Ну и зачем?

      После Рождества занятия пошли своим чередом: Хагрид учил нас обращаться с саламандрами; Снейп, в своем непередаваемом стиле, шипел змеюкой на всех вокруг, обзывая тупицами и учил варить Зелье смеха; с Люпином мы изучали красных колпаков; на трансфигурации у МакГонагалл - анимагов, а на Истории магии – гоблинские войны. Трелони же, в свою очередь, начала преподавать гадание по руке и традиционно на первом же занятии пожелала мне смерти. А, ну да! Не пожелала – напророчила. Все время путаю! У меня вообще с ней сложились довольно забавные отношения. Она упорно нагадывает мне всякую чушь, а я упорно закатываю на это все глаза, всем видом показывая, что я думаю о ее способностях. Герми, кстати, была со мной совершенно согласна. А вот Рон нет-нет да взглянет с беспокойством. Можно сказать, что у нас с профессоршей образовался вооруженный нейтралитет: до откровенных скандалов еще не доходило ни разу.       Так же с началом семестра у меня начались первые занятия по Патронусу с Римусом. О Блэке мы больше не говорили, хотя я и видел иногда взгляды, которые кидал на меня профессор. Боггарт все так же предстает передо мной в образе дементора, так что занятия ничем особо не отличались от канонной версии. Как ни странно, мне тоже было сложно нагрести кучу счастливых воспоминаний, чтобы вызвать защитника. Личной памяти о прошлом у меня нет, а в новой жизни я еще не расслаблялся настолько. Но я хотя бы не падал все время в обморок и то хлеб. Так как занятия отнимали кучу сил, особенно с началом семестра, я рассказал друзьям о том, чем занимаюсь. Ребята поддержали меня, и Гермиона теперь даже не слишком возмущается, когда я списываю прямо у нее на глазах.       До марта никаких матчей не предвиделось, так что вместо этого я нагрузил себя дополнительной учебой и усилил поиски нужной мне информации. Почему? Просто после Рождества, я вдруг подумал, что слишком уж расслабился и забыл об основной задаче. Так что я все больше времени стал проводить в Выручай-комнате. Чтобы отвязаться от друзей, я с поистине слизеринским подходом перенаправил их энергию в другую сторону. Рона я подтолкнул к Симусу и Дину, что было совсем не сложно, так как у них и так было много общего. Просто друг изначально зациклился на мне и пора было это исправлять. Сначала я присутствовал в этой компании, но постепенно стал ускальзывать, отговариваясь Гермионой. С самой Грейнджер и того было проще. Она и без того много времени проводит в библиотеке. Подкинуть ей еще задачу было совсем не трудно: я «решил» просмотреть старые газетные вырезки по войне с Волан-де-Мортом и рассортировать информацию. Вроде как это логично в свете Блэковской истерии. И девочка, конечно же, вызвалась мне помогать. Кто бы сомневался. И от нее я тоже ускользал, но уже отговариваясь Роном. Так и повелось: Герми думает, что я с Роном, а Рон думает, что я с Герми. Сам же я в свободном полете. Конечно, был шанс, что они пересекутся, но тут уж мне помогло знание канона, без которого я не строил свои планы: Питер и вправду инсценировал собственную смерть. Опять!       В один из последних дней января Короста вдруг исчезла, оставив после себя кровь и несколько длинных рыжих кошачьих волосков. Естественно, Рон обвинил во всем Живоглота и Гермиону. И на этом этапе, казалось, что их дружба закончилась навсегда. Не удивительно, что ребята стали избегать друг друга, как огня. Мирить их я не спешил и наслаждался собственной свободой.       Наконец, сбросив детскую личину, я занялся серьезной магией. Мне нужны были определенные заклинания и не всегда светлые. Но спасибо, Выручай-комната, в книгах я не был ограничен. Все упиралось лишь в упорство и количество магии. Так я понял, что являюсь очень даже сильным магом. И пусть адский огонь мне пока не удержать, но невербальные заклинания понемногу стали у меня получаться уже где-то к концу апреля. Патронус я тоже домучил. Как? Очень просто. Раз у меня не было счастливых воспоминаний, то я себе их придумал. Это тоже работает. Главное: хорошо концентрироваться.       С Римусом у меня сложились довольно неплохие отношения. Он даже упомянул, что знал моих родителей. Правда, не пояснил до какой степени. Хотя догадаться не трудно. Ведь он иногда рассказывал о них довольно личные вещи, о которых абы кто не мог узнать. Где-то к концу наших тренировок, осторожно подбирая выражения, я пожаловался ему на ссору друзей, упомянув о причине этого конфликта – крысе Коросте, которая жила у Уизли целых двенадцать лет и у которой нет мизинца на правой лапке. Сначала он, казалось, даже не понял, но буквально через момент ассоциативная цепочка сложилась воедино, и я имел удовольствие наблюдать упоительный момент озарения. Я буквально видел этот процесс на его лице. Ну, вот и умничка. Не думаю, кстати, что Римус тут же побежит к Дамблдору, доказательств-то у него нет. В канонной реальности он тоже никому ничего не сказал, пока не убедился лично. Иначе все было бы совершенно по-другому.       Директор, к слову, был довольно занят и почти не появлялся в Большом зале. Сейчас в замке всем заправляет МакГонагалл, потому что наш Сиятельный отбыл руководить международной ареной и вообще полностью погряз в политике. В «Пророке» даже иногда пишут о его приключениях.       Так же на ниве учебного угара, я, наконец, добрался до книг по окклюменции. Конечно, без учителя это бесполезно, но только в какой-то мере. Некоторые практики я взял себе на вооружение и стал ежедневно тренировать. Ничего сложного, в основном, все то, что я делал до этого: развивал контроль и дисциплину ума и чувств. С взрослым сознанием, подозреваю, это дастся мне гораздо проще.       С близнецами, кстати, мы несколько разошлись. Нет, мы не ссорились. Просто и я и они были жутко заняты в последние месяцы. Уизли начали какой-то проект и теперь практически все время проводили в логове. Подозреваю: это еще нехило аукнется всем хогвартцам. Ну да, чем бы дети ни тешились, лишь бы никого не убили. Серьезно!       С приходом марта начались дожди и первые матчи. И Вуд начал усиленные тренировки. Ненавижу квиддич! НЕ-НА-ВИ-ЖУ! Меня радовала лишь одна мысль - в ближайшие два года игры не будет. Для меня. Если надо, я лично подорву одну розовую жабу, чтобы она запретила мне играть. Свои занятия, с началом квиддичного сезона, я, кстати, не прекратил и поэтому с учетом всего, чем я был занят, то похож я уже был практически на инфернала, не меньше.       Даже Малфой успокоился и старался не дергать меня лишний раз. Хотя иногда его все же переклинивало. Так, на одном из уроков по ЗоТИ Гермиона в который раз получила кучу баллов. И Малфой не был бы Малфоем, если бы его не съедала жгучая, ядовитая зависть из-за этого. Он ведь еще с первого курса отчаянно старается ее обойти. Так что после занятия он, в своем фирменном стиле «склонитесь холопы – барин идет», высказал все, что думает об уставшей и без него девочке. Выслушивать его не было никакого желания ни у кого. Но Малфой не спрашивал разрешения. Я же и так уже был взвинчен от недосыпа. Так что случилось то, чему было суждено произойти. Я никогда раньше не дрался, но тут прям не удержался и «о, ужас, как по-магловски» со всего размаха врезал белобрысому по лицу. Да сколько можно быть таким засранцем?! Естественно, тут как тут нарисовался Снейп, снял кучу баллов и назначил отработки. Просто блеск! Еще один пункт в моем и без того загруженном расписании. Менять свой ритм жизни я не собирался, поэтому варил и пил бодрящее зелье галлонами, что, очевидно, не улучшало моего состояния. Но там где убывает, там и прибывает. Буквально через пару дней после стычки я нашел ту информацию, которую так долго искал и жить стало полегче.       За этим всем, я даже не заметил, как отдалился от друзей. Точнее, мы все отдалились друг от друга. Я был прав, когда думал, что именно Поттер был той самой жвачкой, что скрепляла дружбу золотого трио. Я же был слишком занят, чтобы сильно обращать на это внимание. Да и ребята пребывали в ссоре. А Герми вообще, кажется, даже выдохнула с облегчением, так как у нее стало гораздо больше времени на отдых. Правда, она все равно переживала, но мириться с Роном первой не собиралась. Уизли, в свою очередь, совершенно не желал следовать своему же совету, который он дал мне, когда я поссорился с Грейнджер. Он считал себя жертвой и бездоказательно винил во всем девочку, хотя свою крысу он даже не настолько любил. Забавно, но именно эта ссора показала кто есть кто. Из-за нее я, наконец, увидел те самые некрасивые стороны друзей, которые, судя по книгам, с возрастом все чаще стали вылезать в их характерах, пока совсем не превратились в постоянную привычку. У Гермионы это была непомерная гордыня и желание указывать всем, что они должны делать по ее мнению, а у Рона - это нежелание признавать чужое мнение, несовпадающее с его и обвинение всех вокруг в собственных проблемах. И пусть мы были несколько разобщены, но кое-что оставалось неизменным: Хагрид! Именно он скреплял нас все то время, пока я не обращал на проблему никакого внимания. Мы все так же исправно ходили его навещать. Добрый друг всегда, как будто, сглаживал все острые углы. Общение с ним помогало нам все еще оставаться трио, может не золотым, но, по крайней мере, позолоченным.