Первая печать

Едкий и густой запах серы забивает нос и режет глаза, но за эти годы, проведенные здесь, он привык к этому ощущению и уже даже не представляет, что может быть по-другому. Что можно опьянеть лишь от чистого и свежего воздуха.       Такого как в Колорадо, в вечных горах со снежными шапками... Дин приоткрывает глаза, зная, что мог бы этого не делать, ведь сетчатка глаза света не увидит. Словно век и не поднимал. Потому что его здесь нет.        Дину уже не больно - каждый день его кожа срастается по-новой, не остаётся даже шрамов и от этого становится хуже - ведь ее рвут на кровавые лоскуты каждый день. Тридцать лет подряд. Тридцать.. Это ужасно. Дин думает обо всем. Это единственное, чем он может себя занять, болтаясь на цепях. Ну, кроме разглядывания шершавых стен. Он думает о разном, но чаще всего о Сэме.        Как он там? Все ли с ним в порядке? Смотрит ли он за малышкой? Винчестеру хочется просто знать. Вырваться на один день, увидеть, стать незримым наблюдателем, абсолютно не вмешиваясь.        Может, у него уже есть девушка? Дин этого бы хотел, ведь в последнее время Сэм не находил себе места. Наверняка она болтает без умолку на переднем пассажирском сидении, закидывая ноги на ветровое стекло; она вешает лифчики куда угодно, но не на стул с одеждой и пританцовывает, когда готовит...        Дин погружается в воспоминания, уходит в пучину. Это избавляет его от боли. Анастезия по-винчестеровски. Вечное правило: одну боль можно заменить другой.        Внезапно дверь распахивается, оглушая своим грохотом и заставляя дернуться на цепях от неожиданности, вырывает из темноты воспоминаний, где так тепло, спокойно и уютно. Внутри Винчестера, где-то глубоко, хнычит от несправедливости маленький мальчик.        Зелёные глаза скользят по стене и натыкаются на слишком радостное лицо, которое здесь, в Аду, выглядит слишком вызывающим и даже вульгарным.        -Аластор. - Дин усмехается, смотря на демона и на то, как он впереди себя толкает каталку, накрытую, когда-то белой, а ныне испачканной кровью, простыней.        Дин и здесь пытается выглядеть неустрашимым и несломимым, хоть знает, что они видят, как он вопит от боли и это доставляет им удовольствие. Ещё бы. Ведь он столько их тварей перебил, с ума сойти можно. Теперь они на нем отрываются.        -И тебе привет, принцесса. - демон смеётся и закрывает за собой дверь. Проходит вперёд и сдергивает простынь с каталки. Дин дёргается, до ужаса сжимает зубы и руки в кулаки. Лезвия ножей не блeстят, они покрыты ржавчиной и засохшей кровью. Его кровью.        -Ну что? - Аластор произносит это намерено медленно. Тупое лезвие ножа касается кожи на груди и демон надавливает ещё сильнее, погружая ржавую сталь в сопротивляющуюся плоть.        Дин не реагирует. Он просто смотрит на то, как багровые, тяжелые капли стекают по прессу и падают на пол. Кап-кап-кап... "Боли нет, боли нет..." Ложь! Боль есть! И она никогда не отпустит, всегда будет с тобой, Винчестер!        -Ты подумал над моим предложением? - появляются новые порезы и парень осознает, что демон играет на его коже в крестики-нолики, словно на бумаге из дешёвой тетради. Дин молчит.        Этот вопрос Аластор задаёт каждый день с одной и той же интонацией. Это уже сродни обязательному ритуалу.        Он не хочет отвечать, потому что становится больно внутри, в душе. Это предательство, он не может так поступить! Они его не заставят! Душа мечется где-то внутри, воет волком от своих мук и они куда ярче, чем телесные.        Он молчит и тогда, когда нож входит в тело, прорывая ткань легких, насыщая организм кровью и болью. Охотник кашляет кровью, кашляет от того, какая она густая и от того, как она клокочет в горле. -Ну так что, Динни? - демон смеётся, нож все так же ласкает кожу, но после останавливается и Дин вздрагивает - сейчас начнется самый ужас. И парень вновь прав.        Удар выбивает воздух из лёгких. Дин дёргается на цепях, слыша ужасающий хруст - переломанные ребра острыми краями входят в грудь, открывая теплую красноту его внутренностей: трепыхающиеся лёгкие, красное, в синеньких прожилках сердце... Первый крик.        Винчестер кричит от боли - отныне она не уходит, а сидит рядом и ждёт, как покорная собачонка, когда хозяин кинет ей кусок мяса, которое она сможет порвать на части. И демон бросает.        Винчестер кричит громко, но сквозь децибелы своего крика все равно слышит, что говорит Аластор, какие гадости он выдает. О нем, о Сэмми... Гнусная ложь пронзает, врывается в мозг... "Ты не нужен Сэму. Если бы был нужен, он бы нашел способ вернуть тебя назад"...        -Скажи мне "да". И это кончится. - шепот оглушает, а переломанные руки не двигаются, а ноги уже не подчиняются. Кровь заливает глаза. По сути, она везде. Он словно в ней плавает, а она - плавает в нем.        -И Сэм тебе больше не будет нужен. В горле ком желчи, но Винчестер, вновь умирая от боли, но теперь уже от душевной, все же шепчет:        -Да... Аластор улыбается и гладит его по волосам, на которых застывает кровь:        -Умничка.        Дин улыбается, привыкая к тому, что руки больше не тянут оковы, а за его спиной не бряцают цепи, пропитывая воздух запахом ржавчины.        -Поздравляю! - на плечо парня опустилась тяжёлая рука, но Винчестер даже не вздрогнул.        -Аластор. - хмыкнул он, совершенно не удивляясь тому, что его палач сейчас был рядом с ним.        -Поздравляю тебя с боевым крещением. - добавил демон, протягивая парню нож. - Первая жертва, - мечтательно протянул он. - Такое не каждый день бывает. По такому поводу побываем в местном Диснейленде.        Дин усмехнулся, смотря на окошко одной из камер, в которой было его первое испытание в новой роли.        -Иди. Сделай это. Пора тебе стать мужчиной. Черные глаза Винчестера дёрнулись и вдруг поменяли свой цвет на яркую зелень, цвет, который имели с самого рождения парня.        Эта фраза пробудила Дина. Того, прежнего Дина, готового на все, лишь бы не допустить боли невинных. Эту фразу произносил отец. Произнес впервые, когда оставил своего шестилетнего старшего сына присматривать за младшим. Произнес и тогда, когда впервые вложил в детские руки револьвер.        Это была ложь и фальшь. Настоящий Дин этого не хотел, не допустил бы любой ценой. Но настоящий Дин мечется в собственном теле, а на его месте новый, обновленный Дин Винчестер.        Кривая улыбка, похожая на оскал и подходящая больше зверю, чем человеку, исказила его лицо и парень двинулся вперёд, в камеру. Там была девушка. Скованная, она приоткрыла один, оставшимся целым, глаз и, увидев Дина, истошно завопила, дергаясь назад, желая спрятаться от своего палача. Дин сморщился от слишком громкого звука, что бил по барабанным перепонкам:        -Тише, детка. - мягко, но с каким-то рычанием произнес парень и девушка заткнулась, широко распахнутыми глазами смотря на своего палача.        Это был самый прекрасный день для Дина: он ее избивал, оставляя фиолетовый оттенок на костях, синяки, кровоподтёки; он ломал ей руки, с наслаждением слыша ее вопли боли и видя, как двигаются кости под белой и тонкой, словно пергамент, кожей; он резал ее, втыкая нож по самую рукоять... Вот оно, преимущество Ада! Жертва не умирает, а живёт вечно своей жизнью, полной боли и мучений.        Винчестер не знал ее имени, но именно в этот момент они были ближе к друг другу, чем люди во время секса...        В конце она уже не могла кричать - голос был безнадежно сорван, она лишь изредка стонала, когда он вгонял ей гвозди в тонкие соединения между костями. Она смотрела на него и по ее лицу молча катились слезы.        -Спасибо, милая. - Дин улыбнулся, нежно целуя ее в губы и ощущая пьянящий вкус ее крови, и вышел, так и оставив ее висящей в кандалах, зная, что, пройдет от силы час и все на ее теле заживёт.        Он шел по темным коридорам и переходам, весело насвистывая одну из песен AC/DC, даже не думая о том, что сейчас случилось.        У него было до сих пор ощущение того, как она вырывается из его рук.... Тем временем на Небесах.        -Тревога! Алая сирена освещала белые коридоры и сотни бегущих по ним ангелов, но гомона в коридоре не было - словно стайка муравьев, пернатые молчали, зная, куда им бежать.        -Тревога!        -Хэй! - Кастиил схватил одного из бегущих за руку, останавливая его. - Что произошло, брат?        -Взломана первая печать. - произнес пернатый. Его губы были белыми и дрожали. Он опустил взгляд на свою руку, которую держал ангел и резко вырвал ее из его хватки.        -Кто? - помертвевшим голосом спросил ангел.        -Дин Винчестер. Это он взломал первую печать. Кас отступил на два шага назад, пропуская брата, и стал, как вкопанный посреди коридора, посреди бегущих и вдруг услышал голос в своей голове. Его голос! Такой знакомый голос его Отца.        -Верни Дина Винчестера из пекла на землю. Любой ценой. И поторопись, Кастиил. У нас нет времени ждать.