Вселенная смеялась

      О, вселенная смеялась.       Рик не знает, случилось это миллиарды лет тому назад, когда прогремел большой взрыв, и вселенная с маленькой точки стала становиться чем-то необъятным, или же с того момента, как он родился, но он слышит — Вселенная смеётся.       Её смех - чистый, звонкий, безграничный, эхом отбивается от галактик, взрывов сверхновых и хвостов комет, разносится в каждый её уголок и в каждую планету, плывущую в космических просторах. Смех переменчивый, многогранный, чертовски, для Рика, издевательский.       Он хорошо помнит, когда впервые услышал его. Давно, ещё в молодости, оказавшись в чистом поле, Санчез устремил свой взор ввысь, к усыпанному звёздами небу, и в голове что-то щелкнуло. Осознание безграничности вселенной, её нескончаемый потенциал разом застрял в голове. Он осознал, как с огромной скоростью несётся на маленьком земном шаре через пустынные просторы необъятной вселенной и его пронзил первородный страх, да такой, что Рик упал на землю и схватился руками за траву, — боялся, что его сорвет и забросит в холодный космос.       Но не сорвало. И он лежал на земле, метаясь взглядом среди звёзд, а в голове нарастал едкий, неприятно-раздражающий звук, — Вселенная смеялась. Потешалась над ним.       Рик Санчез, как никто другой, знает, — Вселенная смеётся так, как никто не умеет. Звонко, чисто, первородно и, до мурашек на спине, тихо, словно шепотом, хотя смех слышно даже в самом захудалом её уголке.       — Вселенная — это удивительное место, — всегда твердит Рик своему внуку. Она всегда даёт ему то, что он захочет. Вместо багрового заката Рик любуется взрывом сверхновой, вместо вечера на лазурном берегу — переплетение, столкновение двух галактик, которое играет всевозможными красками прямо на его глазах.       О, Вселенная смеялась над ним. И Рик, конечно же, понимал почему. Он оседлал её, забрался на неё сверху и крутит ей как попало, заставляя плясать под ним и извиваться так, как ему захочется, не забывая при этом громко смеяться во все горло (но, конечно же, не так громко, как она сама). Рик веселится, — забрался на вселенную, как на быка, размахивает ковбойской шляпой и что есть мощи бьёт шипами на своих сапогах в её бока, дабы та встала на дыбы. Ну просто уморительно.       Рик знает, что в один прекрасный день вселенная таки скинет его, заставит пресмыкаться уже у её ног. И будет смеяться. Очень-очень долго. Наверное, целую вечность. Только так это и работает.       Но пока Вселенная играет только по его правилам. Рик, как умелый скульптор, используя её вместо глины, придаёт ей нужную форму и очертания. Ему даётся это чертовски просто, никто больше не посмел бы творить с ней такого. Но никто больше и не знает, что Вселенная, вся её суть, наблюдает за ним и смеётся, смеётся, смеётся.       Говорят, такие как Рик, рождаются раз в тысячу лет. Сам Рик сказал бы, что и того реже. По-этому смотреть с высока на всех и каждого ему дается чертовски легко. Все, кто попадается ему на глаза, либо глупцы, либо сплошные идиоты, а иногда и того хуже. Идиоты, безвольно закинутые в водоворот этой бессмысленной жизни, не понимающие даже частичку того, что происходит вокруг них. Идиоты, что с них взять.       Рик Санчез уж точно не идиот. Но, иногда (очень-очень редко), он бы так хотел им быть.       О, Вселенная смеялась.