Прозрение

Никто не знал, какие эмоции обуревают Стива Роджерса с того самого момента, как он снова нашел Баки. Счастье от обретения старого друга, знавшего его почти всю жизнь. Столько раз вытаскивающего из драк в закоулках Бруклина, прикрывающего спину на войне, дважды потерянного, казалось навсегда. Находясь рядом с ним, Стив чувствовал себя не Капитаном Америка, а простым парнем, которым и оставался глубоко в душе. Но это счастье мешалось с горечью от понимания того, через что прошёл Барнс и изрядной долей вины за то, что не искал, не предсказал, счел погибшим, когда должен был найти и спасти. И сжигающий душу страх, когда понял, что весь мир ополчился против Зимнего солдата после того терракта в Вене. Когда за Баки гонялся спецназ и Черная пантера, Стив еще мог ему помочь, но когда против них выступила половина его собственной команды, он понял, какой ценой будет оплачена жизнь и свобода его друга. Стив слышал, как Тони буквально умолял его перестать, но он не верил обещаниям чиновников и понимал, что если Капитана Америка еще простят, подпиши он этот Договор, то Баки запрут, если не в тюрьме, то в лаборатории. Одна мысль об этом, вкупе с информацией, находившейся в деле N 17, было достаточно, чтобы отключить мозг Стива, оставляя только одну мысль — «Защитить» Прибыв в бункер, Стив и Баки пошли разведывать обстановку, разыскивая Земо и других Зимних солдат, а нашли Старка. В первый момент Стив подумал, что Росс и остальная часть Мстителей нашли их, и Тони пришел забрать Барнса, но увидев, как тот открыл забрало и убрал шлем, немного растерялся. В его груди, там, где билось сердце остро полыхнула надежда. Когда Старк сказал, что верит ему и предложил помощь — глупое сердце, давно и безнадежно отданное гению, миллионеру, плейбою и филантропу, сбилось с ритма. Они обменялись шутками, как в то время, когда были частью команды и пошли искать Земо вместе. План мстителя, жаждущего смерти Мстителей и лично Капитана стал ясен, когда запись того проклятого дня запустилась. Капитан знал о том, что родители Тони погибли от рук Зимнего солдата, но не сказал ему — то случая не было, то внезапно становилось страшно, что тот перестанет с ним общаться и пойдет искать Баки, чтобы убить. Он не знал, кого пытается защитить, скрывая правду — Тони или Баки и сейчас это могло стать концом для одного из них или для обоих. Поняв, что Капитан все знал, Тони словно обезумел. Он пытался сделать все, чтобы добраться до Барнса, не слушая попыток Стива достучаться до него. Тони было слишком больно, чтобы слышать того, кто предал его доверие. Давно забывший, что значит «доверять», Старк все равно верил в того, кого считал если и не непогрешимым, то точно самым честным человеком. Он привязался к Стиву, после не самого лучшего знакомства они уладили все разногласия, и Кэп извинился за свои слова. А сейчас старая боль от смерти родителей, и предательство крайне небезразличного человека, заставляли потрепанное сердце заходиться болью, подогревая ярость. Когда Стив смог повалить его и стал ударами щита ломать шлем, Железный человек… Испугался… Первый раз в жизни он боялся Стива, того, кого любил, не признаваясь в этом даже себе. Оставшись без защиты и увидев занесенный щит, Тони рефлекторно прикрыл голову руками, закрыв глаза. Стив не видел перед собой ничего — после того, как Баки упал без движения, он хотел только одного — уничтожить угрозу. Когда вибраниумный щит вдребезги разнес шлем костюма Старка, в голове Роджерса немного прояснилось. Вид залитого кровью и синяками лица Тони заставил его сердце заболеть с новой силой. Увидеть в его глазах гнев и презрение Стив был готов, но сейчас он прочитал там лишь страх и боль, смешанную с обреченным отчаянием. Увидев, как его друг, зажмурившись прикрывает голову рукой, Кэп замер. Щит все еще был занесен, но Роджерс уже знал, что не может ударить. Ему было невыносимо больно видеть, как тот, ради кого он готов был умереть и кого успел полюбить, боится его. «Он действительно думал, что я могу его убить?» растерянно подумал Стив. Увидев разгорающийся ручной репульсор, он принял решение. Отбросив щит, он начал голыми руками срывать с Тони костюм. Тот пытался отбиваться из последних сил, но этих сил было уже очень мало — драться против двоих суперсолдат обычному человеку, пускай и в костюме — очень тяжело. Боль в груди нарастала, и когда, Капитан буквально вынул его из костюма, у Тони хватило сил только на то, чтобы прижать руку у сердцу и замереть, закрыв глаза. Ярость, еще минуты назад затмевавшая рассудок исчезла, оставив только боль и усталость. Вид лежащего за спиной Стива его дружка, тоже всего в крови, с оторванной рукой вызывал не гнев и желание убить, а более естественное для изобретателя желание покопаться в руке и починить ее, или, еще лучше, сделать новую. Эти мысли промелькнули в голове в одно мгновение. В это время, Капитан осматривал тело Тони на предмет повреждений, ужасаясь ранам и синяками. Страшнее всего было осознавать, что это он оставил на этом хрупком теле такие следы. Поняв, что костюм смог защитить Старка от более опасных травм, Стив просто прижал к себе слабо сопротивляющегося мужчину, бережно прижимая к своей груди. Тот пытался отбиться, но, укрытый в руках любимого человека, позволил себе сдаться. Очнувшийся Барнс смотрел на то, как его друг нежно гладит растрепанные волосы Старка и понимал, что теперь-то все будет хорошо. Выбрались из бункера они втроем — Стив нес Тони на руках, нашептывая на ухо то признания в любви, то извинения. Тот непривычно долго для себя молчал, только на выходе попросив: — Холодное Сердце, ты руку-то прихвати, а то как я тебе новую делать буду, без примера, — и Баки и Стив понимали, что это, если и не предложение дружбы, то точно конец войны.