Продам б/у жизнь за твою любовь

Путь до дома занял около получаса, конечно же учитывая, что я вовсю хромал на правую ногу, ибо удар во время падения пришёлся в основном на неё. На окружение я особо не заглядывался, ибо в этот момент меня волновал далеко не это, и даже не боль в ноге, как многие могли подумать, вовсе нет, сейчас мои мысли эффективно конструировали план того, как же всё-таки проникнуть домой. Варианта было два и оба не вызывали должного восторга: 1) Попробовать пробраться через окно, при помощи пожарной лестницы. 2) Попробовать пройти через дверь, в надежде, что отец уснул или же его попросту нет дома. Оба, конечно, были говно, но выбора особо нет. И лишь только на подходе к дому до моей тупой башки допёрло, что окно я с утра закрыл. А то зная отца… Эх, лучше бы не знал. Подняв свой взор, я заметил что уже стоял прямо перед 5-ти этажным зданием. Оно было таким старым и, как бы это сказать… зачуханным? Да и выглядело как гора мусора. На моё удивление, прямо за углом я краешком глаза заметил Ларри, который, конечно же, курил, ну как иначе? Интересно, что он здесь забыл? Припёрся к моему дому, чтобы ещё раз отлупить? Хах, не зазнавайся Фишер, ты не кому не нужен. Больно надо Джонсону за тобой бегать, чтоб побить. Я даже для жертвы выгляжу убого. Но если он всё же живет со мной в одном доме, придётся не сладко. Побои в школе, побои дома, и ещё одни побои дома. Хах, это целое К-К-К-КОМБО! Получите пачку пиздюлей и ещё 2 в подарок. Пожалуй единственная акция, которую я заслуживаю. К моему счастью кареглазый похоже не заметил меня. Невольно я вспомнил эти умопомрачительные, цвета кофе, глаза… Они такие манящие, и я явно не первый кто тону в них… Боже, серьёзно, Фишер? Всё, пора на койку, раз уж в голову лезут такие бредни. Стараясь не привлекать внимание, я обошёл патлатого, и юрко забежал в подъезд. Юху! От одних лишних побоев избавились, теперь нужно также избавиться от вторых. Под дряхлое кряхтение Миссис Гибсон я зашагал в лифт. Впервые так рад ему, ведь подниматься до пятого этажа, хромая ногой, не лучшая перспектива. Осталось самое страшное: дойти до своей комнаты. Ненароком я посмотрел на время: 14:20. Значит отец должен быть дома. И потемнеет кстати не скоро, ведь дни ещё были длинными, лето до сих пор, хоть и немного, но витало на улице. С лёгким скрипом, я медленно открывал входную дверь нашей квартиры. Зачем медленно? Чтобы если что успеть увернуться от бутылки, летящей мне навстречу. Осознав, что никакая бутылка в меня не летит, а из гостиной не доносится бухой мат, если так можно выразится, я приятно удивился. Счастье, конечно же, длилось недолго. Всё же одна из моих догадок подтвердилась: отец просто нажрался настолько, что уснул. Кажется, сегодня я выживу. Когда я медленно дошёл до комнаты, казалось, что всё позади, но взглянув, на мою больную ногу, осознание того, что придётся дойти до ванны, ради аптечки, пришло само. Мысленно проматерив всё на этом чёрном, для меня, свете, я лёгким шагом поплёлся в ванну. Спасительная на тот момент аптечка уже была в моих руках, и не медля не минуты я принялся залечивать свои раны и больную ногу. Провозился я минут 20, не меньше. Конечно после лечения стало немного лучше, но ходить нормально я всё ещё не мог. Решив на всякий пожарный забрать с собой аптечку, я взял её в руки и направился в свой маленький обитель спокойствия. Я открыл дверь и шагнул через порог, но не успел даже опомниться, как меня взяли за шкирку и оттащили от двери. Аптечка выпала из рук и осталась где-то в пределах моей комнаты. Когда я уже парил над землёй я услышал голос: — Хотел удрать от меня, гадёныш? Думаешь я не заметил, как ты пришёл? А это что? Тебя опять кто-то избил? Слабак даже отпор дать не можешь! Какой из тебя мужик? Тряпка половая. Не сын ты мне! Мой сын не убил бы её. ПОНЯЛ? ТЫ УБИЛ ЕЁ! УБИЛ! ЗАЧЕМ? ЗАЧЕМ ТЫ УБИЛ ЕЁ? ОНА БЫЛА ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ, А ТЫ УБИЛ ЕЁ! Я ТАК ЛЮБИЛ ЕЁ! А ТЫ, УРОД, НИКОГДА НЕ ПОЛУЧИШЬ ТАКОЙ ЛЮБВИ! ЭТО Я ТЕБЕ ОБЕЩАЮ! ТЫ НЕ ДОСТОИН ЛЮБВИ! ТЫ УБИЙЦА! УБИЙЦА! — с каждым новым словом отец повышал голос и всё сильнее вдавливал меня в стену, к которой успел меня прижать. Воздуха становилось всё меньше, и кислородное голодание дало о себе знать. Жить хоть и не хотелось, но инстинкт самосохранения никто не отменял. После того как он отпустил меня, началось худшее. Разъярённые глаза прожигали до самой души. А вместе с этим взглядом последовал удар, ещё один, и ещё, и ещё… Смеркалось.