. — А? Что? Оу, конечно, — мигом пробудился от своего сладкого и мокрого сна Джерард. Перед глазами маячил настоящий, одетый Фрэнк и нервно размахивал своими татуированными руками. Спустя десять минут работа наконец была закончена, и Айеро обработал кожу, покрыл татуировку прозрачной пленкой, чтобы не травмировать ее и заодно не запачкать одежду Джерарда, и поднес к его заднице зеркало, чтобы тот смог полюбоваться. Татуировкой полюбоваться. Все еще пребывавший в трансе Уэй не глядя кивнул и медленно сполз с кушетки. Тату-салон он покинул, сжимая в кулаках памятку по уходу за татуировкой и (метафорически, разумеется) свое уязвленное самолюбие. Переступить через себя, принести в жертву свою шикарную (что скрывать) задницу, чуть не отдав богам душу на этом пыточном кресле — и все ради чего? Ради того, чтобы горячий красавчик-сосед, даже не отрывая взгляда от рабочего стола, пробормотал ему что-то вроде «Выход найдете? До свидания». Нет. Это все было для Джерарда слишком. Похоже, его сосед мало того, что не проникся к нему симпатией, так еще и был рад, что наконец от него отделался. Ах, если б знал, если б знал — сидел бы дальше дома с биноклем в обнимку, а не терпел бы адские муки. Но что сделано, то сделано. Дома он, конечно, как следует оторвался на плюшевом медведе с лицом негодного красавчика Айеро, а потом решил, что просто забудет это все как страшный сон и вернется к своим обычным занятиям, под которыми, разумеется, совершенно не подразумевались слежка за соседом и придумывание все новых и новых поз, в которых они с Фрэнком будут демонстрировать друг другу свои искренние и светлые чувства. Нет-нет-нет, ну что вы, не-а, не теперь, не после такого. Да. Однако, у Джерарда внезапно нашлось занятие поинтереснее. Если вы когда-нибудь делали себе татуировку, то прекрасно знакомы с этим неописуемым ощущением, когда она начинает заживать, и приходится придумать, куда деть свои руки, чтобы не чесать ее. Но поскольку Джерард в плане татуировок был девственником, ни о чем таком он конечно же не слышал. Сперва он порядочно испугался (псориаз? аллергия? я умру? оно отсохнет и отвалится?), но в памятке, оказывается, об этом предупреждали, а внизу жирным шрифтом стояло: «ни в коем случае не чесать». И Джерард не чесал. Выл, скулил, лез на стену, грыз карандаши, ногти, спинку кровати, а в перерывах клял себя и свою придурковатую влюбленность, которая заставила его пойти на этот идиотский шаг. Но за татуировкой, тем не менее, старательно ухаживал. Хотя смотреть на нее категорически не желал. То ли потому, что боялся рухнуть в обморок при виде сукровицы, то ли просто не желал воочию наблюдать результат своей провалившейся попытки подкатить к Айеро. И спустя время, все-таки успокоившись и поостыв, выходя из душа, решил взглянуть в зеркало на свой уже не совсем нетронутый соседом зад. От того, что он увидел в зеркале, его прошиб холодный пот: ровненько посередине сделанного точно по его эскизу сердечка он увидел начертанное готическим шрифтом «ФРЭНК». Джерард выпучил глаза и заорал как раненый жираф. Это. Еще. Что. За. Хрень?! Джерард Уэй был закоренелым социопатом, и ему было проще переплыть океан или взобраться на самую высокую гору, чем подойти и заговорить с тем, кто ему нравится. Но бывают моменты, когда страхи и комплексы отходят на второй план. Пулей выскочив из квартиры в наряде «в чем мать родила плюс полотенце» и чудом это самое полотенце по дороге не потеряв, Джерард забарабанил в дверь соседу — уж очень ему не терпелось узнать, что это за самодеятельность. И лишь спустя три минуты яростного отбивания кулаков о дверь, она наконец отворилась, и в проеме показался Айеро — полуголый, заспанный, отчаянно зевающий, лохматый и… до одурения милый. Решимость Джерарда устроить разборки рухнула, а следом за ней с глухим шорохом рухнуло с его бедер полотенце. Айеро от неожиданно открывшегося зрелища сперва растерялся, а потом, пробормотав что-то очень похожее на «Ну что ж так долго-то?», схватил Джерарда за руку и утянул в свою квартиру. Стоило им оказаться внутри, как Джерард тут же открыл рот, чтобы все-таки начать уже возмущаться, но не успел, так как его неожиданно заткнули поцелуем. Развязным, мокрым поцелуем, разорвав который настолько же внезапно, как и начав, Фрэнк вдруг резко развернул Джерарда лицом к стене. Нет, не затем, что вы подумали. Всего лишь для того, чтобы посмотреть, как заживает его татуировка. — Ты в курсе, что татуировки — это на всю жизнь? — просто спросил Джерард, когда к нему вернулся дар речи. — Я очень на это надеюсь, — серьезно ответил Айеро и ущипнул его за зад.