Пепел крыльев ангела: Проклятое поколение

- Том? – Эйдан нагнал неспешно идущего по дороге мужчину и легко тронул его за руку, привлекая внимание. – Том Хиддлстон… Том вел себя странно. Очень странно. Совсем не так, как вел бы себя человек, которому откорректировали воспоминания. Во всяком случае краткосрочные. Том выглядел совершенно дезориентированным. Как будто потерялся. Совсем потерялся. - Это я, Эйдан. Эйдан Тернер. Ты помнишь меня?.. Недоуменный взгляд в ответ заставил его вздрогнуть. И ни тени узнавания. Эйдан почувствовал, как из всех пор его тела выступили крупные горькие бусины холодного пота. Том его не помнил. А это значит, что он снес всю свою память. Говоря компьютерным языком – отформатировал себя. - Я омега… мы с тобой были знакомы. - Знакомы? – Том словно прислушался к себе, а потом виновато улыбнулся. – Я тебя не помню, извини. – Он каким-то отчаянно-беззащитным жестом сунул руки поглубже в карманы, а потом отвернулся и пошел… куда-то. Судя по всему, он плохо понимал, куда именно идет, если вообще понимал. Опустив голову, подняв плечи – он словно пытался стать как можно менее заметным. Эйдан в три больших шага нагнал его. Останавливать, правда, не стал, вместо этого скорректировал движение в небольшое уютное кафе по дороге. Так он не испугается. Среди людей с незнакомцем он будет чувствовать себя в большей безопасности. Эйдан взглядом отыскал в помещении дальний столик у стола, и, усадив Тома, присел сам, напротив, чтоб смотреть в лицо. - Ты ведь никуда не торопишься, я так понимаю… - Вряд ли человек после коррекции куда-то спешит. …Когда вчера Хиддлстон приехал в эту клинику – Эйд глазам своим не поверил. Вопившее вот уже сутки чувство внутренней тревоги не унималось. Именно оно не позволило Эйду улететь еще накануне вечером. Именно оно вынудило тенью следовать за Томом, не попадаясь на глаза, но и не упуская из виду. Слишком потерянным тот выглядел. И слишком решительным. Отрешенно-решительным. Когда корректируют краткосрочные воспоминания – день-два – никаких последствий для психики это не вызывает. Потому и отпустили Тома быстро, почти сразу. Вот только что-то пошло не так. Почему Том решился на столь радикальный шаг? Неужели этот разговор так на него повлиял? Или… мысль о ребенке. Его, Эйда, ребенке?! Том боялся, что расскажет обо всем Крису, или… - Извини, что похищаю тебя у всего мира, - Эйд попросил принести два чая, каких-нибудь снеков и вернул все свое внимание собеседнику. – Ты… мы разговаривали с тобой пару дней назад. И разговаривали о теме, о которой ты, кажется, решил забыть. Напоминать не буду. Спрашивать о причинах поступка – тоже. Ты их просто не помнишь. Я хочу только сказать тебе, что я твой друг и что не позволю приключиться с тобой никакой беде. И хочу помочь тебе. Я не понимаю тебя, но хочу помочь. Но сначала задам вопрос: что ты помнишь о себе? - Помню? – Том обнял кружку обеими ладонями, глядя на столешницу. – Ничего. Но у меня в кармане есть документы на имя Томаса Уильяма Хиддлстона. И ты зовешь меня Томом. Значит, меня зовут Том Хиддлстон. Я это знаю. Но не помню. Как и пин-код своей кредитки, номер страховки и код от телефона. – Он вскинул голову, оглядываясь даже не с любопытством – с усталостью, уничтожить которую, как оказалось, не смогла даже потеря памяти. – Ты говоришь, что я хотел что-то забыть. Значит, мне не стоит это вспоминать. - Не стоит, - кивнул Эйдан, чуть ли не воя про себя. Забыл все. Все что помнил. И ведь претензию к клинике не выставишь. Все пациенты подписывают кучу документов. - Когда-то, много лет назад ты спас мою жизнь. А я спас твою. У нас с тобой много общего, еще больше различного. Но я не могу оставить тебя одного. - Я не знаю тебя, - Том его не боялся. Не сторонился. Похоже, что ему просто было все равно. – Я хотел забыться после разговора с тобой. И вряд ли это что-то хорошее. Почему я должен верить тебе сейчас? Все, что я знаю о тебе – это имя и то, что ты омега. - Я могу рассказать тебе все. Исключая новость, которая настолько выбила тебя из колеи, что ты... решился на этот шаг. Я расскажу, и тебе дальше решать, что делать со своей жизнью, - Эйдан отпил из своей чашки и глубоко вздохнул. Аромат выпечки и кондитерской его успокаивал, в отличие от запахов готовящейся еды в ресторанах. Здесь, по крайней мере, его не тошнило. - Ты должен знать, куда тебе возвращаться и к кому. Я расскажу что знаю, без точек зрения, как рассказывал когда-то своему сыну. У меня, как и у тебя есть ребенок. Так что да, тебе есть о чем задуматься и что вернуть. - У меня есть ребенок? – губы Тома дрогнули в намеке на улыбку, а в следующую секунду их уголки опустились. – Я не помню. Значит, у меня есть семья? Или… нет? - Двое сыновей. Совсем взрослых и очень красивых. Очень сильных, таких же, как ты, - улыбнулся ободряюще Эйдан. - Одного зовут Йен. Он старший. Твой и твоей истинной альфы, Дэвида Гаррэтта. И Олле. Младший. Твой сын и сын твоего мужа. Криса Хэмсворта. - Моей альфы и моего мужа? – Том недоуменно нахмурился. – У меня есть альфа и муж? Ты смеешься надо мной? Два сына от двух мужчин, альфа и муж? – В глазах Тома полыхнуло и погасло. – Тогда почему я не с ними? Почему здесь ты, а не они? И кто тогда ты? - У тебя была весьма насыщенная жизнь, - вздохнул Эйдан. - И на то, чтобы все узнать тебе потребуется не один час. Поэтому я предлагаю перебраться в твой номер. И я все расскажу. С самого начала. А начало, между прочим, от сегодняшнего дня отсрочено на двадцать лет. - Не уверен, что хочу что-то знать. – Том покачал головой после недолгого раздумья. – В номер? Так я живу в отеле? - В этом городе - да. В Хэллфайре, твоем родном городе, твой муж выстроил для своего клана и своей семьи две башни. Их в городе называют «Альфа и омега». Однажды ты рассказывал мне, как повстречался с Крисом. И как он завоевывал тебя. Как ты влюбился в него и как вы были вынуждены скрывать, что ты разрабатываешь для него большую часть операций. Ты спас жизнь его младшему брату, а я тебе страшно завидовал, потому что у тебя были те, ради кого ты жил и кто за тебя, не задумываясь, отдаст жизнь, - Эйдан почувствовал, как у него задрожали руки. - Ты должен вспомнить и должен вернуться, Том. Тебя там ждут. - Каких операций? Кто я вообще такой? Почему я уехал? И… почему я не хочу возвращаться? – Том смотрела на него странно. Устало, почти обреченно, лишь с долей интереса в потемневших глазах. - Лучший аналитик Хэллфайра и всего побережья - Эйд локтями оперся о стол и подпер голову кулаками. - Когда мы с тобой говорили в последний раз, ты сказал, что хочешь вернуть прежнего себя. Такого, каким ты был когда-то. Уж прости, но процитирую тебя же. «А ведь когда-то я трахался прямо на скамейке в парке и мне было все равно, кто и что подумает», - сказал мне ты. И еще добавил, что охране Криса пришлось потрудиться, чтобы выловить всех, кто снимал вас на телефон, - Эйд болезненно зажмурился. Говорить об этом было тяжело почти физически. Брови Тома взлетели вверх, а потом он рассмеялся. Чисто, весело, без наигранности и фальши. - Наверное, это было весело. – Смех стих почти сразу, и улыбка сменилась гримасой боли. Том с силой потер лоб, дыша медленно и размеренно. – Этому ты тоже завидовал? Так кто же ты? - Думаю, о моем существовании ты с радостью забыл бы. Собственно, забыл. Меня зовут Эйдан Тернер. И когда мы с тобой впервые встретились, ты знал меня как вора и взломщика по прозвищу Ирландец. Я родился и вырос в Дублине. В Штаты сбежал, когда мне исполнился двадцать один год, - слова Эйд фильтровал старательно. Еще раз напоминать Тому о том, КАК именно они связаны - не стоило. Равно как и говорить о ребенке. Лишнее это. - Некоторое время я состоял в Клане. И даже исполнял обязанности брата Криса и его омеги. Спустя почти три года - ушел. У меня были на то причины, но о них тебе тоже лучше не помнить. Меня никто не прогонял и не выставлял насильно. Ушел я сам. И приказа о моей поимке не последовало. - Поимке? Ты сказал, что был вором. Ты что-то украл у Клана? – глаза Тома затуманились. - Скорее я оказался Клану не нужен - пожал плечами Эйд. - Вот и ушел. Не видел смысла оставаться там, где был лишним. - Тогда почему ты здесь? Если ты ушел из Клана, почему ты здесь, со мной? Если ты говоришь, что я бы с удовольствием забыл тебя, почему хочешь помочь? - Потому что ты небезразличен мне. Два человека, кого я любил в своей жизни - мой сын и ты. Потому что это из-за моих слов ты решился на коррекцию памяти. А я хочу вернуть тебе твою жизнь. - Где твоя альфа, Эйдан? Где твой сын? – Том вскинул на него взгляд, смотря неожиданно тяжело. Почти также смотрел Том, еще ТОТ Том. - В Хэлле, - медленно ответил Эйд. - Моему сыну восемнадцать, он учится в университете Хэллфайра и у него уже есть омега. Так что он больше не нуждается во мне. Как и моя альфа. Том медленно опустил ресницы, поджав губы. - Спасибо за информацию. Пожалуй, мне этого хватит, - он вытянул из кармана пару смятых банкнот и немного мелочи, пару секунд недоуменно рассматривал это «богатство», а потом просто высыпал это все на стол и поднялся. – Удачи, Эйдан Тернер. Спасибо за помощь, но я, пожалуй, пойду. – Он повел плечами так, словно тонкое кашемировое пальто было ему мало или неудобно, а потом развернулся к двери и, сунув руки поглубже в карман, направился к выходу. - Том! - Эйдан вскочил и нагнал его у выхода, снова подхватил за руку. - Позволь мне отвезти тебя в Хэлл. Твои сыновья, твой любимый мужчина, твоя семья и твоя жизнь, позволь им к тебе вернуться. Пожалуйста, Том. - Я не помню свою жизнь. Ни своих детей, ни мужа, ни альфу. И не уверен, что они будут рады видеть того, кто даже не знает, как их зовут. Они чужие для меня, – в серых глазах застыла тоска. Смертельная, холодная тоска. Ни эмоций, ни чувств, ни мыслей. Он был похож на бесплотную тень. - Просто вернись к ним. Благодаря тебе в Хэлле построили исследовательский центр. Ты рассказывал мне о нем. Тебе помогут, Том. Ты вспомнишь. А может... это шанс для тебя. Влюбиться снова. В своего мужа. Или в альфу, - Тернер смотрел на него почти с мольбой, будто от этого зависела его, Эйдана, жизнь. Том поднял лицо к небу, глядя на проплывающие по нему облака. Какие мысли крутились сейчас в его голове? Думал ли он, что ему делать дальше? Пытался вспомнить? Или просто смотрел, наблюдая за тем, как облака меняют форму? - Не сейчас, - еле слышно выдохнул он еле слышно и чему-то улыбнулся. Закрыл глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Я хочу в театр, Эйдан. Я любил театр? Мне кажется, что да. - И Шекспира, - в улыбке Тернера была искренняя радость. И облегчение. А чего больше - сам Бог не разберет. - У вас прекрасный вкус, мистер Хиддлстон. Том рассмеялся. Легко, светло… свободно. - Тогда я хочу в театр. А потом – в Луна-парк. Я видел там колесо обозрения. Мне кажется, оттуда вечерний город должен быть особенно красивым. Не знаю, но, кажется, мне нравится высота. - Ты не будешь против, если я составлю тебе компанию? – с надеждой посмотрел на него Эйдан. – Когда-то ты водил меня в театр. Это было интересно. Ты читал партии героев куда выразительнее, чем актеры. Я верил даже твоей Джульетте. - Чтоб щедрой быть и вновь тебе отдать; Но я - чего желаю, тем владею! Во мне - как море безгранична щедрость И глубока любовь: чем больше я Даю тебе, тем больше я имею... Любовь и щедрость - обе без конца, - продекламировал Том с выражением, а потом опустил голову, с грустью глядя на спешащих мимо них по своим делам людей. – Я помню Шекспира, но не помню, как меня зовут. Наверное, я был жутко занудным типом. Он менялся. Неуловимо, но как-то слишком быстро. Тоска все еще была в его глазах, и уголки губ были опущены, но морщинки исчезали с чистого лба и лица, словно забыв о проблемах и хлопотах, которые не давали ему расслабиться, Том скидывал с плеч прожитые годы с их переживаниями. И оттого ежился, поводя плечами, что старый костюм, костюм из той, прошлой жизни, жал и давил, не давая выпрямиться, освободиться до конца. - Сначала я хочу переодеться, - наконец высказал свое желание Том, которое читалось в его жестах практически с самого начала. – Что-нибудь менее пафосное и громоздкое. Ты не очень торопишься? - Я могу проводить тебя в твой отель и до твоего номера. И даже быть с тобой. Я никуда не спешу. Мне некуда спешить, и вообще, как говорили древние - festina lente - спеши медленно, - Тернер кивнул. - А вообще тебе идут куртки-косухи и кожаные штаны. И джинсы с рубашками или футболками. Тебе к лицу все. - Кожаные штаны? – Том посмотрел на него с изумлением. Словно не мог представить себя в такой одежде. – Я ходил в кожаных штанах? – в глазах засияла улыбка. – А, знаешь, мне нравится эта идея. По крайней мере, от джинсов я бы не отказался. - Тогда идем, - Эйд двигался с удивительной грацией, и как жаль, что скоро она исчезнет. Совсем исчезнет, уступив место осторожным перекатываниям из шага в шаг. Но это та цена, которую он готов был платить за первый вздох, первый крик, первую улыбку пока что своего не рожденного ребенка. Они прошли несколько кварталов, оставшихся до отеля, вошли в холл. Ключ просить не пришлось, он был в кармане пальто Тома, а охрана знала их обоих в лицо. - Ну вот, - выдохнул Эйд, когда лифт остановился на нужном этаже. - Почти пришли. - Зачем мы здесь? – Том настороженно осматривал холл и коридор, уходящий с бесконечность. - Пытаюсь загладить свою вину. Я виноват перед тобой, потому что из-за меня ты сделал то, что сделал. Я хочу помочь тебе... ты просил меня помочь тебе. Заставить этот город вздрогнуть, взорвать танцпол, произвести фурор в каком-нибудь ночном клубе. Ты этого хотел, - как можно спокойнее ответил Эйдан. - А здесь мы для того, чтобы ты переоделся. Ты остановился в этом отеле. В номере с видом на парк. Он в конце коридора. А потом мы пойдем в театр. И в луна-парк. - Остановись, пожалуйста, - Том смотрел на него почти умоляюще. – Не говори ничего обо мне. Чем больше я узнаю, тем больше запутываюсь и сам себе кажусь безумцем. Нелогичным, странным безумцем. – Он с тоской кинул взгляд вправо. – Я не хочу ни о чем думать. Не сейчас. Я… наверное, еще не готов к ответам. Давай просто найдем этот номер, и я сниму с себя это проклятое пальто. - Как скажешь, - кивнул Эйд. Он точно свелся к одной простой функции: быть рядом. Рядом с Томом. Пока тот не вспомнит. Или пока его не найдут. А в том, что его будут искать - он даже не сомневался. У Криса терпения не хватит долго обходиться без Тома. Правой своей руки, любимого человека. Он взял Тома за руку и повел за собой, остановившись только у двери в номер. - Ключ у тебя, - тихонько подсказал он. Том кивнул, выудил из кармана карту и, открыв дверь, переступил порог номера, оглядываясь с любопытством и не оставившей его настороженностью. Сняв пальто в холле и, кажется, даже выдохнув облегченно, он бесшумно пошел дальше, осматриваясь. Покосившись на приготовленную сумку с вещами, обошел ее по дуге и замер перед столом, на котором лежал планшетник. Пару секунд о чем-то мучительно раздумывал, а потом все-таки потянулся к компьютеру. И отошел через секунду с разочарованием на лице: он не помнил пароля. Он изучал номер так, словно пытался найти что-то, понять себя, почувствовать. Но никаких личных вещей, кроме компьютера на столе и сумки с вещами не было. Том даже заглянул в холодильник и бар, но идеальный порядок ничего не мог ему поведать. К сумке Том подошел в самую последнюю очередь. Ничуть не думая о том, что брюки могут помяться, опустился на колени на пол, кончиками пальцев провел по замкам, материалу и поджал губы. Аккуратно расстегнул сумку и извлек лежащую сверху вещь. Ею оказалась строгая рубашка, и Том, погладив тонкий материал, скривился, отложив ее в сторону. Следом последовали еще несколько сорочек, белье, на которое Хиддлстон даже не взглянул, двое брюк и еще один пиджак. Каждую вещь Том осматривал, ощупывал, поглаживал, прислушиваясь к чему-то внутри себя, а потом, когда сумка опустела, сел на пол, съежившись, сжав руки коленями. - Оно… все чужое. Не мое. Я не могу этого надеть. И здесь нет джинсов. Если они мне нравились, то почему их здесь нет? – Он словно разговаривал сам с собой, сидя на полу и слегка покачиваясь взад-вперед. – Что со мной случилось? - А потом он вскинул голову, глядя прямо на Эйдана, улыбнулся болезненно. – Мои сыновья… Ты можешь их мне показать? Эйдан достал из кармана плоскую тоненькую панель телефона и, пролистав несколько слайдов, вызвал на экране фото - смеющийся юноша. Стильная стрижка каскадом, чувственные губы, очень тонкие нежные черты лица. - Это Олле. Твой младший сын. Ему недавно исполнилось восемнадцать. Мой сын на месяц старше него... Следующий кадр - высокий стройный светловолосый молодой человек. Очень серьезный и собранный, точно все его эмоции и чувства были скрыты глубоко внутри. - Йен. Твой старший. - Он протянул телефон Тому, показав как обращаться с его аппаратом. Том смотрел на дисплей, как зачарованный. Легко касался стекла, прослеживая кончиком пальца лица, улыбался со странной щемящей нежностью. Такой тоскливой, виноватой и болезненной. Закусил губу, сглотнул тяжело. - Я люблю их. Люблю, но не помню. - Зло вытер повисшую на ресницах каплю и отвернулся, стиснув телефон. – Я не смогу к ним вернуться. – Сжался, словно защищаясь, прячась от мира. – Зачем им отец, который даже не помнит, как их зовут? Какой же я тогда отец, если, даже глядя на их лица, все равно не могу их вспомнить? Я люблю их, но они… как чужие для меня. Эйд опустился на пол рядом с ним и осторожно обнял, привлекая к себе, погладил по волосам, пытаясь успокоить. - Конечно, ты их любишь. А они очень любят тебя. Ты их отец. Ты дал им жизнь. Они - самое дорогое, что есть у тебя. Просто ты забыл об этом. Но твое сердце помнит. И любит. Ты им нужен, Том. - Нужен тот, кого они знают. А я… другой. Не тот. Здесь все чужое для меня. – Он дышал тяжело, поверхностно, давя сухую истерику и пытаясь взять себя в руки. – И я не знаю, что мне делать. Я знаю, как меня зовут, но не знаю, кто я. – Он вскинул голову, глядя на Эйдана почти обреченно. – Каким я был? - Чутким. Проницательным. Мудрым. Светлым и темным одновременно. Чувствительным и чувственным. Немного безумным, в меру безбашенным. Ты разный. Ты как бриллиант со множеством граней, - Эйдан прижимал его к себе, губами касаясь виска. Когда-то, кажется, целую вечность назад, вот так же держал его Том. - Тогда почему мне кажется, что это – наказание? За что-то, что я совершил. – Том не искал ответа, не просил и требовал. Он словно разговаривал сам с собой, неосознанно прижимаясь к Эйдану, словно ища у него защиты и поддержки. – Мне больно от того, что я не могу вспомнить. Страшно от того, что я не хочу вспоминать. – Он зажмурился, утыкаясь лбом в плечо мужчины. Помолчал немного, тяжело дыша, а потом бесцветным голосом попросил: - Давай уйдем отсюда. И зайдем в какой-нибудь магазин. Эта одежда душит меня, я словно задыхаюсь. Пожалуйста, Эйдан. - Если хочешь, мы уедем отсюда совсем. Я планировал отправиться на Аляску или куда-нибудь на острова. У тебя будет время все обдумать и все для себя решить. Это - предложение. А сейчас, - Эйд осторожно отстранился, поднялся на ноги и помог встать Тому, - идем покупать тебе другую одежду. Том стиснул его руку, заглядывая в глаза: - Ты ведь тоже от кого-то бежишь. От кого-то или чего-то. - От своей альфы, - выдохнул Эйд. - Хоть он и отпустил меня на все четыре стороны. - Прости, - Том отпустил его руку и отвел глаза. – Я лезу не в свое дело. – Он окинул безразличным взглядом оставленный бардак, подумал немного и, захватив с собой лежавший на столе планшетник, с выражением искренней ненависти на лице надел пальто. – Пойдем? - Все нормально, - Эйдан поймал его ладонь и сжал ее, переплетая пальцы. - Все нормально. Я привык к этому. В смысле бежать, - улыбнулся он. - А не к тебе в моей жизни. Они покинули отель. Слишком быстро, наверное. Теперь бы поменьше мелькать на камеры. Но это уже из разряда фантастики. Нельзя таскаться по магазинам и хотя бы десяток раз не засветиться в объективах. Они подобрали для Тома и джинсы, и футболки, и даже подходящую куртку взамен чопорного пальто. И теперь Хиддлстон напоминал себя прежнего разве что строгой стильной стрижкой. А еще он снова начал улыбаться. Не отстраненно-вежливо, а светло и солнечно. Идя по улице, он почти с детским любопытством рассматривал витрины и растяжки, иронично комментировал увиденное и даже смеялся. Словно избавившись от своей одежды, он избавился от груза прежней жизни. …В театре им достались хорошие места, и спектакль Том смотрел с восторгом и жадным интересом. Захваченный действием, он был похож на ребенка и, кажется, даже серебро нитей в волосах его начало тускнеть, темнеть. - Это было… восхитительно, - он улыбался, глядя на Эйдана после спектакля. – Спасибо. - Тебе действительно нравится. И у тебя чудесная улыбка, - сердце сжалось в груди. Только не снова! Только не снова! Нельзя снова взять и влюбиться в Тома Хиддлстона. Это равносильно изощренному самоубийству. - Итак... что дальше? Чего тебе еще хочется? - Луна-парк? – Том улыбался чуть лукаво. - А потом посмотрим. Луна-парк на целых три часа превратил их обоих в вопящих детей, восторженно взмывающих вверх на «Русских горках», орущих на центрифугах, каруселях и совершенно безумных подъемниках. В конечном итоге они оккупировали «Колесо обозрения» и прокатились на нем целых четыре раза. Дурно Эйду стало уже ближе к земле, но он стоически выдержал последний круг. И только оказавшись на твердой поверхности бетонной дорожки, наклонился, опираясь ладонями в колени, и глубоко вздохнул. Адреналин... кажется, не лучшим образом влияет на малыша. - С тобой все в порядке? – Том, кусая губы, с виноватым видом топтался рядом. – Прости, я слишком увлекся. Эйд хотел, было, кивнуть, но передумал. - Все в порядке. Просто укачало, - а потом вдруг поднял взгляд на Хиддлстона и выдохнул. Этому Тому можно сказать. Даже, наверное, нужно. Этот Том не станет его просить вернуться к Крису. И винить себя во всех бедах тоже не станет. - Я маленького жду. Вот меня и... накрыло. Том побледнел, сглотнул, по лицу словно пробежала рябь какого-то чувства, а потом оно приобрело возмущено-удивленное выражение. - Маленького? Но ты же... Сколько тебе лет? И какого черта ты тогда таскаешься со мной вместо того, чтобы беречься? Постой… Он твоей альфы, да? Он не хотел этого ребенка и поэтому ты сбежал? - Я на два года... младше тебя, Том. Моя альфа вспоминала обо мне раз в месяц, трахала и уходила. Между нами ничего не было. Только связь альфы и омеги. Он не унижал меня и никогда и пальцем не трогал. Просто я был ему совсем не нужен, - Тернер выпрямился и сжал руку Тома. - Я ушел после трех лет такой жизни. Первенца своего воспитывал сам. Но никогда не прививал сыну ненависти или негатива к его отцу. Сейчас мой старший сын со своим отцом. Моя альфа отыскала меня не так давно. В общем... он даже не знает, что у меня будет ребенок. И я не хочу, чтобы он об этом узнал. Том нахмурился. Кажется, он даже не понимал, как это может быть, чтобы альфе не была нужна омега. А потом… - Ты говорил, что у меня есть муж и альфа. Я тоже не нужен своей альфе? - Своего мужа ты встретил раньше, чем свою альфу. Вернее... ты знал свою альфу ребенком, потом ваши дороги разошлись на годы. Ты встретил своего мужа и полюбил его. Вы были вместе задолго до того, как твоя альфа отыскала тебя и заявила на тебя свои права. Ты нужен своей семье. И своей альфе тоже, - убежденно кивнул Эйд. Медленно и очень уверенно кивнул. Том, слушавший это с все возрастающим изумлением, только выдохнул в конце монолога. - Прости, но все это похоже на бред. – Взъерошил волосы обеими пятернями, дернул себя за прядку и слабо улыбнулся. – Я не хочу об этом думать, иначе сойду с ума. Может, тебе лучше вернуться домой, чтобы не беспокоить маленького, а не возиться со мной? Я не прощу себе, если с тобой или с ним что-то случится. - Тогда я предлагаю неспешно прогуляться до отеля, а по дороге чего-нибудь перекусить. Я безумно хочу мороженного, - улыбнулся Эйдан. - А ты, между прочим, сладкоежка. Советую тебе об этом вспомнить прежде, чем я съем твою порцию. - Я закажу еще одну, - Том отразил его улыбку, поймал чей-то заинтересованный взгляд и отвернулся, недоуменно хмурясь. – Когда у меня течка? - Прости, - растерянно пробормотал Эйд. - Этого я не знаю. Но, кажется, у нас будут неприятности, если... если это случится скоро. - Почему? – Том еще больше нахмурился и напрягся. - Хоть ты и повязанная омега и твой запах не будет таким... ярким, ты все равно омега в течке. Ты красивый мужчина, Том. Тебя захотят присвоить. Я это уже проходил. Том пожал плечами: - Будем решать проблемы по мере их поступления. – Он какое-то время шел молча, а потом вдруг сказал. – Я чувствую себя подростком, у которого еще никого не было. Я знаю, как смешно это звучит у того, кто имеет двух сыновей, но… я действительно ничего не помню. - Тебе стоит влюбиться в одного из них. В мужа или альфу. Они оба прекрасные люди... правда. И оба готовы ради тебя на безумства, - негромко заметил Эйд. Рядом, чуть в стороне от аттракционов, стояла тележка мороженщика, и Тернер немедленно потянул Тома за собой. – Абрикосовое, пожалуйста. А тебе какое? - Банановое, - автоматически отозвался Том, погруженный в свои раздумья. А потом мотнул головой. – И все равно не понимаю. У меня два сына от разных мужчин, у меня есть альфа, но он – не мой муж. При этом ты говоришь так, словно они все – одна семья. Как это может быть? - Ну, не зря же клан Хэмсвортов называют самым безумным кланом на всем побережье, - улыбнулся Эйд, расплачиваясь за две порции и с удовольствием принимаясь поглощать лакомство. - Это длинная и ненормальная история. И страшная местами. А у тебя в голове каша. Тебе нужно отдохнуть, Том. А потом мы решим, что будем делать дальше. - Тебе тоже нужно отдохнуть, - Том аккуратно разворачивал эскимо. – А мне – подумать. Я хочу увидеть мальчиков, но боюсь, что мы окажемся друг другу чужими. Я действительно не тот, кого они знают и к которому привыкли. Ни дети, ни муж, ни альфа. Может, прежний я был им нужен, но я… другой. - Тогда давай отдыхать вместе, - предложил Эйд. - Все равно мне ближайший год работать уже не придется. Может, напишу книгу мемуаров. Может, роман по мотивам реальных событий. - Ты зовешь меня с собой? – Том улыбнулся открыто, мягко, принимаясь за мороженое. - Зову, - согласился Эйд. - Больше всего на свете я ненавижу одиночество. Когда мой сын отправился в Хэлл, я почувствовал себя опустошенным. Я никогда не был так близко к самоубийству, как тогда. - Иногда ты странно на меня смотришь, - заметил Том. – Наверное, тот, другой я сделал тебе очень больно. И если да, то я не хочу об этом ничего знать. Ты мне нравишься, Эйдан. И если ты не против моей компании, я буду рад тебе ее составить. - Я доставил тебе «приятных» минут не меньше, - они неспешно побрели по аллейке назад, к отелю. Вокруг переливались огнями вечерние кварталы, гомонили люди, проезжали машины. - Тебя будут искать. И скоро найдут. Так что предлагаю отдыхать подальше от камер наблюдения и за мой счет. Том с задумчивым видом достал кредитную карточку из кармана. - Она не на мое имя. Может, я тоже не хотел, чтобы меня нашли? - Насколько мне известно, ты сам учил своих сыновей. Они оба пошли по твоим стопам и тебя ищут как минимум два нестандартно мыслящих аналитика, - тепло усмехнулся Тернер, кутаясь в собственную куртку. Осенний холод и пронизывающий ветер пробирали до костей. - Тогда это отличный способ узнать, насколько хорошо они усвоили урок, - Том отразил его улыбку, а потом притянул к себе, обнимая за плечи и согревая. – Ты уже знаешь, куда хочешь? Учти, там поблизости должен быть врач. Поэтому домики в горах можешь даже не рассматривать, как вариант. - Ситка или Кодьяк. Достаточно далеко, но и достаточно цивилизованно. Море, леса, свежий воздух. Я с неделю назад присмотрел там домик. Так что если ты не против, сегодня же свяжусь с агентом. - Не знаю, как у меня раньше было с интуицией, но сейчас я уверен, что задерживаться здесь не стоит. – Том согласно кивнул, а потом вдруг потянулся к нему, прижавшись губами к его виску. – Ты хорошо пахнешь. Мягко. Успокаивает. - Это все маленький. Запах омеги в... гм... положении, - Эйд обнял его за талию. – Значит, напишу агенту, как только вернемся в отель. - Наверное, я когда-то это даже знал. Но теперь забыл, - Том устало улыбнулся. – Я словно… сплю. Иногда мне кажется, что стоит сделать усилие – и я проснусь, и все снова будет в порядке. А потом понимаю, что даже не знаю, что для меня «в порядке». Я помню только… желания. Я хочу увидеть детей потому, что люблю их, но боюсь возвращаться. Я хочу начать новую жизнь, но не представляю ее себе. Я хочу о себе знать все и не хочу. Так что домик где-нибудь вдали от мегаполисов – самое то. - Ты, я, пара ездовых псинок и заснеженные улицы как в фильме «Послезавтра», - усмехнулся Эйдан. Как-то очень незаметно они догуляли до отеля. - Никаких псинок, пока не побываешь у врача, - Том отразил его усмешку. И хоть и затаились в глубине его глаз страх и тоска, он улыбался, и улыбался солнечно, как умел он один. - Да, мамочка, - вернул ему улыбку Эйд. - Как скажешь, мамочка! - Староват ты для моего сыночка, - ехидная реплика слетела с губ Тома так легко и свободно. Но она словно окончательно разбила отчуждение, которое еще было между ними. Словно и не терял Том память, и не было обиды, боли и ревности между ними. Словно они действительно начали все заново.