Воцарение Локи

Часы сменяют друг друга, проходят дни, пролетают мимо месяца, в небытие исчезают пройденные года, и истекает наше время, оно подходит к концу... Слуги кладут Локи на белоснежные простыни и неспешно оборачивают в точно такие же белые одеяния, как будто наряжая своего господина в предсмертный саван. Хотя, почему именно "как будто"? Так и есть. Бог лжи и обмана без страха в лице наконец-то встречает свой конец. Он прожил так долго. Что же он успел сделать за всё то время, что было отведено ему судьбой? Сын Лафея медленно откидывает голову на мягкую подушку. Его полуприкрытые веки чуть дрожат, дышит он неровно, сбивчиво. Локи думал, что-то вспоминал... Он не должен был уходить в иной мир так поздно. Конечно, его там уже ждут Тор, Фригг и верная жена Сигюн... Но не хватает одного человека. Всё это время он висел между двумя мирами, не находил себе покоя, чего-то выжидал... Рядом с Богом сидели две его дочери и единственный сын. Самая младшая из них плакала, держала отца за руку, молила его не уходить так поздно и побыть с ней ещё немного; так трогательно, так жалобно она шептала эти слова, что у Локи аж сердце разрывалось, разлеталось на острые осколки, впиваясь зеркальными кусочками в грудь, отчего перед глазами неопределённо мутнело от боли и переживаний. Вторая же дочь, что была несколько постарше, сидела рядом, поглаживала отца по плечу, успокаивала младшую сестрёнку и мысленно молилась за упокой своего родителя; ей тоже было грустно, потеря отца была для неё таким же ударом, как и для остальных, только для неё эта рана не была достаточно тяжёлой, так как девушка уже успела смириться с этой утратой; она благодарила отца за всё содеянное, за то, что выковал в ней такой крепкий характер, и спокойно отпускала его из своего сердца. Сын же стоял молча в сторонке, как всегда невозмутимый, молчаливый и непроницаемый... Но Локи чувствовал, как у того сердце кровью обливается, сколько слов он не высказал вслух, и насколько несказанное им кажется пустым. - Вам же ещё расти и расти... - тихо прошептал Локи самому себе, но дети услышали его, дочки заплакали, а сын скорбно сжал за спиной кулаки. Они не должны были видеть последние минуты его жизни, которые - он чувствовал - сменяли друг друга слишком быстро. Локи приказал своим слугам удалиться и увести отсюда его детей, как бы последние не сопротивлялись, словно надеялись своим присутствием заставить смертный рок повременить с собственным прибытием. Сейчас бог видел свою семью в последний раз, как бы это печально ни звучало. По крайней мере, в этой жизни... Почему он не решил умирать у себя в покоях, почему просил именно здесь? Скажем так, здесь у него состоится очень важная встреча с одним очень дорогим ему человеком... Локи перевернулся на другой бок. Нить его судьбы могла оборваться в любой момент, но то ли ножницы оказались несколько тупы, то ли сама жизнь достаточно крепкой. И всё-таки. Где же он просчитался?..

***

...Хеймдалля и по сей день никто не может найти: Локи сбросил верного стражника Радужного моста в нескончаемую бездну сразу же после того, как только заковал его в лёд. И Тор не смог вернуться в Асгард после битвы с воином, посланным его братом, и не смогли туда вернуться его друзья... Никто не мог помешать плану Локи, всё должно было пройти идеально. Не иначе.

***

- Локи, сын мой... Наш герой!.. - шептала Фригг, снимая с Бога обмана его шлем, проводя рукой по его тёмным волосам, улыбаясь счастливо и искренне. - Я боялась, что не смогу защитить его, но ты... Мой сын, спаситель!.. Ах, Локи, ты не ранен? Ты в порядке? Локи, мой сын... Счастье моё, моё сокровище... - повторяла женщина, и по её розоватым щекам скользнули вниз две искристые, словно ненастоящие, слезинки. Она сдерживала свои чувства, пыталась не выказывать нахлынувшего на неё волнения... Она плакала, как богиня, как актриса, не давая настоящим слезам внушить её сыну смятение. И всё-таки она очень сильная женщина. Даже когда ледяные великаны ворвались в золотые покои, намереваясь убить Одина Всеотца, пленённого вечным сном, она не убежала, не оступилась, а осталась до последнего защищать своего мужа, вооружившись одним только кинжалом. - Не стоит благодарности, - Локи чувствовал, как путаются слова, какой бессвязной кажется его речь. Столько тепла, столько благодарности за его лже-помощь, что ему становится немного стыдно и неловко - обманывать собственную мать было делом не из лёгких, даже для Бога лжи и обмана... - Не стоит... Мама. Фригг порывисто обняла сына, и Локи вздрогнул, как от удара током. Ему было неловко в объятьях матери, он словно чувствовал, что не достоин их, и ощущал, как они отравляют его, душат, гнобят, сотрясают всё его существо... И одновременно он млел от гордости и удовольствия - столько материнской любви было адресовано ему, не Тору. Что ж, теперь Бог-громовержец никогда её не почувствует, и при мысли об этом Локи сильнее сжал родительницу в своих объятьях. Теперь ему не придётся ни с кем её делить, и никто не будет выбирать между ним и его неродным братом. И неважно, как он добился такого счастья, на какие подлости пошёл ради этого... Но, как бы Локи сильно не хотелось, это не могло продолжаться вечно. Он отстранился медленно, с неохотой. - Ну всё, мне пора... Дела, - неопределённо прошептал он, взяв из рук Фригг снятый с него шлем. Ему действительно было пора, ведь великаны сами себя не одолеют...

***

...Отголоски взрывов, раздавшиеся где-то в другом измерении, даже здесь, в Асгарде, были как никогда очень хорошо слышны. Локи усмехнулся, и было в его взгляде что-то неприятное и зловещее, победное и ликующее. Он чувствовал себя героем. Нет, даже не так - он БЫЛ героем! Наконец-то проклятая раса Етунов, что всё то время, пока существовала, мешала Асгарду спокойно жить, была уничтожена! И кем? Им, Локи! Теперь ледяные великаны превратились в миф. Лафейсон вздрогнул, поднёс ладонь к лицу и взглянул на свою чуть синеватую кожу. ПОЧТИ миф... Что же, остаётся надеяться, что пятна его грязной крови, передаваемые следующему поколению, обязательно выцветут, будучи подавленными кровью асгардцев. Бог раскинул руки в стороны и, задрав голову кверху, громко, безумно рассмеялся. Он - герой! Он - победитель! Пусть таким его и запомнят жители Асгарда, пусть именно так они и будут говорить о нём, об их новом правителе! Новом правителе... Локи развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь от Радужного моста; его зелёный плащ величественно развевался под несильными потоками ветра, которые до сих пор доносили до ушей мужчины эхо взрывов. Пора бы всем объявить об этой радостной вести, об их победе; пора бы успокоить взволнованных жителей. Теперь всё будет совсем по-другому...

***

Локи слабо потянулся и открыл глаза. Всю ночь он провёл на этом троне, не в силах поверить в происходящее. Хотя, почему бы и не поверить? Он, Локи, всегда был достоин этого трона. Он не тот тупоголовый воин, который любит размахивать собственным молотом, выказывая таким образом своё величие; он - мудрый, хитрый и непревзойдённый стратег, который увиливает от опасностей, стравливает противников, перекладывает вину на чужие плечи, строит козни, выходит сухим из воды, но в итоге всегда достигает поставленной цели, какими бы путями он не шёл. Такой правитель и нужен был Асгарду - не самовлюблённый мальчишка, жаждущий крови врагов, а ловкий дипломат, не мечтающий о войне, но всегда к ней готовый. Локи размял руки и тихо засмеялся, довольный проделанной авантюрой. На голову ему плавно опустился его новый шлем, и правитель вздрогнул от неожиданности. Резко обернувшись, он увидел сзади себя миловидную, скромную девушку, смущённо потупившую взор. - Как тебя зовут? - Локи чуть нахмурился. - Сигюн, повелитель, - она нижайше поклонилась, и Бог обмана чуть ухмыльнулся. Ему нравилось такое обращение. Сигюн медленно распрямилась и посмотрела Локи прямо в глаза - без вызова, без любопытства, просто словно бы заглянула в душу. И правитель снова вздрогнул, потому что ещё никогда не видел столько верности в чьём-либо взоре, и эти очи, потрясшие его своей выразительностью, надолго запали в его сердце...

***

- Я люблю тебя... - сонно шептала Сигюн, трогательно свернувшись у Локи на груди. Локи медленно гладил раскрасневшуюся девушку по голове, перебирая её длинные волосы и прислушиваясь к шёпоту возлюбленной, силясь перевести сбившееся дыхание. Её сладкий голос, её тёплые объятия и робкие поцелуи возносили его на седьмое небо от счастья. Какая же она у него прекрасная, Сигюн, его верная и любимая жена. Второй такой нигде нету; такая хрупкая, такая любящая... Локи чуть нагнулся, чтобы поцеловать девушку в висок, и она немного сонно, но довольно сощурилась, готовая, как кошка, замурлыкать от избытка нежности и любви. - И я тебя люблю, - шепнул он ей и сильнее прижал её к себе.

***

Бывают моменты, когда мы должны признать, что совершили ошибки. И если мы не признаём этого вслух, мы исправляем их молча, сами того не осознавая. - Ты не злишься на меня, Тор? Тор молча покачал головой, отхлебнув немного кофе из своей чашки. Локи сидел напротив него, низко опустив голову и сцепив руки перед собой, не в силах посмотреть брату прямо в глаза. Нет, он не стыдился совершённых дел, даже наоборот, до сих пор считал, что поступил правильно. Но... - Нет, Локи, я уже давно не в обиде на тебя, - помедлив, ответил Тор и поставил чашку на стол. В воздухе на некоторое время повисло молчание, однако тишина в комнате так и не воцарилась - мешали посторонние звуки, такие как рёв машин и посторонние голоса с улицы. Локи осмелился поднять глаза на Бога-громовержца. - Тогда... Может, вернёшься? - тихо спросил он, затаив дыхание. Тор отчего-то улыбнулся и покачал головой. - Ты уж прости, брат, но нет... Теперь это мой дом, - мужчина откинулся на стуле и украдкой бросил взгляд на фотографию в рамке. Локи проследил за его взором и понимающе улыбнулся. - Я не знал, что ты так давно стал отцом, Тор. Дважды. - Мои красавцы, - Тор гордо улыбнулся, вытащил фотографию из рамки и положил её на стол, чтобы брат мог разглядеть её повнимательнее. - Видишь того, что слева стоит с баскетбольным мячом? Я назвал его Локи. - Тор, но он совсем на меня не похож! - одновременно растрогался и возмутился Бог. - Ничего не знаю! Когда он родился, я и понятия не имел, каким он вырастет, - рассмеялся Тор. - Так что с тебя ответное. - Думаю, меня не поймут, если я назову свою дочь Тором. - Дочь? - Да... Сын и дочь. И ещё одна скоро родится, - Локи скромно развёл руками в стороны. - Ух ты, да это же здорово! Брат, да ты..! - восторженно воскликнул Тор, выказывая свои чувства громко и несколько неуклюже. На радостях Бог-громовержец хотел было хлопнуть брата по плечу, но, перегнувшись через весь стол, случайно разлил кофе. - Ой... Чёрт. - Мда, Тор, - Локи брезгливо дёрнулся в сторону, чтобы не угодить локтём в образовавшуюся лужицу. - Я вижу, что у тебя всё хорошо... Даже как-то неловко уходить. - Я жду тебя на следующее Рождество, брат. Приходи к нам, мы будем рады тебя видеть. Тор хотел было обнять Локи на прощание, но тот поспешно отстранился. - Ты бы хотя бы рубашку сменил, придурок! - скривился Локи, но тут же улыбнулся и засмеялся, смотря на Тор, который недоумённо разглядывал свою перепачканную кофе рубашку. Поняв шутку нового правителя Асгарда, он тоже засмеялся...

***

- Они выросли, Локи, - Сигюн положила голову на плечо мужа и грустно улыбнулась. - Они выросли... Старшая дочь Локи пару дней назад была коронована и стала его новой наследницей. Младшую он выдал за правителя соседнего государства, которое обосновалось на месте гибели Етунов, а сына, отказавшегося от трона, назначил хранителем Радужного моста. Всё честно, всё по справедливости, и каждый получил то, чего так долго хотел... За всё то время, что Локи правил Асгардом, он расширил границы своих владений и надолго обосновал в этих краях мир и покой... По-крайней мере, так считали жители тех мест. Они же не знали, какие интриги плёл бог Обмана, без затруднений обводя асгардцев вокруг пальца и обманывая их так легко и умело, что результат его лжи обязательно складывалось в его пользу. Они не знают, сколько крови он пролил за эти годы и чьи жизни разрушил... Да разве это так важно? Пожалуй, врать - это не так уж и плохо. Даже временами полезно. Что ж, надо надеяться, что его дочь будет править не хуже своего отца... - Да, Сигюн, - он приобнял её за талию. - Наши дети выросли...

***

...И вот теперь он лежит в чужих покоях, ждёт своего часа, готовый одиноко истлеть вместе с тканью бытия. Потом его похоронят по всем традициям, но это потом... Всё готово для того, чтобы мудрый правитель мог уйти в иной мир. Но кое-чего не хватает... Точнее, кое-кого. Только этот человек мешает всему миру лишиться своего Бога лжи и обмана. Локи вызвал у себя в руке кинжал и, вдруг согнувшись пополам, надрывно закашлял. Даже такой простой фокус отнимал у него очень много сил... Бог чуть привстал на дрожащем локте и подвинулся чуть ближе к лежащему на соседней постели телу. Всё это время Всеотец не размыкал очей, и даже сейчас, когда его сын готов был вот-вот лишиться жизни, он продолжал мирно спать, всё такой же, что и многими годами раньше. Почему он не проснулся? Что ему мешало? Локи винил себя в эдакой бессмертности Одина, винил себя за то, что не позволяет ему покинуть сей мир. - Мы ждём тебя, - Локи занёс кинжал над горлом Одина, и мутная слеза скатилась по его лицу. Силы покидали его с каждой секундой; успеть бы... - Ты нужен нам там... Отец.