Рассвет в твоих глазах

Зима на Севере - одно из самых страшных явлений на всём свете. Безусловно, есть в этом мире вещи и пострашнее её, но всё же, мне придётся настоять на том, что Север, и без того жестокое королевство, не знающее тепла, во время своих зим превращался в место, куда страшнее самой Бездны, где, как уверяет Церковь, так же холодно, как в Зерфелоне и так же жарко, как в Неизведанных Землях, расположенных на юге, далеко от Континента. Боги никогда не были милостивы к варварам - обрушивали на них грозные вьюги, создающие лавины, такие быстры и смертоносные, что человек, оказавшись за пределами своего дома, погибал в мгновенье ока, оказавшись под волной жесткого снега, из-под которого невозможно выбраться, как ни старайся; морили неурожаем (при такой погоде-то вырастить хоть что-то на столь безжизненной земле просто невозможно), холодными, сильными дождями с градом, снегопадами, которым не было конца. Природа бушевала, гневалась, выражая ярость богов. Но Север никогда не противился воле всевышних и принимал это, как дар, как благословение. Благодаря столь отвратительной погоде, многие семьи могли оставаться в стенах своих домов неделями, иногда месяцами, а это позволяло побольше узнать друг о друге и провести время вместе. Мариан, пускай никогда и не выходил за пределы Зимнего Сада, был рад тому, что из-за такой погоды, его супруг занимался лишь проблемами своего народа и не вмешивался в мировую политику - теперь у них было куда больше времени, чтобы сблизиться. Всё же, если Мари и вправду хочет выжить, при этом не привлекая к себе лишнего внимания, а ведя себя так, как истинная южанка, что, спустя месяцы, смогла привыкнуть к северным обычаям, он должен был самостоятельно налаживать со всеми контакты, а не использовать лишь Фаталь, что уже начал подозревать Красную Лапку и проявлять к ней интерес (постоянно вертелся вокруг неё, задавал вопросы, на которые та не всегда могла ответить, так как они были довольно личными, вмешивался в её дела, давал советы). Мариан, в какой-то мере, был даже рад тому, как складывается его жизнь. У него есть всё, чего он желает, но в то же время у него нет ничего, что может желать юное сердечко. Это великое "все" есть у королевы Мариан, а не у небожителя, коим она является. Это безумно расстраивало и убивало юношеский максимализм. Ему приходится скрываться, постоянно притворяться и играть роль глупенькой королевы и быть искренним, насколько это, конечно, возможно, лишь с Фергусом. А ведь душа желает не этого! Хочется раскрыться и быть самим собой, хочется делать то, что ты и вправду умеешь, приносить людям помощь, а не быть какой-то куклой подле холодного монарха, что всем заправляет и никто не смеет оспорить его решение. Хочется быть таким, как Фергус - независимым, сильным, смелым. Большим северным драконом, чьё пламя сжигает всех непокорных! Хотелось именно этого. Хотелось быть настоящим северянином - мужчиной, которым ты являешься, а не прятаться за женские тряпки и постоянно отводить глаза, когда тебе начинают задавать вопросы. Сегодня утром Фергус и Мариан были не в духе, так как сегодня утром, достаточно рано, настолько рано, что они не привыкли открывать глаза к этому времени, желая подольше полежать в тепле и послушать треск огня в камине, им пришлось вместо обыденных утренних нежностей, к которым они привыкли, отправляться в Зал Совета, так как, похоже, министры заскучали и решили обсудить проблемы, коих и вправду с наступлением зимы прибавилось и при этом не на пару-тройку, а на целую гору, которую теперь нужно разгребать. Фергус был недоволен тем, что ему нужно вставать так рано и оставлять утренние нужности, что могли зайти дальше простых ласк. Мариан был недоволен тем, что ему снова придётся сидеть в обществе стариков и выслушивать все их бредни, делая вид, что ему и вправду это всё интересно. При этом Мариан заведует лишь делами внутри королевского дворца и ему не обязательно было появляться здесь, на Совете, лишь в редких случаях, когда министры желали поглядеть на некогда тихую королеву, что, с недавних пор, стала достаточно наглой (влияние Фергуса, наверняка), да и то его присутствие, по больше части, нужно было лишь для того, чтобы украшать зал своим присутствием, не более того. Именно это раздражало и нервировало больше всего королеву. Ей нужно сидеть в зале со стариками, выслушивать их споры и просто улыбаться, изредка поддакивая, когда говорит её супруг. Мариана это начинало раздражать, потому сегодня он не будет молчать и делать вид, что послушен. И вот, две недовольные, можно даже сказать злые фигуры, сидели друг с другом на расстоянии вытянутой руки, возможно оно было даже меньше, Мари не проверял, да и особо проверять не хотел, не до этого ему сейчас было, среди министров, что, кажется, так же, как и королевская чета, были недовольны тем, что им пришлось так рано встать, пускай им и не привыкать к такому и они сами выбрали время заседания, и что-то обсуждали, что-то довольно важное, но Мариан так хотел спать, что слушал всё в пол уха, даже не задумывая о том, что это может быть важно. Но кое-что он всё же услышал. Это было громом среди ясного дня, чем-то, что могло подорвать какую-никакую репутацию юной королевы, что только-только могла стать, своего рода, своей здесь, в этих далеко не южных землях, где царили неизвестные ей, жестокие законы, против которых она не могла пойти, как бы не желала.

Королева на Севере находится уже пол года, но всё равно не подарила Вам, мой государь, дитя. Разве это не странно?

Вопросы. Как же Мариан не любил, когда люди задают вопросы. Люди начинают докапываться до правды, которую им лучше не знать, так как это может убить их собеседника, у которого они ищут той самой правды. Королева так и замерла сначала, окаменела, не зная, что сказать, а после, поняв, что ей стоит как-то отреагировать, вскочила с места, будто ошпаренная, нахмурила свои некогда спокойно лежащие, как две маленькие худенькие гусенички, брови, ударили ладошками и столу и тут же заверещала довольно наглым голосом - повела себя, как истинная северянка. Фергус ей будет гордиться. Марин прекрасно играет свою роль, а значит беспокоить о том, что его может что-то выдать - не стоит. Только эта маленькая деталь, которую заметил министр внутренних дел. А всё потому, что Мар-Мар, как изредка звал его мужчина, никак не мог расслабиться и воспользоваться древней светлой магией. - Как ты смеешь?! - закричал юноша на старика, из-за чего тот так и подскочил на стуле, будучи не готовым к самому боевому настрою со стороны вечно тихой королевы, что, пускай изредка и позволяла себе вести себя не слишком набожно, но всё равно, по большей части, оставалась тем самым спокойным, покорным ребенком, что никогда не подавал голоса, лишь блеял, подобно какому-то барашку, даже не думая, что для того, чтобы чего-то добиться, нужно было на кого-то надавить (что уж там скрывать, министры думали, что их королева не знает, что такое "надавить"), - Мне на тебя собак спустить? На улицу выбросить? Голодом и холодом в тюрьме заморить? - Мариан и вправду не знал, как правильно угрожать, потому перечислял всевозможные варианты, которые он слышал от Фергуса, - Тебя что-то не устраивает? Давай, скажи мне это в лицо, скажи, чем ты не доволен? Что из-за таких, как ты!... - Моя королева. - одернул монарх свою супругу, чуть приподнимаясь, беря её маленькую дрожащую ладошку в свою большую ладонь, успокаивая, - Не стоит, это может подорвать твоё здоровье. Садись на место, прошу тебя. Конечно, это всё была игра, но, когда вживаешься в роль и переживаешь то, что переживает твой персонаж, становится не по себе - Мариан и вправду разнервничался, начал дрожать, а лицо его покраснело от злости, из-за чего Фергусу пришлось его остановить - всё же, небожителю это может навредить и тогда он никогда не сможет раскрыться полностью и они не смогут зачать дитя. А для того, чтобы брак официально считался действительным, королева должна подарить сильного наследника, который сможет занять трон. Да только вот никак Мари не мог расслабиться и воспользоваться своим даром, а сейчас, из-за всех этих нервов, он мог себе опять что-то навыдумывать и начать скрывать своё беспокойство от человека, которому, по идее, он должен рассказывать всё - от того, что ему снилось ночью, до того, как ему приятно засыпать с супругом - все новости от начала дня, до его завершения. Как только Мари подался своему государю и уселся подле него, тяжело вздыхая, укладывая голову на подставленную ладошку, отводя свой недовольный взгляд в сторону огромных окон, за которыми продолжала бушевать природа, пытающаяся уничтожить этот мир, будто этого и вправду желали боги, поднялся со своего места сам король, который изначально был не в духе, а сейчас и подавно. Конечно, никто из супругов не любил друг друга и речи об этом не шло, но всё же хоть какая-то привязанность, обыкновенная привычка, потребность, нужда друг в друге у них была, потому играть было просто. По крайней мере Фергусу, в частности в такой момент, когда его маленькую жену смеют оскорблять и в чём-то подозревать, он прекрасно мог за неё заступиться, пускай даже и не мог полностью разделить тех чувств, которые он должен испытывать в такие моменты. Фергус кричал. Громко, четко, ярко. Дракон извергал пламя самой Бездны на врагов своих, защищая своё сокровище, не желая, что его у него забрали или посмели с ним что-то сделать. Маленький Мар-Мар принадлежит лишь ему и никто не смеет этого отрицать, никто не смеет говорить, что им стоит делать и как быть с тем, что Мари не может забеременеть. Казалось, что министр, в коем затаилось подозрение, сейчас просто-напросто умрет со страху перед супругами, что так агрессивно отреагировали на столь обычный вопрос (хотя, на Севере такая реакция была обычной, потому все прекрасно понимали, почему король и королева решили отвечать на повышенных тонах). Старик уже жалел, что посмел их спросить о чём-то подобном и уже молил всех известных ему говор, дабы те его защитили от кары. Но боги всегда были глухи к молитвам смертных, ибо любят они лишь своих истинных детей, своих небожителей, богоподобных, кого не коснулась вся грязь этого мира, и они остались всё такими же идеальными, какими их создавали родители, потому не стали помогать этому человеку, что заставил их дитятко нервничать. - В темницу его, а после отдайте псам - они давно не ели. - рыча, подобно зверю, отдал приказ король гвардейцам, что решились выполнить его в тот же час - двое высоких, статных мужчин отошли от своих мест и поспешили пройти к министру, что, услышав свою судьбу, обреченно, с лицом, полным непонимания и непередаваемого страха, разлегся на своём кресле и, как только подошли гвардейцы, прося пройти с ними, старик вскочил, роняя своё кресло, что упало с довольно глухим стуком, который ещё долго будет Мариан слышать в своих снах, и закричал, указывая пальцем на королеву. - Она не то, чем кажется! Не то! - голосил он, усмехаясь, думая, что прав, - Не королева! Не принцесса! Глаза Мариана тут же наполнились страхом. Безусловно, никто не будет предавать значения словам какого-то безумца, что просто-напросто хочет выжить, отомстить, унизить ту, из-за которой он окажется в темнице и умрёт не от голода и холода, а от клыков мерзких прожорливых псов, что порвут его на части и сожрут всю плоть, даже кости разгрызут, потому нечего будет его родне хоронить, лишь имя его, да и то, возможно, они его даже не вспомнят, но всё равно Мари волновался по этому поводу. Вдруг, кто-то и вправду что-то заподозрит? Вдруг, этот старик не просто предположил, не просто крикнул первое, что пришло ему в голову, а и вправду знает, что королева - вовсе не королева, а всего лишь небожитель, которому и жить нельзя, не то что восседать на троне подле короля Севера. Так, преждевременно, заседание было окончено. Старика вывели силой - он продолжал сопротивляться и что-то кричать по поводу Мар-Мар и его происхождения, но многие министры так хотели спать, что им было как-то всё равно на то, кем является их королева - от неё почти не было пользы, да и нужно она лишь для продолжения рода, и, так или иначе, она обязана родить королю дитя - не важно, когда именно, главное, что она может это сделать, а остальное - простые формальности (правда, король уже не так молод и об этом стоило побеспокоиться). Вскоре, оставшиеся министры так же стали расходиться, а Мари, как только все вышли, тут же задрожал, подобно листику какому-то, поспешил подняться со своего места подбежать к окну и, усевшись на подоконник, поджав под себя ноги, глубоко задышать, пытаясь прийти в норму. То, что сейчас произошло просто выбило его из колеи, заставило отвернуться от того мира, в которой он жил и к которому уже успел привыкнуть - у него есть собственный дракон, что его охраняет, есть свободное время и множество занятий, некоторые из которых ему даже нравились. А теперь, из-за какого-то неизвестного ему человека, всё вновь может обрушиться на его хрупкие плечи, к нему снова начнут приставать с вопросами и подозревать во всё, в чём только можно и даже в чём нельзя! А ведь Мариан только привык к подобию спокойствия и уже через пару дней бы расслабился бы окончательно, доверяя свою жизнь в чужие руки, но сейчас, после столь рискованной ситуации, он просто не мог никому довериться, как бы не хотел. - Ты снова волнуешься о том, о чём не стоит волноваться. - голос у Фергуса мягкий - он понимал, что не стоит давить на этот комочек, иначе он просто не сможет вообще ничего и их отношения опять скатятся к насилию и покорности, - Не забивай себе этим голову. Мужчина подошел ближе и уселся рядом, протягивая свою большую шершавую ладонь, полную мозолей от меча, желая приласкать мальчишку. Тот старался следовать совету - не зажиматься - подался вперед и потерся своей нежной щечкой о чужую ладонь, тяжело вздыхая. - Я не могу не думать о том, что сказал этот человек. - произнес он всё с таким же беспокойством и страхом в голове - того и глядишь заплачет, - Он ведь пра... - Не смей говорить нечто подобное. - нахмурился король, тут же затыкая мальчишку, напоминая, что даже у стен есть уши здесь, за пределами их спальни, их могут услышать, - Ты всё сможешь, тебе просто нужно ещё немного времени. Это всё нервы, ты же знаешь, что я прав. - Вы всегда правы, государь. - хмыкнул юноша, чуть успокаиваясь, хотя и не желая этого показывать.

Спасибо тебе

Этой ночью Мариан разбудил Фергуса. Тот был чертовски недоволен. Вообщем-то, как уже говорилось ранее, недоволен он был ещё с самого утра, так как ему пришлось рано подняться, а тут ещё ему и поспать не дают! Что за люди! С кем он вообще живет! Возмущенный и недовольный, мужчина открыл глаза и больше не смог из закрыть. Происходило то, чему не было объяснения. Даже небожитель не мог сказать, отчего это происходило, но это нечто было явью. Сияние. Яркое, заставляющее щуриться, блестящее, такое прекрасное, что глаз невозможно оторвать. Богоподобный сверкал изнутри и весь он, в этом свете, преобразился: длинные волосы сияли, подобно лучам солнца, глаза, схожие с дорогим аметистовые глаза блестели насыщенным пурпуром и, казалось, не было лицо прекраснее в жизни Фергуса. Перед ним и вправду небожитель. Такое прекрасный, такой извечно сверкающий. Идеальный. И Фергус преклонялся перед этой красотой, перед этим божеством, что предстало перед ним. Он не может этого не делать. Любой смертный, увидев перед собой нечто настолько прекрасное, влюбится в это, станет этим восхищаться и, на подкорке сознания, возжелает, чтобы это существо, что сейчас пред ним, принадлежало лишь ему. И оно будет ему принадлежать. Будет лишь его и никто не посмеет сомневаться в этом.

* * *

Лютик лишь спустя неделю брождения по коридорам дворца смог отыскать того, кто ему нужен. Да и то, это вышло случайно и, по большей части, лишь благодаря встречи с одним из ищеек, что, едва заметив человека, никак не относящегося к Зимнему Дворцу, решил узнать, что тому нужно, так как Красные, по большей своей части, были довольно подозрительны и придирчивы к другим людям, разнюхивали всё и, замечая что-то, что, по их мнению, не выделяется, желали либо это устранить, либо узнать об этом больше, чтобы понять причину появления этого нечто. В этот раз этим "нечто" являлся Лютиен, точнее, как выразился Красный, найдя Фаталь, "убогая" - женщина, без цели и желания, что просто не знала, что именно ищет. - Он ищет какого-то "Командора Фаталь", - усмехнулся Красный, обращаясь к правой руке Красной Лапки всё с таким же пренебрежением и завистью, - Неужели, тебя повысили? - Конечно. - огрызнулся в такой же манере Фаталь, хмурясь, играя с выдержкой ищейки, - Скоро ноги мне будешь вылизывать. - Это я скоро займу твоё место, - рыкнул Красный, подобно животному, напыжившись, словно готовясь к броску, - ещё посмотрим кто и кому будет ноги вылизывать... - Проваливай. - махнул юноша, не желая тратить своё время на какого-то Красного. Последнему пришлось отступить - выплюнув ещё пару каких-то неприятных слов, он ушел, оставляя убогую наедине с правой рукой Красной Лапки, не желая мешать. Но, как и предполагалось, ушел он не далеко - остался стоять под дверью, желая узнать, что же привело это "женщину" в Фаталь и почему она называет его "командором". Лютик уже хотел было обратиться к ищейке, но тот вновь взмахнул рукой, призывая к тишине. Вскоре, послышались шаги. Всё же, не все Красные обладали терпением, благодаря которому они могли отыскать ответы на многие вопросы. Фаталь обратился к Лютиен. - Что тебе нужно, убогая? - спросил он, распуская свою толстую, тугую косу, желая чтобы волосы отдохнули после столь тяжелого дня. Небожитель помялся немного, а после ответил. - Пару лет назад, мой муж, Тристан, отправился сюда служить гвардейцем под командованием командора Фаталь. - отвечала ему "женщина", продолжая мять своё теплое платье, под которым находили плотные штанишки - всё же, зимой здесь, да и не зимой тоже, холодно, так как это Север, а не Юг, потому людям приходилось утепляться, как они только могли. Фаталь непонимающе посмотрел на Лютика, а после тут же рассмеялся, понимая, что это и есть тот самый человек, которым дорожил наёмник. Какая же эта женщина глупая - связала свою жизнь с лгуном, с убийцей и насильником. Настоящая глупышка. - Твой Тристан никакой не гвардеец, убогая, - смеясь ей в лицо, отвечал Красный, продолжая хохотать, так как то, что произнесла эта "женщина", было чертовски забавным, - Он простой мистий, что убивает тех, кто мне нужен, за довольно хорошую плату. Не найдешь ты его здесь, проваливай, пока цела, не мешайся под ногами. Как грубо. Зато это правда. Так Лютиен и выгнали, сказав напоследок лишь то, что отправился его муженёк на Юг и уже очень давно не появлялся во дворце. Лютик должен его найти, должен призвать к ответу. Он не может успокоиться и перестать искать человека, что посмел сначала подарить ему всё, а после так же грубо оторвать, растоптать все их чувства, всю их любовь, словно она была ошибкой!

Что же ты делаешь, Тристан?

Где ты сейчас? Чем занимаешься?

Любишь ли ты меня?