Без меня

Глеб сидел на кухне, опустошая уже четвертый стакан с алкоголем за этот вечер. Нельзя сказать, что парень был чем-то сильно расстроен, но какое-то ужасное предчувствие преследовало его и не давало покоя бурному потоку в голове. Эти мытарства съедали его, заставляя раз за разом приближаться к бутылке, наполнять стакан и смешивать градусы. Он подсчитывал в голове кучу навалившихся дел, количество задумок, идей, которые нужно воплотить в жизнь, но прокрастинация выглядела много привлекательнее. Гоша вальяжной походкой вошел на кухню, дабы утолить жажду, но заметил друга, что пялился, не моргая, в одну точку больше минуты. Вишну громко прокашлялся, щелкая перед глазами блондина пальцами, чтобы пробудить его от мыслей. — Как ты понял, что Аня — твоя судьба? — неожиданно нарушил царящую тишину Глеб, до этого рушимой только звуком жидкости о дно бокала. Гоша лаского взглянул в коридор на свою жену, которая, как будто танцуя, помогала Полине с уборкой в квартире. Он пожал плечами и вопросительно вскинул бровь, но не спускал взгляда с Ани ни на секунду, наслаждаясь ее плавными игривыми движениями, взлохмаченными золотыми локонами на плечах и резвым, казалось, детским смехом, с которым они с Полиной кинули в Михайлова подушку от дивана, дабы тот не мешал. — Когда в первый раз увидел, тогда и понял, — улыбнулся как-то по-тупому Гоша, присаживаясь рядом с другом, отобрав у Голубина алкоголь из рук, пока тот не напился до беспамятства и безрассудства. Медленным движением руки отодвинул от Глеба его телефон, чтобы он с психу не начал писать друзьям и знакомым, а главное — Кире, различные сообщения конфликтного характера. — У меня было столько девушек, но ни с одной я не видел себя в далеком будущем, а вот с Кирой сложнее как-то, — разоткровенничался Голубин, рассматривая дымчатую кошку Славы, сидящую на полу. Она подошла к Глебу, начиная тереться о его ноги и мурчать. Голубин ласково наклонился, погладив ее загривок, а после вернулся к своим рассуждениям. Кошка показательно обиделась на блондина, но продолжила сидеть в его ногах, утыкаясь носом в ногу. Забавно, что животные как будто чувствуют состояние людей, они желают помочь искренне, не вопрошая ничего взамен, кроме кусочка лакомства или поглаживаний. Животные лечат раны, но, как кажется, раны Глеба уже ничего не могло залечить. — По тебе заметно, чт о ты о ней очень заботишься, но боишься показаться «слишком» опекуном, потому что она самодостаточна и без тебя. Ну, то есть она не нуждается в тебе настолько, что станет умолять тебя остаться в случае вашей ссоры. Тебе поэтому и страшно, ты знаешь, что не являешься для нее чем-то сверхнеобходимым, — рассуждал Гоша, уже сам, делая глоток алкогольного напитка из отобранного стакана блондина. Глеб в ответ только усмехнулся, согласно кивая головой. Слава в это время, обхватив Полину за талию, повалил модель на диван, вновь смяв только постеленный ею плед, чем разозлил брюнетку. Затыкает крики Поли поцелуем, а Аня в смятении закатывает глаза и умиленно удаляется в какую-то из комнат квартиры. Тем временем Вишну продолжает рассуждать. — Тебе не плевать на мнение Киры. Ты впервые показываешь какую-то любовь к ней на людях, а не отстраняешься, при ее приближении, — Глеб соглашался мысленно с каждым высказыванием Гоши. Ведь он и правда не мог позволить себе обнять или поцеловать девушку в присутствии друзей, считая это излишней показухой. А сейчас, сам желал подойти к ней, поцеловать, совершенно не обращая внимания на взгляды друзей или посторонних людей на улице. — О чем болтаете? — неожиданно на кухню со стаканами залетела Полина, чуть пошатываясь, пытаясь пройти к посудомоечной машине. Кошка громко зашипела при виде пьяной хозяйки и поспешила удалиться. Гоша неловко стиснул зубы, не считая, что должен что-то говорить брюнетке, но Голубин совершенно не стеснялся этого разговора. — О Кире. Полин, как думаешь, она когда-то сможет меня полюбить? — немного хитро спросил репер, поглядывая на брюнетку, что озадаченно чесала репу и кусала нижнюю губу. Слава на кухню не торопился, валяясь на диване, казалось, уже прибывая в мире Морфея. — Ты серьезно думаешь сейчас об этом? Кира не делится таким со мной, она слишком зациклена на работе, карьерном росте и деньгах, намного больше, чем я. Точного ответа дать не могу, — хмыкнула Полина и осмотрела искренне несчастного Глеба, хотя поводов для грусти у него в действительности не было. Просто человеку нравилось загоняться, по всей видимости. — Могу сказать, что она с тобой искренна, как со мной, а этого даже ее бывший парень не добился. Я про Дариуша, — кивала головой брюнетка, а Гоша самодовольно улыбнулся, но почему-то Глебу веселее не становилось. Он даже сам не знал, что его гложет, что за ком в горле не дает спокойно поехать домой и лечь спать. Предчувствие приближающегося пиздеца? — Ладно, поеду-ка я домой, — произнес блондин, поднимаясь со стула, медленными шагами продвигаясь в сторону коридора, а Гоша и Полина непонятливо переглянулись, побежав удержать Голубина, чтобы не позволить в таком состоянии выйти из квартиры. — Вызвать тебе такси? — спросил Вишну, в мгновение, открывая приложение вызова такси. Полина удерживала массивную руку репера, пиная правой ногой Славу, чтобы тот проснулся и помог. — Нет, сам доеду, — отмахнулся Глеб, чуть грозно рыкнув, сбрасывая со своей руки пальчики Орловой, чем сильно оттолкнул ее и чуть не уронил, благо Слава появился вовремя, подхватывая брюнетку за талию. Михайлов ошалело осмотрел девушку на предмет повреждений и вопрошающе взглянул на друга, который, казалось, даже не заметил, что Полина чуть не упала на пол пятой точкой. — Ты пьянющий, мне Кира не простит. Я вызову тебе такси, Глеб, — грозно сказала Полина, уже демонстрируя парню номер машины такси. А он закатил глаза, но послушно направился во двор к автомобилю, пока Аня и Полина проследили за этим из окна. Аня поцокала языком, провожая автомобиль из окна, задав одним своим взглядом подруге вопрос: «Ну и получится ли у них что-то с Кирой?» Глеб ехал домой и крутил в голове строки своей песни, почему-то теперь ассоциируя из с собой, а не с бывшей девушкой: Небом звезды плачут, даже им бывает больно И твой взгляд обманчив, как же ты собой довольна. В перламутровую ложь…

***

Депо и Панк отдали одежду Киры в аренду какому-то манерному модельеру, чуть похожего на Розенбаума, только в образе гея. И ехали по ночному городу в сторону больницы, где их дожидалась Арина. Парни позвонили девушке, а та выбежала из здания в накинутом на плечи белом халате. На ее щеках были слезы вперемешку с тушью для ресниц, лицо не отображало эмоций, она протянула слабую ручку парням, чтобы познакомиться, но не могла успокоить голос, чтобы ровно и понятно представиться. Депо немного растерялся и отвернулся к тачке, закуривая ментоловую сигарету, пока Даня взял девушку за руку и прижал к груди, гладя рыжие запутанные волосы и приговаривая: «Тише-тише». — Мы отвезли вещи, тебя до дома подбросить? — уточнил Артем, спрашиваю немного более спокойную Рину, та отрицательно кивала головой, хлюпая носом. Артем пожал плечами, открывая дверь машины, подзывая Даню. — Нет, я поеду сама, спасибо Вам огромное! Я сейчас машину Киры оставлю у нее во дворе и поеду домой на такси, — нервно произносила девушка каждое слово, с большим трудом выдавливая звуки из пересохшего горла. Панк еще сильнее прижал к себе девочку, что была ниже его в два раза, а она смутилась и покраснела от всей сложившейся ситуации, но и не думала отпускать брюнета. Хоть какая-то поддержка в последний год, какое-то чувственное тепло проливалось внутри, и жизненный свет воскрешал все моральные запасы Арины и заставил улыбнуться. — Это исключено, ты с такими дрожащими руками никуда одна не поедешь, — строго, по-отцовски, заявил Панк, сжимая по-хозяйски талию рыжей девушки. — Бля, меня Лиса ждет, я погнал, — вдруг перебил друга Шатохин, прощаясь с Ариной и Даней Последний, однако остался с рыжей наедине, утирая соленые слезы с конопатого лица. Она восстанавливала дыхание и нервно вздрагивала каждые десять секунд, сжимая ткань толстовки Дани. — Что с бабушкой? Кто еще из родственников приедет ее навестить? — серьезно спросил Даня, пытаясь хоть как-то облегчить мысли Арины о безысходности положения. Та как-то грустно улыбнулась, поглядывая в сторону здания больницы. — Бабушка — мой единственный родственник в Москве, она меня приютила. Сама я из Харькова, там все родственники, — грустно вздохнула Арина, глядя на задумавшегося Бумагина. Арина отстранилась от него и пошла к машине, но парень быстро перехватил ее руку, моментально ослабляя хватку, но не отпуская. — Не рекомендую тебе сейчас ехать в таком состоянии в квартиру, где вы живете с бабушкой. У меня съемная двухкомнатная квартира, я предлагаю тебе переночевать у меня, я посплю на гостевом диване. Идет? — отчеканил Даниил, не дав и шанса Арине вырваться из его крепких рук, а она на секунду испуганно взглянула в темные глаза высокого парня, прокручивая в голове все варианты развития событий, хоть Бумагин на ублюдка не был похож. — Я первый день Вас знаю, Даниил, — начала отнекиваться девушка, хотя в глубине души совсем не желала ехать в ночи на окраину города. Но согласиться не позволяло воспитание, но от одной мысли, что она вернется в пустую квартиру на окраине, где не будет раздаваться тихий храп из комнаты бабушки, а на кухне не будет стоять остывший ужин и накрытый полотенцем пирог с мясом, становилось не по себе. — Давай на «ты»? — искренне усмехнулся парень, глядя в голубые глаза девушки такие искренне чистые и простые, как будто смотря в них, очищаешься сам, как в чистейшем озере. Как будто сбрасываешь угрюмое выражение лица, лишь бы ее не расстраивать. Одно его приводило в недоумение, ну, не может у такого Ангела не быть «скелетов в шкафу», а он боялся столкнуться с ними, ведь она действительно понравилась Бумагину с первого взгляда, хоть он никогда не верил в подобные истории. — Ладно, — согласилась Арина, неловко посмотрела в пол, а затем на секунду взглянула на Бумагина. Он победно усмехнулся, провожая Арину к машине, придерживая за талию. Девушка еле-еле согласилась на предложение Дани переночевать у него, но не могла уснуть всю ночь. Она думала о бабушке, о Кире, о Москве, а сейчас еще и о Дане, который вообще непонятно почему решил ей помочь. Это еще предстояло узнать.

***

Утро для всех вышло похмельным, только не для Голубина. Глеб проснулся как будто совершенно не пил вчера, мешая водку с шампанским, а вино с ликером. Поразительное умение его не знать, что такое похмелье, и как оно ударяет по производительности любого другого человека, спасало в самых экстраординарных ситуациях. Блондин громко зевнул, слушая, как эхо звука отражается в пустой квартире, а после взял изрядно поднадоевший телефон, что не переставал звонить последние двадцать минут. На экране: пять пропущенных от Максима. Громкое «блять» оглушает стены и заставляет Голубина вскочить, на ходу натягивая джинсы и футболку. — Да-да, я уже вылетаю из квартиры, скоро буду, — крикнул Глеб в трубку, натягивая кроссовки, пока Лазин смеялся над другом с просьбой не торопиться. Однако он ждал Фару в баре уже около часа. Он сидел в скромном баре где-то в закоулке Москвы, куда ни то, что днем, вечером никто не совался. Брюнет подмигнул молоденькой официантке и еще раз посмеялся экрану телефона. Смотря на их совместную с Фарой фотку с какого-то концерта в Питере год назад, когда имя MNOGOZNAAL было многим неизвестно. Глеб появился в баре уже через полчаса, сразу же заказывая какой-то легкий безалкогольный напиток. Макс громким хлопком поздоровался с другом, который уже сел на диван напротив, поправляя подушку под спиной. Большое внутреннее пространство в центре города, сдержанный интерьер в стиле лофт, который выдавали старые кирпичные стены, повсеместное дерево и тусклые чуть пыльные лампы старого желтоватого оттенка. Днем здесь царила тишина и умиротворение и только бедные работяги порой забегали на бизнес-ланч, или молодые студентки просиживали здесь целыми днями, пока прогуливали пары и пытались заигрывать со взрослыми богатыми мужчинами. Бармен лениво протирал колбу от кальяна, внимательно разглядывая Глеба и Максима, о чем-то шушукаясь с обслуживающей их миловидной официанткой. Она нервно поправила юбку, оттягивая шелковую ткань вниз, и гордо выпрямила спину, чтобы предложить блондину меню. Девушка оглушила пустое помещение звуком каблуков, а затем продемонстрировала посетителям чуть натянутую улыбку. Глеб с неким сожалением взглянул на еле стоявшую студентку, что работала здесь без выходных круглыми сутками. Он видел ее, когда ночью в этом баре проводились дикие и очень дорогие вечеринки, видел днем, когда забегал проесть горячей пищи. Видел ранним утром, когда та бегала с маленьким кофейником, как пчелка, стараясь собрать с собой бедным работягам завтраки. Глебу нравилось смотреть на людей и представлять их жизненный путь. Что привело их к работе в том или ином месте, куда они едут домой после двенадцати часов на ногах, кто ждет их в квартире спального районе где-то в Люблино или Марьино. — Мне, пожалуйста, чайник молочного улуна и киш с курицей, — улыбнулся Глеб, демонстрируя официантке ровный ряд зубов, она внимательно записала все в старенький блокнот и поспешила удалиться. — Ну, что, Макс, ты ж меня не так просто позвал встретиться в такую рань с похмелья, — кашлянул в кулак Глеб, внимательно наблюдая за брюнетом, который только согласно кивал и нервно щелкал костяшками пальцев. — Не зли, Сименс, ты знать не знаешь, что такое похмелье, тебя хоть на боевой эшелон отправляй, после попойки, ты как огурчик, — позавидовал максим Глебу, разглядывая свою уже третью кружку кофе за это утро. На секунду Лазин посмотрел на «Перекресток» напротив бара, задумываясь о покупке энергетика после ночного перелета. — Как долетел? — из вежливости спросил Голубин, внимательно разглядывая задумчивого брюнета, который резко очнулся, стараясь, как можно быстрее, прийти в себя. — Да, пойдет. Я чего тебя позвал-то сюда в такую рань… Я переезжаю в Москву, ищу квартиру сейчас, может, посоветуешь район? — огорошил Лазин, пока Глеб с отвисшей челюстью хлопал глазами, глядя на своего северного друга, который буквально год назад наотрез отказывался от жизни в Мегаполисе, а сейчас по собственному желанию переезжает в Столицу. Повод для стеба. — Чего тебя в Печоре-то не устраивает жить? — решил все же подшутить Глеб, уже открывая сайты для поиска недвижимости. Все же Голубин — коренной москвич, и кто как ни он, мог помочь другу в выборе квартиры. — Во-первых, крайне неудобно добираться в Москву, очень изматывает. Во-вторых, теперь, кроме мамы и бабушки меня там ничего не держит, — чуть понуро заявил Максим, поправляя бандану на лбу, Глеб непонимающе пожал плечами, ожидая продолжения рассказа. — Мы расстались с Дашей, все просто, теперь мне не хочется находиться в Коми. Забудь, с ней точно все, — усмехнулся Максим, предостерегая самого себя от бесполезных утешений со стороны блондина. — Оке-ей, Макс, я предлагаю тебе поселиться где-то ближе к Воробьевым горам, там очень спокойно, тебе понравится это умиротворение, — пожал плечами Глеб, демонстрируя другу элитный жилой квартал к похожими друг на друга высотками и лесом вокруг. — Выбор за тобой, — улыбнулся Максим, рассматривая, как все та же бледная официантка разливает чай по кружечкам, а затем, как по бумажке, узнает, интересует ли нас что-то еще. — Я ничего не буду, спасибо. А у тебя что интересного, Фара? — сквозь зевок узнал брюнет, пока Глеб подбирал другу квартиру в Раменках. — Бля, будешь жить в комплексе с Тимати? — усмехнулся Голубин, демонстрируя Максиму красивый и высокий дом в окружении садов и аккуратных искусственных прудов. — Не издевайся, ты на вопрос ответишь? — закатил глаза Лазин, рассматривая фотографии Жилого Комплекса, который был облюбован какими-то актрисами и актерами, с которыми Максу жить не так уж и хотелось, хотя вряд ли им есть дело до какого-то репера. — Погоди, переезжай на Котельническую, там живет Вилли Токарев, было бы иронично, — ржал Голубин, наблюдая, как Максим закипает и хочет уже вырвать из рук блондина телефон. Максим не славился агрессивностью, но Глеб мог вывести из себя кого угодно. Даже Лазина. — Если серьезно, я влюбился, друг мой, — усмехнулся Глеб, отставляя чашку чая, готовясь показать Максиму фотографии Киры. Брюнет рассматривал социальные сети модели, заостряя внимание на старых снимках, когда девушка не была столь известна, как сейчас, но почему-то не удаляла снимки со школьных времен. Глеб ревностно забрал телефон из рук парня, как будто тот мог украсть его даму сквозь интернет. — Опять? А как же Наташа? Как же Каф? Ты вечно расстаешься с кем-то, а потом находишь очень похожих на них девочек, — усмехнулся Максим, а Глеб на секунду задумался о том, что все его бывшие действительно были на один лад. — Дай угадаю, она вся такая нежная, искренняя, смотрит на тебя влюбленно и думает лишь о тебе, как будто ты центр Вселенной? А еще обязательно — пай-девочка, которую ты стремишься испортить и развратить? А потом Глеб Голубин скажет, что она вся такая нечистая? Ты как Эраст из «Бедной Лизы», — продолжал рассуждать вслух Максим, одновременно жалея и Глеба, и всех его пассий, которые так искренно восхищаются Глебом, его творчеством и им самим. Блондин потер лоб, задумываясь над словами друга, которые как всегда били в самое сердце. — В том то и прикол, ей на меня плевать. Она работает, у нее есть своя квартира, карьера, друзья, машины, я вообще для нее как дополнение, которое ей дает секс, — смутился Глеб, рассматривая фотографию Киры в телефоне, где девушка смеялась на каком-то светском мероприятии. — Ты как всегда возводишь девушку в идеальную степень. Прекрати, это клише, мы не в глупом сериале. Я не верю, что это любовь, максимум — влюбленность и твой недотрах, — отмахнулся Максим, наконец, делая глоток из чашки с чаем. — Может, ты и прав, просто Гоша доказывал мне совсем другие мысли на этот счет, — неуверенно произнес Голубин, пока Макс с улыбкой на лице наблюдал за другом. — Ну, Гоша тебя не знает так, как я. Если мне повезет поприсутствовать и понаблюдать за вами с Кирой, то скажу тебе точно, что я думаю на этот счет, — подмигнул Макс, проводя черту под темой о личной жизни, сразу же стараясь углубиться в работу и рассуждения о предстоящих съемках. Парни провели за столом не менее часа, пока рассматривали зарисовки Юли и Гоши, периодами что-то добавляя. Творческий процесс изредка прерывался на перекур и разглагольствования о будущем. Глеб восхищался тем, что в скором времени Максим будет жить в Москве постоянно, всегда будет готов помочь и будет участвовать по всех задумках объединения, о чем Голубин мог только мечтать. В какую-то секунду Фара заметно напрягся, смотря куда-то вдаль, на вход в бар, чем заставил Максима обернуться на девушку, стоящую в проходе, о чем-то мило болтающую с администратором заведения. Брюнетка поправила блестящие волосы и внимательно отвечала на пришедшее сообщение, не замечая Голубина. Она прошла к столикам, но как только заметила Сименса в компании с симпатичным брюнетом, поспешила познакомиться с ним. А Глеб устало вздохнул, закатывая глаза. Максим увлекся рассматриванием внешности красотки. Длинные и худые ноги, аристократичный узкий носик, идеальный овал лица, золотая, загорелая кожа и до жути прямые черные волосы. Она взглянула на Максима блестящими зелеными глазами и подмигнула, поспешив сесть рядом с ним. Лера моментально начала заигрывать с брюнетом, как будто старалась возбудить в Глебе мнимую ревность, но тот злился совсем не потому, что девушка лезет не к нему, а потому что Максим с его-то мозгами повелся на глупый трюк обычной светской подстилки. — Может, хватит уже, Лер? — вдруг сорвался Голубин, буквально прорычав имя молоденькой модельки, та в ответ хитро фыркнула, но даже не подумала шелохнуться с места, сверля взглядом Максима, надеясь заручиться его поддержкой, однако не получив оной, все же немного отсела от Лазина. — А что тебе тоже ласки не хватает, твоя псина только кусается? — не упустила возможности пошутить Лера, печалясь, что здесь не было никого из ее друзей, чтобы по достоинству оценить этот непревзойденный сарказм, к сожалению, Глеб отреагировал сухо и больше проигнорировал высказывание брюнетки. — Ты с Кирой знакома? — уточнил Максим, не желая прогонять девушку, та скривила губки, но расслабилась, утешая себя мыслями, что она намного лучше Киры и ее подружки Полины. — К несчастью, — бросила Лера, продолжая разглядывать заметно напрягшегося Сименса, стреляющего гневными взглядами в ее сторону, пока та глубоко в голове вспоминала все те ночи, которые провела с репером, лаская его татуировки, откидывая светлые волосы, и с остервенением царапала массивную спину парня. — Лер, тут взрослые дяди разговаривают, съеби, пока что, — попросил Голубин, девушка очнулась от воспоминаний, мгновенно встала и провела ручкой по плечу блондина, оставляя за собой очень яркий кофейный аромат, сравнимый с какими-то тяжелыми мужскими духами. Видимо, сегодня опять провела ночь в компании богатого олигарха, развлекаясь с молоденькими девочками, втайне от жены и детей. — Зачем ты так с ней? — усмехнулся Максим, провожая взглядом брюнетку, шагающую от бедра к бару, где по старинке обняла знакомого бармена, заказывая легкий алкогольный коктейль. — Ну, иди, догоняй, — Глеб кидает осуждающий взор на брюнета, который и не думал смотреть на Фару, все продолжая разглядывать тело Леры, такое легкое, воздушное, но идеально стервозное, пахнущее силой и эксцентричностью. — Никогда не нравились брюнетки, — хмыкнул Голубин, пытаясь вернуть обсуждения в сторону работы. Через полчаса разговоров ни о чем, наконец, подоспел Гоша с новыми идеями и раскадровкой, которую с диким интересом рассматривал Глеб, задумываясь, кого же подобрать на роль мулатки. — Может, Леру? — вдруг спросил Макс, смотря в сторону брюнетки, отдаленно напоминающей какую-то «шамаханскую царицу», которая и была нужна для клипа. Гоша усмехнулся, прекрасно понимая, насколько же Голубин не хочет контактировать с заносчивой моделью, но Лазина было не переубедить, он твердо настаивал на своем желании взять Леру. — Смотрова ебнутая, с ней страшно работать, поверь мне, — отнекивался блондин, заручаясь поддержкой Вишну, который также не горел желанием связываться со скандальной брюнеткой. — Почему? — вдруг поинтересовался Максим, еще раз бросая взгляд в ее сторону. — Ей всего 18 лет, девочки буквально сходят с ума в таком возрасте, — фыркнул Глеб, вспоминая всех малолеток, что лезут к нему на концертах, а так же собирая кусочки воспоминаний от ночей, проведенных с молоденькой моделью. На секунду Сименс усмехнулся мысли о том, что Лера в свои восемнадцать лет была более опытна в сексе, чем Кира, хотя блондинка из них двоих была умнее, привлекательнее и, тем более, мудрее. — Ты и в 22 сходишь с ума нормально, — подколол друга Максим, отворачиваясь от брюнетки, чтобы сосредоточиться на работе.

***

Кира плотно сомкнула глаза после очередной вспышки света, а после подняла ногу в вертикальном шпагате. Два молодых фотографа ходили вокруг девушки, изучая модель с разных ракурсов, а она неподвижно продолжала лежать в белой ванной на фоне несимпатичной больницы, больше похожей на психушку. Ярко-алые лампы, несколько капельниц и одинокая старая серебристая ванна, в которой лежало тело Киры, одетое в симпатичный черный купальник из новой коллекции. Девушка, наконец, вылезла из ванной, закутываясь в легкий шелковый халат, и поспешила подойти к Арине, что внимательно рассматривала декорации павильона. Арина громко зевнула и потерла глаза, под которыми красовались бессонные синяки болезненного фиолетового цвета. — Не загреметь бы в настоящую психушку с таким графиком, — улыбнулась Кира, пихая свою помощницу в бок, да так, что та поперхнулась и растерялась. Арина согласно кивнула головой и еще раз прикрыла рот в зевке. Взрослый мужчина средних лет взял под руку молодую модель, дабы провести с ней недолгую конфиденциальную беседу. Кира испуганно старалась поспевать за мужчиной на шпильках, а он галантно предложил свою руку при спуске с лестницы, после чего резко остановился, начиная диалог на чистом французском языке. А Кира попыталась сразу же настроиться на восприятие иностранного языка после вчерашней попойки. — Добрый день, Кира Полякова, я пресс-секретарь парфюмерной компании в Нормандии, Франция. Директор и я восхищались вашей внешностью и работами в модельном бизнесе уже полгода, после чего увидели вас на приеме в Париже. Ближе к делу. Мы хотим предложить вам контракт. Мы были бы рады, если бы вы стали лицом нашего бренда, — коротко, но ясно объяснил мужчина, разглядывая лицо Киры, которое немного смущенно раздумывало над ответом. Она взвешивала целую массу факторов в голове, чуть грустно вздыхая, когда мозг приводил ее к ответу: «Нет» — из-за Голубина, конечно. — Это честь для меня, но что я обязана делать в этом «титуле»? — уточника Полякова, на что пресс-секретарь заметно напрягся, а модель на секунду обрадовалась тому факту, что французский был ее любимым языком из всех, что она знала, потому обожала на нем говорить. — Боюсь, Вам придется на год переехать во Францию, чтобы присутствовать на всех мероприятиях бренда и всегда быть готовой приехать на фотосъемку в самые короткие сроки, — развел руками менеджер, а Кира в серьез задумалась над приглашением огромного модного парфюмерного дома для модели из России, чтобы поработать с ними, целый год живя в месте своей мечты. В Нормандии. Было одно но, и все знают, что же это за «но». — Не могли бы вы отдать документы моей помощнице? Я обязательно рассмотрю ваше предложение и отвечу в самые короткие сроки, — улыбнулась Кира, рассматривая толстый конверт в руках мужчины, который он с должной галантностью передал подошедшей Арине. Рыжая девушка на секунду взглянула на первую страницу договора, где крупными буквами напечатано название компании, после чего еще больше поперхнулась и даже очнулась от своего полусонного состояния. Но Кира уже исчезла из поля зрения. Кира подошла к зеркалу в пол, сделала селфи в откровенном купальнике, отправляя снимок Голубину. Он прочитал сообщение мгновенно, а затем решил заставить свою девушку еще больше улыбаться: «Хотел бы видеть тебя совсем без него, но думаю, сегодня вечером это будет не проблема». Да уж, не проблема. Полякова переодела любимое платье-комбинацию и высокие шпильки, подзывая Арину за собой в сторону машины. Она посмотрела в свой тонкий клатч, где на дне лежала одинокая сигарета, закуривая ее, выпустив в небо полупрозрачный дым. Арина не переставала удивляться поведению модели, потому как обычно девушка категорически выступала против никотина, так как от него портился голос, желтела кожа и зубы, а как девушка любила говорить: «Для меня главное — моя зона торговли, мое лицо». Девушка рухнула на водительское сидение, выбрасывая сигарету, подгоняя взглядом застывшую помощницу. Арина, держа в руках, толстую папку, села рядом, но даже боялась что-то спросить. — Как самочувствие бабушки? — начала диалог Кира, спустя десять минут скучной поездки по МКАД, даже без музыки. Арина удивленно взглянула на Полякову, но откашлявшись ответила. — Мне сегодня звонили из больницы, она пришла в норму, скоро переведут в палату. Но мне очень помогли Артем и Даниил, скажу, что поддержали. Даня, то есть Даниил оставил меня ночевать у себя, чтобы я не оставалась в одиночестве у себя в квартире, — отчеканила Арина, как будто отчитываясь о своей личной жизни, стараясь не показывать лишних эмоций. Однако краснеющие щеки при упоминании Бумагина выдавали рыжую, чем заставили блондинку громко усмехнуться и хитро покосить на помощницу взгляд. — Так, хочу все знать, — посмеялась блондинка, внимательно глядя на Арину на очередном светофоре. Кира уже начала фантазировать о том, как было бы здорово, если бы помощница наконец-то нашла своего Принца, хоть и на Мертвом коне. — Я просто уснула, — разочаровала модель Арина, откидываясь на кожанное сидение, не выпуская папку ни на минуту из рук, пытаясь придумать, как начать разговор с девушкой о контракте во Франции. — Дико мило, надеюсь, вы продолжите общаться. Я хочу, чтобы мои работники были счастливы и получали от общения со мной не только деньги, но и связи, — как-то слишком по-доброму для самой себя ответила Кира, поражаясь собственным словам. Арина удивилась не меньше. Модель остановилась на пешеходном переходе и уткнулась в руль лбом, чуть не разразившись слезами, но сдержалась. — Слушай, Арин, что думаешь насчет контракта во Франции? — Кира не знала, почему решила спросить совета у Арины, так как даже при заключении с ней договора указывала, что не позволяет «дружить с собой и раздавать советы». — Я вам просто помощник, помните, Кира Викторовна? — об этом и не забывала рыжая, она удивленно взглянула на модель, а та отмахнулась рукой, указывая «забить» на официоз, который порядком надоел. — Не к этому ли Вы стремились всю свою жизнь в своей карьере? — спросила наводящий вопрос Арина, догадываясь, в чем же причина мытарств Киры. — Я стремлюсь к счастью и чувствую себя счастливой рядом с Глебом, в Москве, — призналась Арине и самой себе Кира. — Значит, будьте счастливы, — подмигнула помощница, разворачиваясь в сторону выхода из машины.