Пепел крыльев ангела: Проклятое поколение

Утро было непривычно тихим. Ни музыки, ни Олле, никого из старших. Даже Йен уже слинял. В столовой на стойке, прислоненный к массивной металлической крышке, накрывающей поднос с чем-то вкусным, стоял пухлый конверт, подписанный его именем. Ну надо же! Список дел. Где и во сколько желательно появиться. В конверте был еще один конверт, на котором стояла аббревиатура ФАКСа. Документы для зачисления на первый курс выбранного факультета. Ну да, белая кость, отпрыск Хэмсворта… На завтрак - воздушное суфле с каким-то фруктовым соусом, великолепный кофе с круассанами. Нет, с таким ритмом свихнуться недолго. Что там по графику первое? Через четверть часа поездка в магазин?! Никогда в жизни так быстро Колин не завтракал и не принимал душ. Скоростной спуск в лифте и пробежка до подъезда - всего лишь утренняя разминка. Правда, кто бы мог подумать, что посещение ВСЕХ запланированных точек выжмет его как лимон для лимонада? Магазин какого-то мега-крутого дизайнера, который по выданным меркам подобрал для наследника клана несколько вещей. Три костюма, шесть рубашек, несколько поясов... все, вплоть до нижнего белья! Однако, Крис серьезно за него взялся. Дальше - больше. Телефоны-карты-банк-страховка-медцентр-университет... Само собой, на пары его не отправили. Документы приняли, провели тестирование, определили в группу, выдали учебники и рекомендации для того, чтобы подтянуть темы за пропущенные два месяца занятий, записали координаты старосты потока, группы, список преподавателей, базы занятий... Голова кругом. Отчаянно хотелось спрятаться и не отсвечивать. Но так не полагается себя вести будущему главе клана. В башни он вернулся просто убитым, едва волоча в руках кучу пакетов, пакетиков, свертков и упаковок. Едва выйдя из лифта, он со стоном прислонился спиной к стене и зажмурился. - В душ и на ужин, - Йен появился рядом, как черт из табакерки. Ну, хорошо, всего лишь вышел из другого лифта, поднявшись следом. Окинул взглядом вымотанного Колина, оценил ситуацию и, забрав пару пакетов, кивнул в сторону комнат. – Через двадцать минут подъедут папа и Крис, у тебя есть еще время сделать свежий и бодрый вид. Ну и отчитаться заодно. - Массаж? Спинку потереть? - ядовитости в Колине не поубавилось, но улыбнулся Йену он искренне и благодарно. - То есть пытка продолжится? Господи, кто этот список составил? Это же просто круги ада! - Никто не обещал легкой жизни. Скажи спасибо, что папа отговорил Криса от репетиторства. А то заниматься бы тебе сегодня еще часа три, – Йен сжал его плечо. – Ты сам пойдешь или на ручках понести? - Я могу понести пакеты, а ты понесешь меня. А я тебя потом поцелую. Если захочешь, - вяло отбрыкнулся Колин. Перспектива репетиторства пугала до икоты. Ему куда проще заниматься самому. Хватало и сил и усидчивости. - Размечтался, – Йен смерил его взглядом. – Сам дойдешь. И если ты не забыл, то я не твоя омега, – он стиснул пальцами запястье Колина и безжалостно потащил за собой. – Это тебе не на байке гонять и морды бить. Это только со стороны кажется, что «золотые мальчики» ни черта не делают. Теперь ты также ни черта не делаешь. Добро пожаловать в клуб снобов. - Прибью засранца, - выдохнул Колин, но покорно позволил волочь себя как на буксире. Пакеты он не разбирал, а бросил на кресло, войдя в комнаты. Не обращая внимания на Йена, стянул с себя осточертевшую футболку и поплелся в душ. Бодрость и готовность пахать еще выдавить из себя надо. Йен хмыкнул, провожая его взглядом и направляясь к двери: – До встречи. Надеюсь, силенок приползти на ужин у тебя хватит. Силенок хватило. И на то, чтобы явиться на ужин, и на то, чтобы отрапортовать о прошедшем дне, и выслушать о планах на день грядущий. Да, от репетиторства его Том отмазал, вот только график пополнился занятиями по вождению и в частности экстремальному вождению, рукопашному бою, стрельбе и еще какому-то совсем загадочному тренингу «Введение в специальность». Когда Колин полюбопытствовал у Криса что это за хрень… а вернее всего что это за ерунда, Крис ответил, что этот курс призван ввести его в историю кланов Хэлла, разъяснить суть дел, кто за, кто против и вообще, что значит быть альфой в клане Хэллфайра. Хитрости политической и подковерной возни и прочие радости жизни, названные по недоразумению «перипетией социальной жизни в масштабах Хэллфайра». Йен откровенно ржал. Взглядом ржал, но ни единым жестом, ни единым движением брови не показал того, насколько ему забавно видеть, как вытягивается лицо Колина, когда Крис перечисляет ВСЕ обязанности будущего наследника на ближайшие три месяца. Колин покорно кивал, улыбался, считал, сколько времени у него останется на покой и сон, на чтение книг, прогулки или на «погонять по городу на байке». Выходило что нисколько. Сноб? Кто сноб? Где сноб? Он Йена снобом называл? Вообще удивительно как Гаррэтт, как озверевшая в конец альфа на людей не кидается? …До десерта не дошли. Не успели просто. Охранник появился как чертик из коробочки, и лицо Тома превратилось в каменную маску. А потом сломалось. Олле нет в комнате. Это ЧП? Катастрофа, сравнимая с Армагеддоном? Ну, в принципе, как посмотреть. Олле – омега в течке. Омега без пары. В течке. Так что понятно, отчего Том дергается. Непонятно почему охрана в панике. Том сорвался с места, бросив белоснежную салфетку на стол, и исчез за пределами столовой. Ничего не пояснив. Ничего не сказав. Колин перевел недоуменный взгляд на Криса. Потом на Йена. Но обе альфы только отодвинули от себя опустевшие тарелки. Крис с каменным выражением лица поднялся из-за стола и направился в холл. Йен тоже проигнорировал гневное восклицание Колина. Только мотнул непонятно головой и ретировался, поджав губы. Колин швырнул свою салфетку и рывком поднялся. Так, что стул с высокой спинкой закачался и чуть не рухнул на пол. Олле где-то шарахается, а он будет просто сидеть и ждать неизвестно чего? Как Крис, который совершенно случайно отец этого сокровища. Или как Йен – брат родной. Он пулей вылетел из столовой вслед за Томом. Если подумать логически, где может быть Том? Этажом ниже, в помещениях охраны. И опять-таки, с вероятностью в двести процентов по всему дому, кроме некоторых помещений, натыканы камеры, датчики слежения, давления, движения и прочей аппаратуры. Значит, Том будет там, в кабинете Юджина. Искать пропажу. Потому что именно на пульт руководителя охраны башен стекается ВСЯ информация. Лифт отчего-то был заблокирован. Зато вполне открыта неприметная дверь, ведущая на внутреннюю лестницу, сообщавшуюся с нижним техническим этажом. Колин скатился вниз и, пару раз наткнувшись на подсобки, влетел в рабочие апартаменты Юджина. Там, на огромном мониторе, разделенном на несколько сегментов, был Олле. Олле вооруженный пистолетом, с отрешенно-спокойным выражением лица. - Внимание, всем альфам немедленно покинуть технические помещения. Повторяю, всем альфам немедленно покинуть технические помещения… - прохладный голос словно прокатился по этажу. Юджин смотрел на повторе раз за разом какую-то запись со своего монитора, а на Тома смотреть было страшно. - Заблокируйте лифты… - негромко бросил Колин, переваливаясь через порог кабинета. – И ради бога, объясните кто-нибудь , что здесь происходит! Юджин облил его раздраженным взглядом, а Том… - Немедленно вернись наверх, – ледяной голос, жесткий. И только страх теплится в глубине зрачков. - Том, - позвал Юджин, и Хиддлстон отвлекся, отвернулся. – Я понял, что произошло. Этот олух, которого я поставил охранять Олле, не нашел ничего лучше, чем позвать себе на замену альфу, когда ему отойти приспичило. Естественно, что у того «поехала крыша». – Он покрутил колесико перемотки. Угол обзора изменился, камера показала часть какой-то комнаты, открывшуюся дверь и… Олле. Олле, который стремительным и неуловимым жестом скользнул вперед и парой коротких быстрых ударов вырубил незадачливого охранника. Склонился к упавшему мужчине, вытянул из кобуры пистолет, странно-привычным, почти обычным жестом проверил обойму, загнал патрон в ствол и вышел из комнаты. - Твою мать… - сквозь зубы выдохнул Юджин. - Потом, Ю, - оборвал его Том. – Надо найти его. И быстро. Наверх он не пойдет, но если его понесет в торговые центры… - Лифты заблокированы. Если он пойдет по лестнице – мы его перехватим. Но он где-то здесь. - Надеюсь, у тебя нет «слепых пятен». Юджин на своем кресле отъехал к другому монитору, на который выводились изображения с камер. Три квадратика были черны. - У меня нет «слепых пятен», - сквозь зубы проговорил Юджин. – У меня есть не в меру умная и хладнокровная вооруженная омега, не питающая приязни к альфам. Которая только что, судя по всему, расхреначила три камеры наблюдения. - Где это? – Том подался вперед, бледнея еще больше. - Западная сторона, грузовые лифты, их мы не блокировали, так как на них можно уехать только вниз, к складам. Но искать Олле мы можем долго. Ты сам знаешь, как легко потеряться там. - Знаю. Но выбора у нас все равно нет. Поднимай парней, пусть наденут бронежилеты на всякий случай. И… - С головы Олле не должен упасть и волос, я знаю. – Юджин встал, его взгляд упал на Колина, и Том резко развернулся. - Ты все еще здесь? Возвращайся наверх к отцу, – он поджал губы, словно не давая вырваться другим, едким словам, и стремительно вышел из комнаты. Снова как котенка вышвыривают? Но вашу ж мать… Олле? Против Олле в бронниках? Чрезмерно умная омега, которая расстреляла из пистолета три камеры? Отлично, это минус три патрона. Минус три из обоймы на дюжину. Западное крыло? Что ж, прекрасно! Не злость, не азарт и не раздражение. Странное ощущение неправильности, и в то же время правильности происходящего, точно он должен бежать. Только не прочь отсюда, а на встречу этому парню с пустым и в то же самое время таким собранным взглядом. К Олле. Именно что к Олле. Чтобы что? Отобрать оружие? Да, и это тоже. Но главное – чтобы… да что же это с ним происходит? Несколько бесшумных мелких шагов назад, и Колин вернулся в коридор. Огляделся, пытаясь сориентироваться. Западный сегмент скорее. Значит это противоположная часть башни. И да, там техническая лестница. Уж ее-то Колин успел найти из своих апартаментов, пробежавшись наскоро для ознакомления с планом дома. С головы Олле не должен упасть ни один волос. Вот это верно, черт подери… потому что Олле – омега. Потому что совершенно прекрасная, просто мозговыносящая омега. Бегом… - тело повиновалось мгновенно. Привычно и легко, бегом по коридорам, пару раз столкнувшись с охраной, альфами, судя по запаху, да еще и в масках, плотно прилегающих к носу и рту. Да, точно. Олле – омега в течке. А альфа, его охранявшая, потеряла контроль над собой из-за запаха. Запаха омеги в течке. Однажды Кол выходил против парня, который целился в него из пушки. Успел. Пуля чиркнула по касательной. А выходил он против альфы. Той самой, из-за которой потом огреб столько проблем с законом, что по сей день стремно. Но это тогда… а сейчас – Олле. Грузовые лифты… хитрая маленькая омега. Он свалил вниз. Колин бы тоже свалил вниз. Но кто знает, что творится в мозгу Олле. Пинком распахнув дверь, Кол, перепрыгивая через несколько ступенек сразу, понесся вниз, не напрягаясь, так, как привык, почти пролистывая лестничные пролеты. Паркурщик он или где?.. Через две, три, пять ступенек, спрыгивая с самого начала пролета, распугивая техперсонал и курильщиков, вышедших втихую покурить в неположенном месте. Ботинки скрипели подошвами по гладкой плитке и чиркали совсем как кроссовки по полю баскетбольной площадки. На нижних этажах он притормозил, сбросил скорость, а последние два и вовсе скользил неслышной тенью. Лишь спустившись на самый нижний уровень, он остановился. Походил, мягко попрыгал, восстанавливая дыхание. Там, за дверью, ему потребуется вся его скорость и концентрация. И да… Олле БЫЛ там. Уже сейчас он чувствовал это по запаху. Чувствовал всем своим телом. Чувствовал, как если бы пульс Олле бился под его рукой. Волоски на руках встали дыбом, а в горле родилось низкое гортанное рычание. В склады спустились беты. Он чувствовал их по периметру, точно они пытались не выпустить Олле, загоняли как зверя в самое сердце лабиринта хранилищ, наверняка не зная, ГДЕ он находится. А вот Колин знал. И потому – уверенно пошел вперед, как пес, пущенный по следу. Склад были огромен. Тусклый свет еле освещал ангар, в котором стояли контейнеры и ящики, рефрижераторы и пустые коробки. Гулкое эхо разносило по помещению гудение ламп и работающих моторов холодильников. Здесь даже дыхание казалось слишком громким. Олле… Где-то на другом конце хлопнула дверь, и рассыпались дробью звуки шагов. Два, четыре, шесть… Группа захвата? - Олле, - приглушенный голос был незнаком. – Олле, тебя отец ищет. - Отец? – ЭТО Олле? Вот эти вот холодные мурлыкающие нотки – это Олле? Звучит в голосе шорох стали. – Или вы? Где он? Голос заполняет ангар и не понять где его источник. Метнулась вдали тень, и тут же раздался выстрел. - Не стреляй!! - Не подходи ко мне. – Это спокойствие в голосе… Колкое, как кромка льда. – В следующий раз я не промахнусь. - Все. ВОН!.. – Колин. Это уже не шорох, это лязг металла о металл. Властный, полный холодной ярости. Голос истинной альфы. Он даже не приказывал, он вынуждал к подчинению всех без разбора. И бет, и даже альф. Будто обладателю этого голоса право подчинять и повелевать было дано от рождения, раз и навсегда. – В МЕНЯ тоже не промахнешься, Олллллле… - Колин покатал имя на кончике языка, как тающую карамель. Вкусно. Какая замечательная омега… Снова шорох чуть в стороне, метнувшаяся тень, рывок в сторону, уходя с линии гипотетического огня. Успеет или нет, но подставляться не стоит. А тело действует не на осознании. На чистых инстинктах действует. Рывок. Перекат, полный присест с упором в пол за углом. Так, чтобы не видели, не пристрелили ненароком. Напряженные беты или… Олле. - Где ты, Олллллле… иди ко мне… - вдоль позвоночника по спине волнующая щекотка. Стекает вниз, наливаясь внизу живота жаром. Томительным, плавящим кости жаром. - Ты тоже меня хочешь, Кол? – голос Олле звенел и не понять от чего. От нечеловеческого напряжения или возбуждения омеги в течке. – Хочешь? – щелчок взводимого курка показался оглушительно громким. – Тогда иди и возьми. Если осмелишься. – Он смеялся. Смеялся открыто, нагло, вызывающе. Дразнил, играя голосом, позволяя звучать в них бархатным ноткам. Словно всполохи алых маков на черном. – Хочешь быть у меня первым, Колин? - А ты моим быть хочешь? – Не приказ и не веление, но в голосе Колина была все та же властность. Она никуда не делась, только облеклась мягкостью и нежностью. Настоящей, неподдельной нежностью. Альфа чуяла омегу. Альфа никогда не причинит настоящей боли омеге. Он там, среди контейнеров, расставленных на поддонах. Пойди и возьми. Огрызающегося выстрелами. Кстати… минус четыре патрона. Осталось восемь. А расстояние между контейнерами значительно меньше расстояния между домов. Для прыжка так и вовсе не расстояние. Отшаг, крохотный разбег, и он с легкостью втянул себя на первую горку ящиков, стянутую пленкой и металлическими полосами, для придания жесткости конструкции. Сверху видно лучше. Вон он. В середине. На пятачке пятью контейнерами дальше вглубь помещения. Колин пригнулся, стараясь дышать не слишком глубоко. Запах вышибал остатки самоконтроля. Манил. Звал. Вот я, возьми меня, если осмелишься… - Ты же хочешь меня, Олле… я чувствую… прекрати дурачиться, нежный мой, иди ко мне… Прыжок, перекат и он вцепился в оплетку, затормозив собственное движение, едва не сверзившись с контейнера. Слишком мало места для ТАКИХ маневров. - Твой? - Олле повернулся на звук его голоса. Склонил голову к плечу, жарко и зло улыбаясь. - Только МОЯ альфа получит меня. - Тогда… давай поиграем, - выдохнул Колин и рывком ушел на следующий контейнер. Просто взять и свалиться на него нельзя. Правда пристрелит. Чтобы понимать это, его выдержки еще хватало. Но рефлексы мало-помалу перетягивали все на себя. Догнать. Обезоружить. Сделать своим. …Ближе на несколько шагов. Беты замерли, не шевелясь. Кажется, они даже забыли, как дышать. И никто из них не поднял оружия. Хорошие беты. Значит никто из них не получит по… не важно… Прыжок и вышибает дух от близости, от запаха, от звука дыхания. Еще прыжок. На сей раз в сторону, чтобы не показывать насколько близко. - Брось пистолет, Олле. Смирись с тем, что ты МОЙ. Олле рассмеялся. Красиво, звонко, томно. Крутанулся на месте и ушел вдруг в тень. - Кооол... Это уже скучно. Вы все смотрите на меня, и у вас стекленеют глаза и текут слюни. Мой запах сводит вас с ума. Свободная омега - сладкая омега, да, Кол? Скольких таких, как я ты поимел в своей Калифорнии? Я не собираюсь становиться одним из них. - Тебе полегчает, если я скажу, что не спал с омегами, Олле? – не рисуясь и ни капли не солгав. Именно так. Ни с одной омегой. Это было ненужно. Это было лишним. Это было… невозможно. До сих пор. – У меня не стекленеют глаза, Олле, но ты ведь и так знаешь. Иначе я пер бы на убой, как баран… Все. Хватит слов. Колин рванулся, снова перекатился по плоской «крыше» очередного контейнера, оказываясь практически над головой Олле. Можно как угодно долго играть в кошки-мышки. Но пора заканчивать. Нельзя свешиваться. Нельзя прыгать вниз, сталкиваясь лоб в лоб. Он соскользнул сбоку. Тихо, неслышно. И почти пополз, перебираясь у самого пола, настигая неотвратимо. Олле был. И сжимал пистолет красиво, правильно сжимал. Не по-киношному. Только это не поможет. Рывок… Пальцы с силой сжимают запястья, отводя оружие, и не жалея выкручивают руки. Раз, другой ударить хрупкой плотью о жесткий пластик контейнера, чтоб ослабели пальцы, сжимающие оружие. И тогда – губами впиться в губы, целуя, утверждая свое право. А когда пистолет с грохотом падает на пол – последним усилием запульнуть его под поддон. Бешеный, отчаянный рык превратился в стон. Олле дернулся с силой, выгнулся, еще сопротивляясь, но губы уже отвечали. Неумело, но страстно, жадно. Опустились ресницы, пряча огонь в глазах, а тело напряглось, кажется, до звона. Дробный стук шагов, замелькали вокруг темные тени, за плечом Олле появился силуэт, и Хэмсворт-младший вдруг обмяк, словно проваливаясь в сон. - Унеси его, - Том появился откуда-то сбоку, когда Юджин, одним быстрым движением отключивший Олле, принял в объятия оседающего парня. Бледный до синевы, Хиддлстон смотрел на Колина нечитаемым взглядом. - Спасибо за помощь, Колин. Но, думаю, нам всем лучше разойтись. Поднимайся наверх, я позабочусь об Олле. - Он мой, - хрипло повторил Колин, тем не менее отпуская Олле, хоть все внутри бесновалось и протестовало. Его за малым не трясло от возбуждения, в глазах мутилось, кровь шумела в ушах, и его альфа, внутренняя альфа выпустила клыки, глядя на старшую омегу. – Но я разрешаю вам позаботиться о нем… - Спасибо за разрешение, но я в нем не нуждаюсь, - усмехнулся Том. Он не боялся Колина, Но страх в нем был. Билась паника, почти ужас. А еще бешенство, от которого, казалось, даже прохладный воздух склада начал нагреваться. Его лицо было бесстрастно, похоже на посмертную маску, но костяшки сжатых в кулаки пальцев выдавали его состояние с головой. - Олле мой сын, а твой гон пройдет. Прими холодный душ и успокоительное. - Он развернулся и неторопливо направился вслед за Юджином, на ходу отдавая приказания об отмене общей тревоги. *** …Тома затрясло, когда он вышел из лифта. Прислонившись к стене, он зажмурился, судорожно дыша и пытаясь взять себя в руки. Но память, словно издеваясь, раз за разом демонстрировала застывшую картинку-кадр. Прижавшиеся друг к другу тела, слившиеся губы. Олле... и Колин. «Он мой. Но я разрешаю вам позаботиться о нем». Том бы заткнул уши, но это не изгонит голос из его головы. Так похожий на голос Криса, так… Словно Олле и, правда, омега Колина. НЕТ!! Нет… Они братья. Пусть не он – отец Колина, но они все равно братья. Нельзя так, это невозможно, нет! Вот только… Олле отвечал. - Том. – Юджин появился незаметно. – Он пришел в себя. Думаю, тебе лучше вернуться к нему. - Что с ним? – Том вскинулся, мгновенно выкидывая из головы прочие мысли. - Кажется, в истерике. Мои ребята еле держат его, но они тоже не железные. - Принеси успокоительного. – Том потер лицо ладонью. – И убери оттуда своих мордоворотов. - Том… - Он мой сын, - жестко оборвал его Хиддлстон. - Да, прости, - Юджин опустил взгляд. – Я вернусь через пару минут. Том только молча кивнул и направился к комнате Олле, краем сознания отмечая, как Юджин бормочет в переговорное устройство, убирая охрану с постов. …Дверь была тяжелой, широкой, и сердце Тома в который раз сжалось от вины. Он запирает сына под замки так, словно тот чудовище. - Олле… - переступив порог, Том захлопнул за собой дверь и невольно вздрогнул от полного боли и отчаяния крика. - ОТПУСТИ!! – Олле бился на кровати, пытаясь высвободить связанные широкой лентой запястья. Растрепанные волосы, лихорадочный румянец на щеках. И больше нет пустоты в глазах. Лишь огонь, всепожирающее пламя. - Нельзя, - Том в два шага преодолел расстояние до кровати и опустился на край. – Нельзя, маленький, потерпи… - ему никогда не было так страшно, как сейчас, когда он отводил от покрытого испариной лба влажные прядки. - Отпусти, папа… - Олле затих, но лучше бы он кричал. Мольба в глазах и почти смертельная тоска рвали сердце. – Отпусти к нему… Он нужен мне, папа. Только он нужен… Том сглотнул и поджал губы. - Он не твоя альфа, он твой брат, - Хиддлстон дотянулся до стоящей у постели чашки с ледяной водой, отжал мягкую ткань и провел по пылающему лбу сына. Тот застонал и выгнулся, зажмурившись. - Он – моя альфа. Я знаю, папа. Я чувствую. Моя половина. Папа… Мне больно… - Дыхание Олле рвалось со всхлипами, и Том, откинув тряпку прочь и отвязав его руки, сгреб сына в охапку, прижимая к себе. - Маленький мой… - Как мне защитить тебя, как спасти? Том гладил его по волосам, плечам, убаюкивал, как в детстве. – Потерпи. Это всего лишь гормоны. Вы оба молоды, горячи. Ты ошибаешься, ребенок, вы оба ошибаетесь. Он не твоя альфа, а ты – не его омега. Потерпи, надо лишь чуть-чуть подождать… - Он говорил и говорил, шептал, чуть ли не воя сам, когда болезненно стонал Олле, мечась, словно в лихорадке. Юджин появился бесшумно. Дождавшись разрешающего кивка, подошел к кровати, ловко сделал инъекцию и вышел, почти вылетел с перекошенным лицом, когда вскрикнул Олле от укола. - Тш-ш-ш… все хорошо, малыш, все хорошо, - Том глотал слезы и кусал губы, мечтая о чуде. Что угодно, только бы облегчить боль своего ребенка. - Не уходи… Только не сейчас. Пожалуйста… папа… - когда начало действовать лекарство, Олле вцепился в его рубашку, и Том опустил ресницы, пряча в глазах отчаяние, вину и боль. - Не уйду, – он мягко уложил дрожащего сына, накрыл одеялом и вытянулся рядом, обнимая крепко. – Я всегда с тобой, Олле. – Мягкие прядки скользили меж пальцев. – Мой малыш… Мое солнце… * - Где он? – хмуро спросил Крис, едва Юджин ступил на порог кабинета. - Том остался с Олле. Колин, насколько я видел, у себя… - Ю помялся, совсем как Чак, прежде чем вывалить самые гадостные новости, точно эта заминка может сгладить или спасти ситуацию. – Послушай… - Я видел запись, Ю, - прервал его Крис. Сейчас он грел в ладонях пузатый коньячный бокал и никак не мог заставить себя поставить его на стол. Пока руки хоть чем-то заняты, он чувствовал себя уверенно. Правда, всегда есть шанс, что тонкое, как мыльный пузырь стекло лопнет в руках или разлетится фейерверком осколков. Крис внешне был спокоен. Но только внешне. Альфа-Хэмсворт был готов расстрелять обойму в стену, лишь бы успокоить внутреннюю бурю. Альфа-Хэмсворт был в бешенстве. И полном раздрае. И впервые за многие годы понятия не имел что делать. - Ты же знаешь, это может быть не так. Это может быть ошибка. И Олле на самом деле… - Ю, ты отличный парень, очень умный, исполнительный и чертовски проницательный. Но я – старшая альфа клана, и я по запаху могу определить настроение своего сына… всех своих сыновей. И Тома. И Гаррэтта. И даже твое. И я знаю, что почувствую, если войду в комнату Олле. Или Колина. То, что они – пара. - По запаху? Но тебя там не было. - Я услышал это по голосам… - По голосам? – выгнул бровь Юджин. - По голосам, - кивнул Крис. – У Колина не обычный гон свободной альфы, иначе он бы себя не контролировал совсем. А Колин контролировал. Каждый шаг. На пределе, но… будь у Колина гон – никто не посмел бы отобрать у него Олле… он… - голос Хэмсворта дрогнул, но он стоически продолжил. – Он взял бы его там же, на месте. Это не гон. Я так же вел себя, когда пытался завоевать Тома. Жесткий самоконтроль, каждый шаг, вздох, каждое слово. - А Олле? - Олле признал его, - Крис пригубил коньяк и закурил. Глубоко, до головокружения затягиваясь ароматным дымом дорогих сигарет. – Олле признал его альфой. Никого не признавал… Вспомни скольких он чуть не угробил. Он чуть не убил меня, тебя и даже Йена… Крис судорожно выдохнул, поднялся и принялся мерить шагами кабинет, проходя от одной стены к другой. Размеренно и ровно, дымя сигаретой, балансируя бокалом. - Отдать Олле Колину? Маразм. Не позволить ему быть со своей альфой – убийство. Они братья. И еще альфа и омега. Господи… за что мне это? За то, что не удержал Эйдана? За то, что не отпустил Тома?.. – Он залпом допил коньяк и глубоко втянул воздух, насыщенный ароматом озона из системы очистки. - Поговоришь с ним? - С Колином? Нет. Не сегодня. Сегодня у него в крови гормоны. Завтра он будет спокойнее и адекватнее, - покачал головой Крис. – Меня беспокоит Том. Он может перенервничать и сорваться. На него и так столько всего свалилось. - Тогда иди к ним. Я вколол Олле успокоительное. Ты нужен там. - Да… нужен. Знаешь, было бы справедливо, если бы лет двадцать с небольшим назад меня таки угробило «Пеплом»… - задумчиво протянул Крис, обернувшись к Юджину уже от порога. - Чак так не считает. Том, Олле и остальные – тоже, - невесело хмыкнул Юджин. – Иди, я присмотрю за Колином если что… - Доброй ночи, Ю, - кивнул Крис и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. - Доброй ночи, босс… * …Холодный душ помогал слабо. Безумный коктейль адреналина и гормонов жарил так, что Кола колотило даже под потоками холодной воды из распылителя. Вкус мягких губ все еще чувствовался на губах, как и ощущение сильного тела, прижимающегося к нему. Всего миг, но этого хватило чтобы понять: мой. МОЙ. Всего только три тяжелых удара сердца, два жадных вздоха и один поцелуй. Они братья. И Колин прекрасно отдавал себе отчет в том, кого целует, вжимая в жесткую стенку контейнера. Олле. Омегу. Брата. Единокровного. Этого не должно быть. Это вообще не должно было произойти. Это порочно до последнего вздоха. Но именно так и выходит. И именно это кажется правильным. Он отпустил свою омегу потому что посчитал, что нельзя брать его там. Омега достойна лучшего. А он лучшее в данный момент предоставить не может. Омега достойна не просто тупого траха. Омега достойна того, чтобы заниматься с ней любовью. Омега. Его омега. Он отдал Олле отцу. Но Том далеко не в восторге от того, что увидел. И это ясно как божий день. Что ж… старшей омеге ПРИДЕТСЯ смириться. Равно как и Крису. Любопытно, Йен явится пытаться устроить ему разборку с мордобоем? Если явится… что ж, тем лучше. Напряжение никуда не делось. И еще… Йен в отличие от его омеги ему не брат. * Напряжение чуть ушло, когда Олле забылся тяжелым беспокойным сном. Пару долгих минут Том просто лежал рядом, обнимая его и ни о чем не думая, а потом заставил себя разжать руки и выпустить сына. Нужно подняться и сказать Крису, чтобы сегодня тоже не ждал. Эту ночь Том проведет рядом с Олле, карауля его сон и состояние. Поговорить бы, но сил нет. Плещется внутри черное отчаяние, тупая боль сводит тело. Как хочется уснуть, а завтра проснуться и понять, что это ему только приснилось. Том склонился к сыну, отвел от бледного лица прядку. Его малыш… Родившийся вопреки всему. Том знал, что легко не будет, но даже не представлял себе, насколько невыносимым будет чувство вины и страх за сына. Свою первую течку Олле пережил легко, а потом… Том водил его к Аммари и другим врачам, коих, благодаря его стараниям, в городе стало гораздо больше, но никто из них не мог помочь. «Он не такой, как все, Том, - Аммари – постаревший, но не потерявший ясность ума и профессионализм, смотрел на него с искренним сочувствием. – «Пепел», воздействию которого подвергся Крис, изменил его, усилив влияние генов отца-альфы. И некоторые инстинкты развиты в нем сильнее, чем у остальных и именно они доминируют в течке, отключая сознание. Он никогда не станет тем, кто в течке отдается любой встречной альфе, скорее, он убьет ее, если та попытается заявить на него свои права. Только ЕГО альфа, Том. Только та, которую он признает своей. Он будет защищать себя и свое тело до того момента, пока не встретит ее. И для него будет лучше, если это случится, как можно раньше». Том только зубами скрипнул, вспомнив эти слова Аммари. Он все понимал, кроме одного. КАК?! Почему Колин?! Может, это действительно ошибка? Том встал с кровати, потирая затекшую шею, аккуратно раздел Олле и укрыл его одеялом. - Спи, мой маленький… Дверь приоткрылась, и в комнату скользнул Крис. Как всегда неслышной тенью. Он приходил иногда, когда Олле вот так же спал под действием лошадиной дозы успокоительного. Устало улыбнувшись Тому, развернул его спиной к себе и принялся аккуратно массировать плечи и шею, разминая затекшие мышцы. - Как он?.. Как ты?.. – шепотом в самое ухо, так, чтобы слышал только Том, чтобы не потревожить вынужденного сна сына. - Плохо, - Том не стал делать вид, что все в порядке. Хотелось огрызнуться, показав зубы, но... - Ты ведь уже все знаешь, да? Твой сын... он слишком сильно похож на тебя. Ты никогда не вел себя так со мной, но я и не был твоей омегой. Олле плохо. Ему больно. Он просил меня отпустить его... к нему. Но они братья, Крис. Братья. Скажи, что нам делать теперь? Крис с нежностью коснулся губами его затылка. - Он мой сын. И я не могу отправить его прочь, едва обретя. Но и Олле – мой сын. Знаешь, мне кажется, что мы прокляты. Если бы я нашел силы удержать Эйдана. Если бы я был честен и нашел силы отпустить тебя к Дэвиду. Ничего бы этого не было. Но и Олле не было бы тоже… Мы убьем его, если не отпустим к альфе. Но Колин… господи… они единокровные братья. Не родные и не… Он ведь даже Йена не подпускал… - Это может быть ошибкой. - Том нахмурился. Отпустить? Отпустить его к Дэвиду? А разве он, Том, этого хотел? - Они сводные братья, их гены близки, но не идентичны. Они действительно могли ошибиться. Я... увезу Олле. Ненадолго. Время все расставит по местам. И я еще поговорю с Аммари. Но я не отдам Колину Олле. Не сейчас. Нет - пока не буду уверен, что это - не ошибка. И не потому что Колин, а потому что БРАТ. - Я знаю, - Крис перестал массировать его плечи и крепко обнял за талию, притягивая к себе, носом зарываясь в пряди волос. Так хорошо. Хотя бы на минуту пусть снова все будет хорошо. – Я люблю тебя, Том. Очень люблю. Все эти годы любил каждую минуту. - Тогда ты поможешь мне? Я поговорю с Олле, но с Колином должен говорить ты. - Том накрыл ладонями его руки, выдыхая и глядя на спящего сына. Он столько пережил, чтобы у них родился Олле... - Я не могу его потерять. - Том потерся затылком о плечо Криса. - Я не хочу, чтобы снова все начало рушиться, как тогда... Я не хочу терять никого из вас. Я так этого боюсь. - Хочешь уехать за город? - Объятия чуть сильнее и тоска в голосе. - Я просмотрел запись, Том... Несколько раз на повторе просмотрел. Они оба не притворялись. Олле - потому что не мог. Колин... тоже. Колин не в гоне, Том. Но я понимаю. Я поговорю с ним. - За город, в другую страну, хоть к черту на кулички, – с тоской выдохнул Том. – Ты слышал, как разговаривал со мной Колин. Как альфа. Альфа о своей омеге. Но я не могу, не хочу верить. Когда-то… мы тоже ошиблись. Я не хочу, чтобы наши дети повторили эта нашу ошибку. Им всего восемнадцать, Крис. Всего восемнадцать. - Что если мы сейчас с тобой ошибаемся? Если держать Олле вдали от его альфы - он начнет... чахнуть. Я видел Эйдана... кровь носом, головокружение, тени под глазами. Я не хочу этого для Олле. - Эйдану было почти тридцать, – Том развернулся к нему лицом и уткнулся носом в его грудь. – Я просто должен знать. Должен убедиться. Если мы не ошибаемся, вдали друг от друга они сами поймут это. Если же нет… Это страшно и неправильно, но я хочу, чтобы мой сын жил. - Тогда езжайте за город, в дом, - Крис погладил его по волосам и глубоко вздохнул. - Я распоряжусь, чтобы там все подготовили к вашему приезду. Черт... я с ума без вас сойду. - Все будет хорошо, – Том поднял на него глаза. – И ты можешь приезжать иногда. Течка закончится скоро. - Я смогу приезжать, - легкое касание губ. - Мы начали проект со Старком. Серьезный проект. С выходом на правительство. Черт, как же все не вовремя. - Это никогда не бывает вовремя, – Том обласкал пальцами его скулы. – Сегодня я останусь здесь, с Олле. А тебе нужно отдохнуть. - Отдохну, - невесело улыбнулся Крис и бросил долгий взгляд на постель, где спал Олле. Усталое лицо, лихорадочный румянец медленно угасает. Длинные подрагивающие сквозь сон ресницы. - Как же я вас люблю... - Он знает. Чувствует. Можешь подойти к нему. Теперь, думаю, это безопасно, – Том грустно улыбнулся. Крис отпустил его и, подойдя к постели, опустился на колени у изголовья. Ласково отвел со лба мягкие светлые прядки и губами коснулся виска, прикрыв глаза. Щемящая болезненная нежность. Да, безопасно. Его запах немного изменился. Совсем чуть, чтобы понять: изменения начались. И этого не остановить. - Все будет хорошо, малыш...