Кубики

      Свету бесило всё. И все. О нет, она давно научилась улыбаться и быть милашкой, вот только в душе всё опять перевернулось и взбунтовалось от одной единственной встречи. Отчаянно хотелось дать по мозгам всем, кто попадался под руку, но приходилось давить лыбу и усиленно делать вид, что всё окей и просто зашибись.       Чёртовы журналисты бестактно лезли в душу и изводили вопросами о Снайперах и Арбениной. Сурганова с радостью согласилась весной принять участие в юбилейном концерте «Ночных снайперов», который должен был состояться в ноябре. Ей казалось, что эта тема давно и плотно для неё закрыта, оставалось лишь поставить жирную точку и всё — очередной гештальт будет завершён.       Не вышло. Что-то пошло не так, как представлялось. Нервная репетиция прямо перед концертом и жалкие одиннадцать минут на сцене разрушили годами выстраиваемые барьеры и буквально перевернули всё с ног на голову. И кажется, не только для неё. Диана была как на иголках, бросала колючие взгляды и откровенно грубила во время репетиции, а на сцене то замирала, то скакала козликом, не в силах устоять и пары секунд на одном месте.       Наконец-то эта пытка закончилась для них обеих. Света выдохнула, бодро побеседовала с пишущей братией и в обществе Эллы с Жуковой отбыла восвояси.       Сначала, по пути в Олимпийский, она надеялась остаться наедине с Динкой хоть ненадолго, перекинуться парой фраз и, может быть, даже обнять в знак примирения экс-подругу — на большее Света уже давно не рассчитывала, запрятав поглубже свои чувства и старательно выстраивая вокруг себя другую, более комфортную и спокойную жизнь. В тот момент думалось, что так будет для всех лучше. И было бы, наверное, если…       Что именно «если» Светлана и сама не понимала толком. Находиться рядом с Динкой, как с обычной знакомой, не получилось. Сердце при одном только взгляде в некогда родные глаза забилось в разы чаще, норовя вообще выскочить, в груди потеплело, а в низу живота наполнилось приятной тяжестью… Господи! Какие только практики она не изучала, пытаясь достигнуть гармонии с самой собой, чего только не перепробовала терпеливо-понимающая Элла, стараясь переключить на себя её внимание — и ничего! А тут…

***

      Время шло, привычная жизнь затянула с головой, всё было обыденно, кроме одного странного факта — Эл теперь всё больше раздражала и тяготила её. Быть спокойной и уравновешенной не получалось, она срывалась на ровном месте, на глазах жены всё чаще появлялись слёзы. Элла обижалась и уходила плакать в гостевую, а она… Света видела, понимала, что обидела, но… Не делала ровным счётом ничего, чтобы успокоить, извиниться. Только провожала равнодушным взглядом ссутулившуюся спину и отправлялась в спальню, с облегчением забираясь на широкую для неё одной кровать. Угрызения совести вспыхивали утром, Света бросала сухое «прости, устала, сорвалась», Элла кивала, и обе прекрасно понимали — ложь. Но в серых омутах не было и тени раскаяния, только всё разраставшаяся пустота.       Поведение Дианы добавило свою нехилую ложку дёгтя в их кризис. И нет, Динка ничего такого особенного не делала, только выкладывала странные, очень двусмысленные посты в своём излюбленном Инстаграме. Вернее, двусмысленными они были для других, не для неё. Она-то прекрасно въезжала в каждый намёк и завуалированное слово, вот только не знала, что ей делать, как поступить. Тот факт, что Диньку накрыло почище неё, не вызывал сомнений, но…       Что дальше-то? Дать отставку Элле означало разрушить всё, что она так тщательно строила кирпичик за кирпичиком. Означало снова шагнуть в пугающую неизвестность с обрыва. И нет, Динка не даст упасть — это точно. Удержит, поймает, спасёт. Может быть, они даже снова смогут отправиться в полёт. Вопрос — на сколько? Как долго Динь будет рядом, как долго они смогут не ссориться? За плечами оказалась уже не одна попытка начать всё с начала и все привели к плачевному результату. Боль расставаний выкручивала всякий раз так, что совсем не хотелось жить, что приходилось буквально по крупинкам собирать себя заново и едва ли не учиться дышать…       Всего этого Светлане никак не хотелось, а Диана словно задалась целью взять её измором. К постам добавились букеты и смешные открыточки, иногда — редкие звонки. Они говорили ни о чём и обо всём, старательно обходя острые углы и темы. Эти разговоры согревали Свету бессонными ночами, они же — выбивали из колеи. Потом или накрывала эйфория — хотелось чудить, любить весь мир и просто летать, либо поглощала тупая безнадёжность — тогда мир окрашивался в уныло серые тона, казалось, что всё давно решено за неё и ничего уже не изменить, что можно только грести пока ещё есть силы лапками в заданном кем-то свыше направлении и не рыпаться никуда. А остальное: Динька, Небо, полёт — всё это совсем не для неё. Уже не для неё… Усталость прожитых лет тяжким грузом давила на плечи, горький опыт скалился в кривой ухмылочке, мило нашёптывая о том, что у неё ведь «хватит мозгов, чтобы в очередной раз не плясать на граблях, хоть и до жути, до фатальной безысходности любимых»?       И Света сжимала зубы и терпела. Улыбалась Элле и хвалила ненавистные ей, идеально ровные кубики салатов, хотя каждый раз хотелось надеть салатницу на голову сверх заботливой жёнушки. Она мило общалась с фанатами, раздавая автографы и позволяя делать селфи. Дёргалась только всякий раз от того, что внутри всё сжималось и холодело, когда очередная поклонница подсовывала на подпись совместное с Динь фото. Сжималась и улыбалась. Ещё шире, ещё лучезарнее. Будто доказывая, что ей давно плевать, что всё зажило и отпустило. Никто не видел — ни Элла, ни Жукова, ни фаны — как подушка пропитывалась раз за разом слезами, никто не знал, как утром не хотелось вставать и начинать эту треклятую пытку заново.       Предел наступил внезапно и резко — Арбенина угодила в больницу с сердечным приступом. Сердце сдавило тисками от страха, в голове не укладывалось. Ей всегда казалось, что из них двоих она уйдёт первой, что написанные в пору шальной юности пронзительные строчки «я жду твоей смерти, как это странно…» это всего лишь очередная музыкальная композиция. Отчего-то вспомнилось, что Диана всегда настороженно относилась к этой песне, будто боялась. Динь обычно становилась предельно серьёзной или вообще сбегала со сцены под любым надуманным предлогом. И вот теперь…       Бросив на тумбочку в прихожей паспорт, права и кошелёк, Сурганова умчалась покидать в сумку самое необходимое, а когда минут десять спустя вернулась, не обнаружила ни документов, ни денег. Элла лишь пожимала плечами и готовила очередной идеально правильный салатик. Света смотрела ей в спину и понимала — всё, такое она уже не выдержит. Ярость накрыла с головой. Посоветовав сквозь зубы жене отложить нож и немедленно пойти собирать свои вещи, Светлана схватила мобильник и выскочила на улицу. Уехать без загранпаспорта во Францию не представлялось возможным, а вот позвонить никто не мешал. И она набрала номер…       Находившаяся на взводе Света не помнила толком, что именно говорила. Кажется, она больше орала и отборно материлась, нежели выражала поддержку и сочувствие. Впрочем, притихшая Динька на том конце даже не пыталась вставить хоть словечко, а только слушала. Молчаливо и безропотно, как нашкодивший ребёнок… Лишь в самом конце выдавила совсем глухо:       — Люблю тебя, Светка…       И тут же отключилась. А Светлана ещё долго таращилась на потемневший экран смарта, пытаясь уложить в голове эти три слова…       Тупое бессилие накрыло с головой, не было никакого желания возвращаться в дом. Она позвонила Ленке и попросила «забрать её отсюда нахер…»       Несколько дней Света обреталась в городской квартире, думая, вспоминая. Затем оттуда уехала на очередные гастроли (благо документы чудеснейшим образом нашлись возле той самой тумбочки, хотя Света могла поклясться, что их там не было!), выставив Ленке ультиматум — Эллы рядом быть не должно. Жукова опешила, не представляя себе, как сможет это выполнить, но, тяпнув хорошенько для храбрости, поговорила с Эллой. Сколько пришлось выслушать, Лена старалась не вспоминать потом, но результат был достигнут. Отныне лишь изредка Балобина появлялась в поле видимости Светы, но никогда не подходила совсем близко, следуя на почтительном расстоянии в виде эскорта. Сурганова досадливо морщилась при её появлении, но не прогоняла — лишних слухов в сложившейся ситуации совсем не хотелось. Так продолжалось вплоть до февраля месяца. Очередной звонок Дианы застал врасплох…       — Салют, можешь завтра вечером приехать в Питер? — без предисловий поинтересовалась Арбенина.       — Здравствуй… Вообще-то не собиралась, а зачем?       — Ну приезжай, а? Сюрприз тебе хочу сделать, можно? — хихикнула Диана, и Света, подумав пару секунд, согласилась. Тревога за здоровье Диньки противно сдавливала грудь, увидеться с ней и успокоиться показалось наилучшим вариантом.       Оказавшись в Питере, Сурганова получила смску с адресом кафе и немало удивилась. Господи, что за чушь? Арбенина перешла от букетов к свидашкам? Ну что, уже неплохо, так, глядишь, лет через десять и до чего-то более интересного доберутся…       Прибыв по указанному адресу, Света завертела головой, выискивая знакомую блондинистую макушку, Диана, словно почувствовав, обернулась и махнула рукой. Светлана подошла и ахнула, когда непоседливые близнецы кинулись с обнимашками. Нет, Динка познакомила их в Олимпе, но они и пообщались-то всего несколько минут, чтобы можно было ожидать от них столь бурную реакцию.       — Тётя Света, а у нас сегодня День Рождения! — выпалил Артём.       — Да, да, — закивала Марта.       Оба замерли и уставились на неё, будто ожидая чего-то. Сурганова растерялась, покраснела и обернулась к их матери, готовая убить дурную Динку на месте. Это ж надо так! Сюрприз, да? Свинью она ей подложила, а не сюрприз, зараза такая!       — Ребзя, ну, кто так делает? Дайте тёте Свете отдышаться с дороги, — нагло глядя в глаза Светы, ухмылялась Арбенина. — Разумеется, Светуля не оставит вас без подарка, да, Светик?       Светлана нервно сглотнула, по спине полились ручьи пота. Нет, ну так-то она знала, когда у детей Динки День Рождения, выходит, забыла и теперь сама виновата? От такой мысли стало совсем тошно. Опустившись на скамью рядом с Дианой, женщина зависла, лихорадочно соображая, как же теперь выкрутиться.       — Happy birthday to you, Happy birthday to you… — долетело вдруг до неё стройное мужское пение, визг довольных близнецов заложил уши. Светлана обернулась. К ним от дверей подсобки осторожно продвигались, лучезарно улыбаясь, официанты, везя на столике огромный торт со свечками.       — Тётя Света, он такой большой!.. Такой красивый!.. Спасибооо! — перекрикивая друг друга, суетились Артём и Марта. — Красотища!       — Так, тише-тише, — прикрикнула на них мать. — Ну что, нравится? — дети усердно закивали тупыми болванчиками. — Тогда живо загадывать желания и задувать! Шагом марш!       Просить дважды не пришлось. Свечи потухли быстро, огромные яркие куски перекочевали в тарелки.       — Ешь, не бойся, он безглютеновый, — шепнула на ухо Диана. — Знала бы ты, как я заеблась искать место, где могут в Питере сделать именно такой!       Света смотрела на Диньку и улыбалась. Внутри тягучими волнами разливалось нежное тепло, ощущение счастья накрыло с головой. Только Динка могла притащить детей в другой город в их же День Рождения, чтобы только устроить ей такой вот сюрприз!       Вечер проходил на ура, они ели, пили, смеялись и шутили, разрисовывали друг друга и… её, Свету… Сурганова сперва пыталась было сопротивляться, но быстро махнула рукой, заметив неподдельный азарт в детских глазёнках. Правда, что именно они изобразили на её лице, так и осталось для неё загадкой, потому что Диана, противно хихикая, отобрала у неё сумку и категорически не хотела пускать к зеркалу, не забывая при этом щёлкать камерой на телефоне.       — Ну, кто чего загадал? Колитесь! — ближе к концу посиделок будто невзначай поинтересовалась Арбенина у своих чад и тут же фыркнула на укоризненный взгляд Светы, снова зашептав на ухо: — Что? А как я ещё могу их желания исполнить? Так вот «Дедушка Мороз» и узнаёт, что надо положить под ёлку…       — Ну… — ребетня вдруг дружно замялась и опустила глаза в тарелки.       — Так, так… — насторожилась Диана. — Давайте, выкладывайте, не луну же вы с неба попросили…       — Нет, — промямлил Артём. — Я загадал, встречаться вот так почаще…       Подумав о том, что лучше бы Тёмка заказал луну — шансов было бы больше — Диана крякнула, нервно сглотнула и перевела глаза на совсем затихшую дочь:       — А ты?       — Не скажу, — упёрлась девочка. — А то не сбудется.       — Я же сказал! — возмутился Артёмка.       — Ну и дурак! — припечатала Марта.       — Сама дура! — последовал незамедлительный ответ.       — О, Господи, началось, — Диана спрятала лицо в ладонях. — Да вы хотя бы сегодня можете не ругаться?       — Можем. Наверное… — неуверенно отозвались близнецы. — Мам, а мы сейчас куда? На поезд и домой?       — Ага, куда же ещё…       — Э, чего за дела? — удивилась Светлана. — Поехали ко мне, выспитесь нормально и завтра поедете, как белые люди…       — Да! В гости, в гости! — тут же принялись скандировать близнецы.       — Да мы пока доедем до твоего Всеволожска, ночь давно будет! — попробовала отбиться Диана, но как-то вяленько.       — А зачем туда? На Кавалергардскую давайте, тут недалеко, — предложила Сурганова, поднимаясь и, ухватив Марту с Артёмом за руки, направилась к выходу.       — А знаешь, как-то волнительно… — прошептала она Диане, когда они свернули в до боли знакомую арку. — Они там ещё не были, да и ты тоже после…       Арбенина лишь криво улыбнулась, сильнее сжав прохладные пальцы.       Ту ночь Светлана провела без сна, сидя на подоконнике. В глубине души она надеялась, что Диана придёт к ней. Уложит детей спать и обязательно придёт, но, увы, не случилось. Отправившись утром ставить чайник, Света обнаружила на кухне Диньку, спящую на руках за столом. Полная пепельница окурков свидетельствовала о том, что Арбенина тоже походу не ложилась. Значит, и ей не спалось, но прийти не хватило духу…       Диана пошевелилась и подняла взлохмаченную голову, словно почувствовав её присутствие. Смешно щурясь спросонок, она смотрела на Свету и молчала.       — Не спалось? — не выдержала Сурганова.       — Да.       — А что ж не зашла ко мне?       — Не хотела.       — А… — Света вздрогнула и схватилась за чайник. Руки дрожали, слёзы предательски лезли на глаза. — Извини, сейчас будем завтракать и поедете…       — Ты не поняла. Я ТАК не хотела…       — Как? — заморгала Светлана, развернувшись.       — Ну… Исподтишка. Тайком. Будто воруя что-то…       Сурганова так и замерла с полным чайником воды в руке.       — Не понимаю, прости.       — Ну… Хочу, чтобы всё было не как раньше — украдкой, не дай Бог, что кто-то узнает… — Света молчала. — Светка, Господи, да я давно могла нагрянуть к тебе. И всё случилось бы у нас снова… Неужели ты думаешь, я не чувствую, не вижу, что и тебя накрыло в Олимпе? Не смотри так. Никакая Элечка не стала бы помехой, и ты это знаешь! — брови на лице скрипачки сдвинулись, но слова так и не шли с языка. — Что? Ну скажи, что я не права, что ты отказала бы! Молчишь? Вот именно… Но не переживай, не хочу я так, понимаешь? Ты нужна мне не для тупого одноразового траха, не для того, чтобы, как грёбанный наркоман, получить дозу и просто выжить. Я хочу семью, Свет. У меня есть дети, да, но это не то. Совсем. Когда-то мне казалось, что они заменят мне всё остальное. Чёрта с два! У них своя роль в моей жизни. Важная, безусловно, но они далеко не всё из того, что и кого я хочу…       — И кого же? — глухо выдохнула Светлана, пропустив остальное мимо ушей.       — А ты не понимаешь, типа?       — Ну… Вариантов может быть много… — Сурганова наконец развернулась к плите и поставила чайник. — Мне только и успевают «докладывать» то об одной твоей девке, то о другой. Ты, Дин, их, как перчатки, меняешь…       — Аха! Да ты же ревнуешь, Светка! — захихикала Диана, но, почувствовав, как повеяло ледяным холодом от идеально прямой спины, мигом заткнулась. — Свет, я их трахаю, но не хочу. Про любовь вообще молчу. Они все так… для здоровья и разрядки. Не больше…       — Прикольно, — хмыкнула Светлана. — Только, почему ты думаешь, что мне это всё интересно?       — Потому что ты только что сама об этом заговорила, и ещё потому, что вчера в кафе ты была счастлива, Свет, — совершенно серьёзно выдала Диана. — Я это чувствовала, видела. Ты светилась изнутри…       — Не знаю, может быть. Только это не важно, понимаешь? — Диана застыла, забывая сделать вдох. — У меня есть семья, есть Элла и свой дом. Я всё это усиленно строила и создавала. Долго, нудно, по кирпичику. Не буду скрывать, от тебя меня до сих пор штырит и коленки начинают дрожать, да ты и сама это видишь, чего скрывать, но менять что-то в своей жизни я не хочу и не буду, Дин. С Элей мне спокойно, а не как на пороховой бочке, прости…       Несколько невыносимо долгих минут в кухне стояла звенящая тишина, было слышно лишь, как шумит вода в закипающем чайнике. А потом…       Арбенина вскочила и, не сказав ни слова, умчалась в комнату. Светлана бездумно смотрела в окно, обхватив себя руками. Она понимала, что сказала очень жестокие слова, но давать ложную надежду было ещё гаже. Лучше так, лучше сразу отрезать нахер! Лишь только когда в коридоре началась возня, Сурганова направилась туда и успела как раз вовремя, застав семейство Арбениных уже в дверях.       — До свидания, тётя Света, — вразнобой попрощались сонные дети, которых поднять подняли, а разбудить забыли.       — Пока, ребят…       Диана оглянулась на пороге и буркнула, не поднимая глаз:       — Ледовый накрылся? Тебя не ждать?       — Нет, почему? Я обещала и приеду, — пожала плечами Света.       — Угу, спасибо, — кивнула Диана и, больше не оборачиваясь, помчалась вниз по лестнице.       «подойди к окну и посмотри вниз» — оповестило смс, заставив вздрогнуть.       Светлана снова нахмурилась и, вернувшись на кухню, подошла к окну. Во дворе не было ни души, лишь голуби привычно копошились возле помойки, да вороны сражались с бездомным котом за рыбью голову. На асфальте бросалась в глаза кривоватая надпись ярко красным детским маркером прямо под окном:       «Снайперы не сдаются!»       Слёзы градом покатились по щекам.       — Динка, Динка…. Какая же ты дурная, упрямая и глупая!..

***

      Ехать в Ледовый не было настроения от слова совсем. Динка после той ночи теперь старательно избегала её, ограничиваясь лишь смсками, зато не забывала постить всякую хрень, раздувая огонь надежды в среде фанатов. Плотный гастрольный график добивал, силы были на исходе. Ещё и увязавшаяся с ней Элла не добавила оптимизма. Лена предлагала отменить Ледовый, но Светлана уже не могла отказаться. Её ещё с детства учили, что данное слово надо уметь держать, чего бы тебе это не стоило.       Мрачное и какое-то нервное настроение Дианы на сете совсем убило. Светлана еле держалась, пальцы дрожали и не слушались. Отчаянно хотелось сбежать отсюда без оглядки!       Сидя чуть позже рядом с Эллой, она поймала себя на мысли, что практически не видит и не слышит концерта. Ей было всё равно. Будто всё происходило не с ней, не наяву.       За кулисами ничего не изменилось. Сил не было, она держалась только на волевых.       Долгий проход по рукаву сцены туда, где сидела Диана… Визги-писки фанов только раздражали, прилипшая к губам улыбка была ей самой до омерзения противна. Наряд Динки немало удивил. Вместо олимпийского фрака сегодня на ней было очередное несуразное платьишко.       «Хорошо хоть пиджачок сверху нацепила на свою очередную ночнушку…» — проскочила в голове мрачная мысль.       Светлана старательно затолкала внутрь себя непонятную злость и даже легонько чмокнула Диану в щёку в знак приветствия. Не важно, что Арбенина дёрнулась и, в итоге, чмок угодил в уголок губ… Она же не хотела ничего такого! Правда-правда!       Руки машинально выводили мелодию, а вот сосредоточиться не получалось. Непонятная злость пугала. Света никак не могла понять её природу, как вдруг осенила догадка…       Да блять! Всё это время, начиная со Дня Рождения Мартемок, она подсознательно ждала от Дианы каких-то действий, но написанная наспех на асфальте фраза так и осталась пустым звуком. Динка не просто ничего не делала, наоборот — старательно бегала от неё и от репетиций! И вот теперь ей приходилось играть практически экспромтом, а этого Светлана не любила до чёртиков, считая безответственным дилетантизмом. К разочарованию от красивого жеста с этой надписью добавился профессиональный мандраж, вот тупая злость и накатывала, грозя погрести совсем.       Наконец, едва опробованная на чеке «Граница» завершилась, Светлана принялась наигрывать «Питерскую», но Диана тормозила и…       Что происходило дальше, Сурганова воспринимала потом с трудом… Арбенина решила удариться в импровизацию полностью и завела разговор про их старенькую песенку «Внезапно». А Света… Светлана смотрела на неё, не в силах прийти в себя. Вот это сюрприз! Вот уж поистине — внезапно, блять!       Пофигизм будто рукой сняло, людские вопли оглушали, да, но и… заводили неимоверно! Как когда-то давно, в юности! Кровь прилила к лицу, Светлана судорожно пыталась вспомнить слова и ноты тысячу лет неисполняемой песни. Получалось откровенно хреново. Зато Диана, кажется, расслабилась и ловила откровенный кайф, бросая на неё такие взгляды, что даже те несчастные слова, что она помнила ещё каким-то чудом, напрочь повылетали из головы.       Озорной, с чертовщинкой взгляд плавил и сводил с ума, мозг медленно закипал и взывал к помощи, в груди всё горело. Сердце трепыхалось и прыгало, будто сумасшедшее, то трусливо прячась в пятки, то выскакивая куда-то к горлу и мешая не то, что петь, но и дышать… Кажется, она постоянно краснела и бледнела одновременно. Хотелось сбежать от позора, но не меньше — остаться! Потому что адреналин в крови зашкаливал, перед глазами плыло, уши закладывало. И всё это вместе было таким непередаваемым кайфом, что хотелось не сидеть на месте, а скакать и визжать вместе с фанатами от восторга, будто сумасшедшая…       Взгляд Дианы выворачивал наизнанку и в то же время согревал. Жар разрастался по телу, фрак мешал, хотелось раздеться нахер и чего-нибудь учудить совершенно безбашенное… Как тогда, в юности…       «Уп-тау-ду» окончательно добила её. Слова, вроде бы, помнились, а петь не получалось. Она безбожно фальшивила и сама прекрасно понимала это. Свету разрывало и выкручивало от накрывших с головой эмоций. Накала страстей не выдержала даже несчастная скрипка, резко разладившись ко всем чертям…       Привычное «Солнце» было передышкой и спасением, но заготовленная речь вылетела из головы, пришлось выдавать что-то экспромтом…       — …Не прерывай полёт…       — … Я здесь во многом благодаря тебе…       И «Кошка», ставшая апофеозом… Пиджачок снайперши оказался не у дел. Диана отжигала, а Света… Руки ещё играли, а мозг совсем психанул и вывесил белый флаг, только кто бы его заметил-то ещё!       Вместо обычных дружеских объятий, Динка сгребла её так, что дыхание перехватило…       Рука в руке — и внутри всё взорвалось. Силы оставили окончательно, сдерживаться дальше не было возможности — она практически убежала за кулисы…       Концерт Снайперов продолжался, Элла совала ей за кулисами валерьянку, Ленка — фляжку с коньяком. Что именно подействовало, Светлана не знала, но после дичайшей эйфории снова накрыла лютая стужа и пустота. Раздражённо отпихнув руку Эллы, Сурганова направилась к выходу. Жукова спешила следом.       Журналисты, фанаты — вся эта мишура не осталась в памяти. Не поехав домой, Светлана направилась в аэропорт. Родной город давил, было слишком тяжело оставаться здесь хотя бы лишний час…

***

      Звонок в домофон застал врасплох. Диана прищурилась. Розовые всполохи заката отражались от стёкол и слепили глаза, но пользоваться шторами с недавних пор она почти перестала, потому что Светка их не любила…       — А мы кого-то ждём? — вскинула брови Диана, оторвавшись от заправки салата. Двойняшки усиленно замотали головами.       — Так. У меня руки грязные, идите гляньте, кого принесла нелёгкая… Эй, только чужим не открывать!       — Ага! — донеслось уже из коридора.       С полминуты в прихожей было тихо, а потом стали доноситься такие радостные возгласы, что Диана не утерпела и рванула к раковине мыть руки. Любопытство раздирало на кусочки. Это кого же с таким восторгом встречают дети?! Однако, покинуть пределы кухни она не успела, ошалело попятившись. В проёме стояла Сурганова с огромным тортом в руках.       — Ребят, ну-ка, ставьте чайник! Будем маму откармливать, а то она такая худая, что скоро светиться будет, — широко улыбаясь, велела она близнецам. Марта с Артёмом, едва не подравшись возле раковины, ринулись к плите.       — Сбылось! — шепнула Марта брату, ткнув того в бок.       — Чего сбылось?       — Желание деньрожденьское, — нетерпеливо пояснила девочка бестолковому брату. — Я загадала, чтобы Света приехала к нам!       Артём вылупился на сестру и, воровато обернувшись, зашептал:       — Эх, вот я дурак, надо было загадывать, чтобы она жила с нами…       — Да ладно, не расстраивайся, мы и так помогли… Видишь, тётя Света здесь, — махнула рукой Марта, включая конфорку. — Мне кажется, мама её не отпустит, вот увидишь!       Светлана тем временем вручила Мартемкам торт и снова уставилась на Диану.       — Не приглашала, знаю, но ты… Должна мне ночь! — выпалила вдруг Света и, тут же смутившись, забормотала: — Нет-нет, не в том смысле…       — Чего это сразу не в том, — расплылась в довольнейшей улыбке Диана. — И вообще, Светуля, я отныне так мелко не размениваюсь, — Сурганова замерла, опешив. — Какая, нафиг, ночь? Гулять, так гулять. Я согласна только на всю оставшуюся жизнь, имей в виду!       — Ааа, ты об этом, — выдохнула Света. — Ну жизнь, так жизнь, я не против… — кивнула она и с самым невозмутимым видом, будто ушла из дома пару часов назад за покупками, указала глазами на миску с готовым овощным салатом. — Есть хочу просто жутко, можно сначала это, а потом чай?       — Господи, конечно! — рассмеялась Арбенина, облегчённо выдохнув.       Диана щедро вывалила на тарелку едва ли не половину салата и придвинула её к Свете. Сурганова взялась за вилку и блаженно улыбнулась, прикрыв на мгновение веки. Жизнь казалась раем. Долгожданным и выстраданным…       Близнецы деловито извлекали торт из коробки и пытались его порезать; на плите закипал чайник; рядом с ней сидела любимая женщина и, едва дыша, кусала губы и жадно следила за каждым движением, а на белоснежной тарелке живописной кучкой возвышалась целая горка разномастных неровных овощных кусочков, щедро сдобренных заправкой.       — Умм… не идеальные кубики, — буркнула себе под нос Света, отправляя вилку в рот.       — Чего? — брови Диньки взлетели вверх. — Какие ещё кубики?       — Не фажно, зафей, — рассмеявшись, выговорила с полным ртом Светлана и, проглотив, добавила: — Поверь, это правда уже совсем не важно…