Луиза

      Струи воды обрушились на него со всех сторон. Потоки были ледяные, сбивали дыхание. От бешенного напора воды его ноги подкосились и он упал на колени, опершись руками о холодный кафель мокрого пола. Вода стекала по волосам, по спине, по шее. Прошло несколько секунд, Потом ещё. Сердце билось глухо. Мия выключила воду. Лью не двигался, продолжая оставаться в той же позе и ошеломлённо глядя перед собой. Потом он медленно поднял голову. Мия всё также стояла напротив. Он с удивлением обнаружил, что всё ещё помнит, что перед ним стоит агентка Триады. Затем он вспомнил своё имя и имя Джеффа. Мысли в голове были кристально ясными. Лью вдруг понял, что ничего и не забывал. Он вопросительно посмотрел на Мию, не понимая, что всё это значит.        – Испугался, да? – спросила Мия, глядя на него с лёгкой усмешкой. Казалось, выражение её лица стало гораздо мягче, чем за пару минут до этого, но голос по-прежнему оставался уверенным и твёрдым, – Слушай меня внимательно. Только что я тебя спасла, вопреки полученного приказа не став прикреплять амнезатор. Признаюсь честно, я испытываю к тебе уважение, как к агенту, зная о том, через что тебе пришлось пройти. Мне бы не хотелось, чтоб ты стал марионеткой Слоуна. К тому же, для осуществления моего плана мне нужен опытный союзник. Мне не нравится, что происходит в Триаде с тех пор, как здесь появился Слоун. Его методы мне неприятны, особенно то, как он слил Sd-6, которое возглавлял. Я боюсь, что в конечном итоге он сольёт и Триаду, но у него есть удивительная способность входить в доверие и влиять на разум людей. Каким-то образом он уже стал одним из трёх соруководителей. В общем, тебе достаточно знать, что у меня есть свои мотивы для его устранения. Сейчас за тобой придут те, кто будет заниматься твоей психологической обработкой. Ты должен вести себя так, как будто амнезатор подействовал. Тебя будут заново обучать боевым навыкам. Не показывай того, что умеешь, но и не будь слишком слабым. Представь, что делаешь всё это впервые. Я не знаю, что именно они будут внушать тебе про Слоуна, но ты должен делать всё, что он тебе скажет. Также, не забывай о том, что ты Луиза и веди себя так, как будто был ею всю жизнь. Встреч со мной в ближайшее время у тебя не будет, дальнейшие инструкции дам, когда появится возможность для разговора… Они идут. Ты всё понял?              Лью торопливо кивнул. За дверью послышались шаги.  Первый шок уже прошёл и он понял, что Мия на его стороне. Пока он смутно представлял, как сможет сделать всё то, о чём она сказала, но понимал, что во что бы то ни стало должен это преодолеть. Самым противным было притворяться перед Слоуном. Чёрт знает что ещё может придти в голову этому ублюдку, и придётся всё выполнять. Сейчас от его выдержки зависели не только жизни его и Джеффа, но и жизнь Мии, которая пошла на серьёзный риск, ослушавшись приказа, и об этом никто не должен узнать. А пока что Лью вспомнил нелепое невинное лицо Джеффа, потерявшего память, и постарался сделать такое же.

***

             Металлическая дверь камеры лязгнула, и Джеффа бросили внутрь, как неодушевлённый груз. Он тяжело ударился о пол, но, казалось, его организм уже потерял чувствительность к таким незначительным видам боли. Тело содрогалось от отголосков тока, прошедшего сквозь него совсем недавно. Он лежал, прижавшись щекой к ледяному кафелю пола, и с трудом пытался дышать. Боль, напряжение, страх, отчаяние – единственные чувства, которые он испытывал за последние пару месяцев. Всё произошло так, как и предупреждала сотрудница ЦРУ Джейн Фостер. Его доставили в Триаду и всеми способами выбивали из него информацию об Sd-6, придумывая всё новые методы возвращения утраченной памяти. Особенно эффективным они считали воздействие электротока. Его руки, шея и живот были покрыты следами ожогов от электрических проводов. Иногда ему даже казалось, что он что-то вспомнил, но потом он понимал, что это лишь иллюзия. Ему так часто повторяли слово Sd-6 и рассказы о том, кем он был раньше, что ему уже начинало казаться, что он и сам знает это, однако, Джефф мог рассказать что-то о себе, только повторяя отрывки фраз, услышанные от других людей. Память упрямо молчала, а они упрямо пытались её вернуть, каждый день отводя его в так называемую процедурную комнату, а потом швыряя обратно в его камеру, в которой не было ничего, кроме жёсткой кушетки, но и до неё в большинстве случаев он был не в силах доползти и так и оставался лежать на холодном полу, иногда проваливаясь в короткий болезненный сон, в котором он продолжал видеть то, как его пытают, или какие-то бессмысленные отрывки, порою напоминающие рандомные  моменты из его забытой жизни.              Он перевернулся на спину, глядя в серый потолок камеры. Его глаза были мутными от нервного перенапряжения и бессонницы. Лампа мигала, отбрасывая дрожащие тени. В камере всегда было полутемно, он не знал, утро сейчас или вечер, и сколько конкретно дней он уже находится здесь.              Лампа на пару секунд погасла, погрузив его в полную темноту, а потом резко вспыхнула ещё ярче, неприятно ослепив глаза. Этот ослепляющий свет словно что-то взорвал в его голове. Перед глазами пронеслась другая вспышка света – такая же яркая, ослепительная, исходящая от большой круглой люстры в потолке. Такой до боли знакомой. Воспоминание было настолько ярким, как будто всё происходило прямо сейчас. Джефф резко сел на кровати, морщась от света и прикрывая глаза руками.        – Проклятая люстра, Лью, нельзя же так резко включать свет, – с трудом открывая глаза, говорит Джефф и кидает подушкой в парня лет пятнадцати, с каштановыми волосами и зелёными глазами, который стоит прямо перед ним и улыбается с той лёгкой надменностью, которая часто выводила Джеффа из себя.        – Вставай, а то опять опоздаешь в школу, – говорит парень, ловит подушку и бросает её обратно в Джеффа, смеясь.              Джефф нехотя встаёт и начинает натягивать толстовку.        – Что у нас на завтрак? – спрашивает он брата.        – Манная каша и бутерброды, – отвечает Лью, выходя из комнаты.        – Ужас, опять эта каша, – недовольно говорит Джефф и идёт за ним.              В следующий момент он уже видит кухню, с небольшим круглым столом у окна и красным абажуром над ним. Лью сидит за этим столом и пьёт какао. Кухня тоже кажется до боли знакомой, как и лицо Лью. Джефф присаживается напротив и смотрит на него так, как будто видит впервые, стараясь во всех подробностях рассмотреть и запомнить каждую деталь.        – А ты наверное хочешь питаться одними чипсами? – насмешливо спрашивает Лью.              В этот момент воспоминание оборвалось так же резко,  как и появилось. Джефф зажмурился. Сердце учащённо колотилось. Это был первый раз, когда он что-то вспомнил. Но почему такой бессмысленный момент про манную кашу? Бессмысленный, но в то же время самый важный на свете. От этого воспоминания веяло таким теплом, и чем-то настолько приятным, что Джефф хотел вспоминать снова и снова.        «У меня был брат… Лью… Это ведь он?» – Джефф прошептал это имя, и оно звучало так знакомо и так чуждо одновременно. Как он мог забыть?              Джефф подумал, что, возможно, удары тока на него всё же подействовали. Возможно, в следующий раз в «процедурной» он бы смог вспомнить больше. Но, как на зло, с этого момента за ним перестали приходить. Только раз в сутки просовывали еду и бутылку с водой в железное окошко, которое открывалось в нижней части двери. Джеффу казалось, что его не водили на допрос уже около месяца. Он не знал, что в этот период в Триаде появился Слоун, и великодушно предложил оставить Джеффа в покое, так как сам может дать всю нужную информацию.              Время шло, а Джефф по-прежнему ничего больше не вспомнил. Ему начинало казаться, что он сходит с ума, сутками напролёт сидя в темноте одиночной камеры.              Джефф как обычно сидел на полу в углу камеры, обхватив руками колени. Веки опускались сами собой, а разум путался между реальностью и галлюцинациями. Внезапно раздался звук открывающейся двери. Он подскочил и напрягся, ожидая увидеть тех же двоих охранников, которые водили его на допросы. Но вместо этого в камеру вошла Луиза.