Луиза

      Мия молча вела Джеффа по длинному коридору, уводя его вглубь островной базы. Здесь нет Слоуна, нет руководства — только отсеки для подопытных, где металлические двери скрывают комнаты с камерами наблюдения и запертыми жизнями. Мия шла быстро, не оглядываясь, ее шаги глухо отдавались в узком бетонном коридоре. Джефф следовал за ней, глядя на стены, покрытые плесенью и следами солёных разводов из-за близости океана. Освещение создавали мертвенно-белые лампы, мигающие с перебоями. Она остановилась перед дверью с табличкой "Блок С. Персонал" и швырнула ему сверток: чёрная форма из плотной ткани, куртка с тонкими бронепластинами, перчатки с прорезями для отпечатков (чтобы система безопасности не задавала вопросов), сапоги, маска на нижнюю половину лица. — Надень. С этого момента ты — один из них, — сказала Мия и ушла, даже не оглянувшись. Когда Джефф переоделся и затянул все ремни, на виду остались лишь ледяные глаза. Теперь он выглядел как безликий охранник, каких здесь десятки.       Вся база была разделена на 4 сектора. Комплекс строили как лабиринт: из центрального корпуса — «сердцевины» лучами расходились коридоры к крыльям А, В, С и D. Сектор А — научные лаборатории, стерильные, белые, с чистыми боксами, автоклавами и холодильными установками. Камеры подопытных находились в секторе В. Узкие, бетонные, с матовыми стеклянными дверями и камерами наблюдения. В секторе C располагались жилые блоки охраны. Комнаты были весьма аскетичными: мягкая узкая кровать, серые стены, шкафчик на замке, один небольшой столик и душевой отсек. Сектор D — морг и хранилище биоматериала. Туда никто не ходил без приказа. Снаружи по всему периметру здание окружали два кольца колючей проволоки, сетка с датчиками вибрации, вышки с прожекторами, заглушающие радиомаяки.       Каждое утро Джеффа начиналось одинаково. Сигнал. Подъём. Инструктаж. Список подопытных, которых нужно сопроводить: забрать из камеры, сверить браслет, провести по отмеченному коридору в лабораторию, дождаться конца процедуры, доставить обратно. Всё — как стрелки на схеме, где каждая стрелка — чья-то жизнь. Чаще всего они молчат, уставившись в пол. Иногда плачут. Некоторые пытаются заговорить. Одна женщина вцепилась ему в рукав и шептала, что он будет проклят, если не отпустит её. Один парень, бледный и худой, повторял: «Я не хотел, я не знал», будто эти слова могли вернуть время назад. Джефф отвечал одинаково: «Вперёд». Голос не поднимался, интонация не срывалась. Маска прятала все лишние эмоции. Всё остальное время — наблюдение и охрана периметра. Потом отчёт. Отдых длился с 20:00 до 5:30.       Однажды утром он получил от медика в белой униформе короткий приказ: — Камера 48. Подопытный уже не жилец, но всё ещё ресурс. Идти не сможет. Сделай забор крови на месте. Потом — отнеси в лабораторию.       Джефф кивнул. Взял кейс с инструментами. Пошёл. Камера 48 была в самом конце коридора. Линза над дверью моргнула, считала его пропуск. Дверь медленно отошла в сторону, как веко уставшего глаза.       В камере было полутемно. На койке лежал молодой парень, такой худой, что накрывающая его простыня образовала на теле острые геометрии. По коже — чернеющие пятна некроза, будто кто-то разлил на него чернила и они въелись в живое. Глаза воспалённые, красные, как будто он плакал кислотой. На локтевых сгибах — следы от катетеров, синяки от уколов. Пахло лекарствами и чем-то ещё — терпким, как гниющая резина. «Неудачный эксперимент», — понял Джефф. Казалось, этот человек находился в трансе, его взгляд застыл, а потрескавшиеся губы беззвучно шевелились, словно он бредил.       Джефф открыл кейс. Приготовил шприц. Парень пошевелился и повернул голову, словно наконец заметил присутствие. — Луиза… — губы еле шевельнулись, но звук прорвал тишину. — Она была права… Это не вакцина от наркотиков… — он с трудом сглотнул воздух. — Пожалуйста… убей меня. Слова ударили неожиданно. Под маской Джеффа едва заметно дёрнулся уголок рта — не улыбка, нервная судорога. Совпадение? Он знает Луизу? Кто он ей? Джефф остановился и отложил шприц. — Что ты сказал?       Молчание. Глаза парня уже «плыли», разум, похоже, держался на нитке. Джефф смотрел на него. Тот продолжил шевелить губами но теперь всё время повторял лишь одно слово: «Вики». Джефф не стал спрашивать, откуда тот знает Луизу. Он понимал, что ответа не будет. Он медленно подошёл и снял подушку с соседней пустой койки. Ткань была грубой и чистой, пахла стиральным порошком и пустотой. Он опустил подушку на лицо умирающего. Сжал. Пальцы легли на края ткани, зафиксировали. Он не давил сильно. Просто держал. Слышал собственное сердце в ушах, ровное, как метроном. Сопротивления почти не было — тело парня лишь один раз слабо дёрнулось и затихло. Когда всё кончилось, Джефф постоял ещё пару секунд. Убрал подушку, поправил простыню. Взгляд умершего застыл на потолке — на ничто. Он вышел в коридор и нажал кнопку на рации: — Камера 42. Подопытный скончался до забора крови. Нужна тележка для эвакуации, — его голос был ровным, как и всегда.       Они не спросили ни слова. Словно смерть здесь была обычным делом. Джефф отключил рацию. Вышел в коридор. Оперся на холодную стену. «Луиза была права…» — слова незнакомца, как ртуть, катались в голове, не давая за них ухватиться. Знал ли он Лью? Была ли это та самая Луиза, или просто совпадение в имени? Расспрашивать уже было некого.