Как вывести демона? Пф, да легко!

Заря еще только растекалась по небу розовато-золотым сиянием, окрашивая белоснежные облака в нежные персиковые тона. По узким, будто игрушечным, улочкам квартала, теснящегося разноцветными частными домами, брели две подруги. Воздух, чистый и прохладный после ночи, пах свежестью и морем. Легкий, почти невесомый ветерок ласково обвивал ноги, заигрывая с подолом синего платья одной из девушек и шевеля пряди ее волос. Мир был погружен в хрустальную, звенящую тишину, которую нарушали лишь их шаги да взрывы беззаботного смеха, тут же сменявшиеся театрально-недовольным ворчанием.

Дина

- Ну вот зачем, скажи мне зачем? - возмущенно воскликнула Маша, с силой разминая затекшее плечо от долгого сидения в автобусе. Ее карие глаза, обычно такие живые, сейчас выражали усталость – Какому нормальному человеку пришло в голову гнать нас, только-только вырвавшихся на свободу, в поход на целую неделю? Причем в обязательном порядке! Под угрозой невыдачи учебников и сборников? Я молча кивала, чувствуя, как тяжесть сумки с книгами оттягивает мне руку. Она была права. Вместо долгожданного летнего безделья – ветхие домики на базе, комары и эта бесконечная дорога в душном автобусе. А теперь еще и этот путь домой под тяжестью багажа и таких сейча «нужных» знаний. - Знаешь, кого мне сейчас искренне жаль, - перевела я тему, пытаясь найти хоть каплю позитива. - Хозяйку той базы. Ты видела, что пацаны там устроили? - В памяти всплывали сюрреалистичные картины: криво повисшая, будто в агонии, штора, фонтан из сломанного крана, поля сражения из фантиков и пачек чипсов, и, как точка - перевернутая набок кровать. - Главная загадка века: зачем переворачивать кровать? И как можно, уходя, забыть один кроссовок? Мы поймали друг друга на взгляде, и напряжение растаяло в одном мгновение, взорвавшись звонким, заразительным смехом. Да, было тяжело. Да, абсурдно. Но и невероятно весело тоже. Мы остановились на перекрестке, где зеленый, чуть вычурный двухэтажный дом соседствовал с рядом скромных, будто близнецов, одноэтажных строений. Тишина снова нависла между нами, но теперь она была густой и липкой, как мед. Мы просто смотрели друг на друга, оттягивая момент прощания. Обе знали - это надолго. Ее ждала солнечная, шумная Испания, у тетки. Меня - строгие, незнакомые улицы Сеула и гора учебы. Маша глубоко, с усилием вдохнула, и на ее лице расцвела знакомая, чуть кривая от грусти улыбка. - Ладно, я пошла, - выдохнула она. - Ты только не забывай писать. Ни дня без сообщения! И... - голос ее задрожал, но она взяла себя в руки, переходя на шутливый тон, - благополучия тебе, счастья, и чтобы поскорее выскочила замуж! - И тебе всего того же, а также побольше детишек - за столько лет дружбы такие прощания во шли в привычку. Мы крепко обнялись, задержавшись в этом объятии на лишнюю секунду, впитывая знакомый запах, тепло, ощущение родной души. Потом она развернулась и пошла, не оглядываясь. Я смотрела ей вслед, пока ее фигура не стала маленькой. Смотрела, как в такт шагам покачиваются и переливаются серебром ее длинные, цвета пепла, волосы. На душе было странно и пусто. Я повернулась и побрела к своему дому, пытаясь списать тяжесть в груди на усталость. Небо между тем окончательно помрачнело. Первые капли, тяжелые и холодные, упали мне на лицо, а по спине пробежал резкий, ледяной озноб, не имевший ничего общего с погодой. - Угадай, кто? - откуда-то сбоку, стремительно, как ураган, возникла тень. Теплые ладони закрыли мне глаза, а в ухо прошептали горячее дыхание. Этот ребенок! Казалось бы, уже вырос, а все те же детские привычки. - Это же предатель Мин-мин! Который бросил нас всех в этой гребанной поездке и выдумал болезнь! - рассмеялась я, и прежде чем он успел отреагировать, уже повисла у него на спине, вцепившись мертвой хваткой. - Неси меня, олень, в свою страну оленью! А лучше - прямиком ко мне на порог, эти сумки меня уже добили. - Шерли, дорогая, как я по тебе соскучился! - опять дразнит меня детским прозвищем, хотя знает, что потом обязательно получит за это, мгновенно высвободился из моих объятий и рванул с места, его рыжие вихры мелькнули, как язык пламени. - Беги, пока можешь! - крикнула я ему вслед, делая несколько нелепых шагов погони, но тяжелые сумки сразу вернули меня к реальности. - Помог бы лучше! - с наигранной обидой прокричала я так громко, что где-то в ответ встревожено залаяли собаки. - Ой... - Ладно, ладно, давай сюда, - сжалился он, возвращаясь и забирая у меня пачку учебников. Заглянул в пакет. - Ого, да ты и мои забрала! Спасительница, - его голос стал мягче, и он дружески обнял меня за плечи. Мы зашагали дальше, к нашим домам с узнаваемыми зелеными крышами, которые уже виднелись в конце улицы. Он тараторил что-то о прошедшей неделе, а я лишь вполуха кивала, глотая набегавший порывистый ветер. И в этот миг мир взорвался. Ослепительно-белая, раскаленная молния рассекла багрово-свинцовое небо, залив все вокруг на мгновение безжизненным, призрачным светом. Удар грома был таким оглушительным, что почва ушла из-под ног. Вернее, не почва. Ушло само сознание, оборвалось, как струна. Я почувствовала лишь страшную легкость во всем теле и темноту, накрывающую с головой, прежде чем тяжело рухнуть в никуда.

Себастьян

После инцидента с похищением юного графа... - В следующий раз, будь добр, действовать проворнее. Тц. И - аккуратнее. Я прикладывал к разбитой губе молодого господина пропитанную спиртом ватку, следя за малейшей переменой в его бесстрастном, как фарфоровая маска, лице. Легкая тень нетерпения мелькнула в его глазах. - Хорошо, - сухо отозвался я, отводя руку. Мое внимание в этот момент было занято другим. Воздух в поместье вибрировал. Сквозь привычную ауру тихого аристократического дома, сквозь запахи старого дерева и воска пробивалась чужая, тревожная нота. Что-то знакомое до боли, но неуловимое, как мираж. Территория была пуста, слуги разошлись по своим спальням, и царила гробовая, давящая тишина, которую лишь подчеркивало яростное бушевание стихии за высокими окнами. За стеклом, в черной как смоль воде неба, внезапно прожиглась гигантская, причудливая жила молнии, осветив на мгновение спальню в сине-белом свете. - Странно. Погода вроде бы не предвещала грозы, - пробормотал граф, недовольно хмуря изящные брови. Но тут же махнул рукой. - Впрочем, чему удивляться. Это же Лондон. БАХ! Звук был не громовый, а плотный, глухой, словно на паркет с высоты шлепнулся тяжелый мешок. Мы с господином мгновенно повернулись и удивленно посмотрели на источник звука Посреди комнаты, на темном полированном дереве пола, сидела, потирая поясницу, девушка. Совершенно незнакомая. Ее темные, небрежно собранные волосы растрепались, а на лице застыла гримаса боли и крайнего изумления. Она что-то бормотала на ломаном, гортанном языке - определенно славянской группы, возможно, русском. - Ай, больно... Мой бедный копчик! - ее голос, сначала жалобный, быстро набрал градус. - Твою мать! Что вообще произошло? Че за хрень? - Она подняла голову, оглядывая роскошную, мрачноватую спальню, нас в наших безупречных костюмах, и ее огромные, испуганные глаза стали еще шире. Последняя фраза вырвалась на чистейшем, эмоциональном английском, полном неподдельного шока и паники: - Что? Где я? Какого хрена?!