Иногда лучше молчать, чем говорить?
18 апреля 2020 г., 05:36
В его черных глазах пламя, что способно как согреть, так и сжечь дотла. И этот огонь страшнее костров инквизиции. Лира видела Александра Долохова всяким. Но редко когда эмоции затрагивали его глаза. По легкому прищуру самые близкие могли определить его настроение. В основном проще было отследить реакцию по тембру глубоко, так рано прокуренного голоса.
Понимала ли она сама, о чем просила несколько летних вечеров назад? Да. Жалела ли о том, что происходило этими белыми ночами между ними? Нет. Совесть, которая у Лестрейнджей, согласно семейным легендам отсутствовала, послушно молчала.
Стоя на крыльце деревянного дома в одной простыне и вслушиваясь в мерные удары капель дождя о листья деревьев думать, не хотелось совершенно. Только чувствовать. Капли что скатывались с ресниц к губам, отчего-то были солеными на вкус. Но ведь дождь не бывает солёным, так?
Так присущий ей эгоизм достиг своего апогея. Лира рыдала в голос и не могла остановиться. Сквозь пелену перед глазами очертания леса и озера были размыты и казались ещё более нереальными.
Алекс ушел час назад в дом к отцу, а она осталась наедине с собой. Лучше бы она не думала, а легла спать. Или напилась, всё что угодно было лучше накрывшего чувства вины и осознания собственной испорченности. А ведь ей просто хотелось почувствовать себя желанной и нужной. Забыть о правилах так давно известной игры. Дать отдохнуть глупому сердцу, что так устало любить драклова Цепеша. Демьян ведь тоже её любит, но не подпускает ближе расстояния вытянутой руки. Уставшая терпеть его сменяющихся дам, она пошла к Долохову. Ошибки в том, чтобы прийти к самому лучшему и понимающему другу не было. Ошибки не было и в том, что бы выбрать именно его своим первым мужчиной. Просчет был в том, что из формулы она вынесла его чувства.
Опустившись на крыльцо и прижав к себе недовольную кошку, девушка вытерла той же простыней, в которой была, глаза. Мурлыканье Хель помогало успокоиться, а мерные поглаживания густой черной шерсти восстанавливали такт дыхания.
— Дура твоя хозяйка, да? — Как и полагается, кошка согласно мяукнула и устроилась удобнее, попытавшись вылизать непутевой хозяйке лицо.
Мысли в голове сменяли друг друга с быстротой ветра. Первой реакцией было кинуться к матери и спросить, что же собственно делать дальше. Только вот детство кончилось с получением школьного аттестата и выпускным балом в Колдовстворце.
Паршивый из нее легилимент, подумаешь, пообещала не лезть в голову без угрозы жизни Алекса. Жизни Долохова ничего не угрожало, а вот её душевному спокойствию можно было написать эпитафию. Только сейчас она поняла, что и Алекс её любит. Любит не просто как подругу детства. Любит как женщину.
Алекс не говорил ей о любви. Ни когда его горячие губы вычерчивали узоры на её коже, ни когда отбирал у нее самокрутки. Только черные глаза горели тем огнем, который вырвался, наконец, наружу. Он напоминал Лире вулкан, который спал и наконец-то проснулся. Привыкшая к спокойному в любых ситуациях другу, который мог выразить свое отношения ко всему происходящему одной язвительной фразой, Лира была напугана. Алекс окружал ее собой, оберегая их маленький выдуманный мирок на эту неделю. Такое привычное сочетание уважение доверия и заботы, что было в их дружбе, при более близком рассмотрении оказалось смесью властности, и нежности в постели и абсолютом в принятии решений в повседневной жизни. Алексу было дело до её самочувствия, её мыслей, и даже её снов. Если он оставлял её ненадолго, как сегодня домовой получал приказ выполнять все пожелания Лиры беспрекословно.
И сама Лира, и Алекс, они оба были огненными людьми. Они могли в своем эгоизме, и страсти сжечь друг друга дотла. Но мучилась девушка от того, что Долохова она любила как человека, как друга. Моргана с ним и как мужчину, но влюблена то она была в Демьяна. Окончательно истерзав себя, Лира подхватила уснувшую на своих руках кошку и вернулась в дом. Слишком быстро она привыкла считать его спальню и своей. Хель не отставала от хозяйки и облюбовала себе место на огромном столе хозяина дома.
Светлое дерево резко контрастировало с чёрной гладкой шерстью. Книзл даже не соизволил проснуться. Только свернулась удобнее, прикрывшись хвостом. Огромная кровать под старину манила к себе, соблазняя залезть под льняные простыни и дождаться Алекса там. Но тогда поговорить они смогут далеко не сразу. Лира признавала, что совершенно не желает сопротивляться его телу. Не сейчас, когда её собственное тело познало все грани удовольствия. Приведя себя в порядок, Лира спустилась на первый этаж, где располагалась кухня. Одна стена была полностью уставлена различными травами и приправами. В центре располагался деревянный остров для приготовления блюд, хотя здесь же довольно часто проходили семейные чаепития, когда вся троица Долоховых собиралась.
— Кузьма? — Лира в свои семнадцать вполне сносно готовила самые простые блюда, но вот с помощью эльфов или домовых получалось гораздо быстрее. На зов явился главный домовой Алекса. Из воздуха материализовалось миниатюрного роста существо. Его огромные синие глаза практически без белка, хитро сверкнули, в то время как абсолютно белая борода коснулась пола при поклоне, такие же выбеленные волосы были убраны в низкий хвост. Одет домовой был в белую рубашку с узорами по горловине и краю рукава, что прикрывала штаны и была подпоясана поясом из прута ивы. Но больше всего Лиру приводила в восторг обувь домовых — лапти.
— Чего желает гостья? — Домовой выпрямился и тут же по всему периметру кухни зажглись маленькие сферы, даря теплый свет и делая помещение уютнее.
— Гостья желает порадовать хозяина и приготовить блины. Не спалив при этом дом, — Лира улыбнулась при виде того как Кузьма принялся доставать все необходимое для приготовления.
***********************************************************
Можно было аппарировать, но Алексу хотелось прогуляться после разговора с отцом. Свежесть после дождя и пение птиц тоже располагали к пешей прогулке до своего логова. Все тропинки были давно изучены и знакомы, поэтому ему совсем не составило труда собирать по пути чернику. Сам Алекс её не ел, а вот Лира обожала. Одинаковые повторяющиеся движения не отвлекали от размышлений. Отец ясно дал понять, что в курсе пребывания Лиры в логове. Большим секретом это не было, Лестрейндж послушная дочь, семья всегда знала, где находится единственная наследница. Слишком понимающая ухмылка сопровождала обещание пока не рассказывать о гостье княжне Ольге и Даше со Стефом. — Отдых кончился, Алекс. Милорд требует, чтобы ты продолжил работу над ритуалом восстановления души. Через несколько дней ты получишь от него задание, — отец смотрел, как-то устало и виновато. Отдавая ему, кольцо Антонин Долохов сказал слова, которые мучали его сейчас. «Делай предложение только тогда, когда уверен в положительном ответе». Алекс уверен не был. Он прекрасно знал, что Лира влюблена не в него. У его отца договоренность о помолвке с семьёй Фоули. Вильгельмина не вызывала в нем никаких особых чувств, он был готов разорвать контракт. Алекс был готов пойти на всё. Его эгоизм и их ночные разговоры с Лестрейндж дарили ему надежду. Надежду, что возможно Лира согласиться просыпаться и засыпать с ним и дальше. Надежду, что совместный утренний кофе, когда она досыпала на его плече, не просто дружеский ритуал. Надежду, что невозможно целовать так как целует его Лира совсем ничего не испытывая кроме дружбы. Надежду на то, что он сможет сохранить Лестрейндж. От принятия метки, от лишней боли, от разочарований. Коробочка с кольцом жгла карман. Аромат выпечки Алекс почувствовал, подходя к дому. Лира встречала его в красном длинном платье, что заканчивалось аккурат у тонких щиколоток, босая с заплетенными в косу волосами — ожившая мечта. Он не смог отказать себе в том, чтобы обнять и покружить девушку. Лира же смеясь, обняла его руками и поцеловала в шею. — Пойдем, попробуешь мой кулинарный шедевр. Кузьма постарел ещё лет на двадцать, но получилось красиво, — Лестрейндж по-хозяйски взяла парня за руки и повела в дом. — Главное с тобой все в порядке и дом цел, — послушно усаживаясь за стол, Алекс, приподняв бровь, рассматривал сервировку стола и приличных размеров блюдо со свежими блинами. Отстранившись от захвата его рук, Лира села рядом. Алекс Долохов готов был отдать многое, чтобы Лира так его встречала уже в их доме. Чтобы, несмотря на задание Милорда ему было к кому возвращаться помимо сестры и брата. Горячее тесто с гречишным мёдом из рук Лиры, вкуснее в тысячи раз, чем самые изысканные блюда. Тягучий густой мед стекает по пальцам вниз к запястью, где Алекс убирает его своими губами. — Через пару дней мне нужно будет уехать. Милорд требует продолжить поиски артефактов для ритуала, — прерывает он их почти семейный ужин, отпуская руку девушки. — Я могу отправиться с тобой? — Лире в этот конкретный момент плевать и на Лорда и на всё остальное. Она просто не хочет оставаться без Алекса. С его отъездом сказка, созданная для неё, закончится. Ко всему прочему если она будет рядом с ним, то точно будет спать спокойнее, чем ждать короткой записки. «Живой…». Сколько таких записок она получала, пока отсиживалась в школе. А Алекс был там, на рейдах, и в карательных отрядах и в боях с ордынцами. Быстро, не позволяя себе передумать, Лестрейндж забирается к Алексу на колени и крепко обнимает. — Нет. Милорд не призывал тебя. Да и мне, если честно будет спокойнее, знать что ты в безопасности здесь. К тому же, ты очень поможешь мне, если не дашь Даше сходить с ума и отвлечешь…– Он замолкает, как только чувствует ее объятия. Целует в макушку и прижимает к себе ближе. Другой рукой, беря несколько ягод черники, которые Лира тут же съедает прямо с его ладони. Они продолжают сидеть в тишине кухни, не зная, что ещё должно быть сказано. Огонь своим треском нагоняет дрёму. Лира противится желанию уснуть, всем нутром ощущая конечность этого мгновения покоя. Ком в горле не даёт сказать, что-то очень важное. Лестрейндж лишь теснее прижимается к широкой груди и вслушивается в биение чужого, но очень дорогого для себя сердца. Она не может сказать Алексу, того что бы он хотел услышать. Иногда лучше молчать, чем говорить. Ему хорошо. Правильность этого момента очень явно отпечатывается в его голове. Алекс не хочет уезжать и оставлять Лиру. Не хочет, что бы она уезжала в Румынию к Демьяну. Дракула ему конечно друг, но девушка на его коленях дороже. Долохов делает глубокий вдох, чувствуя как, Лира коленом задевает коробочку с кольцом в кармане брюк. Он прекрасно знает, что она не ответит ему «Да» и от этого больно где-то в области сердца. У них есть сегодняшняя ночь и ещё целые сутки. Семь дней существовал их маленький, созданный для двоих мирок. Медленно он зарывается руками в копну черных волос, аккуратно массируя девичий затылок, стараясь не тянуть за пряди. Лира так податливо откидывает голову в его руки, и они наконец-то встречаются глазами. От её каре-зелёных, можно опьянеть сильнее, чем от виски. Там грусть и теплота переплетены так сильно, что Алекс не в силах определить, что более первостепенно. — Так глупо, ты ещё не уехал, а я уже скучаю. — Почему-то шепотом говорит Лестрейндж и целует его в ямочку на подбородке. — Скучать ты будешь потом, а сейчас мы пойдем спать, — подхватив под коленки, специально несет на руках на второй этаж в спальню. Алекс идет не торопясь, давая обоим в полной мере прожить оставшиеся им моменты. Белые ночи не дают возможности спрятаться друг от друга в темноте. Впрочем, играть в прятки сейчас — глупо. Оба это понимают. Усадив Лиру на кровать, Алекс опускается на пол и целует аккуратные коленки, что слишком соблазнительно выглядывают из разрезов платья. Её руки нежно поглаживают его голову, прохладная ладошка ложится на лоб. Именно в этот момент Александр Долохов понимает, что же он должен сделать и как. Лира доверилась ему, выбрала его своим первым мужчиной. Дальше может быть всё что угодно. Но она его женщина. Его первая женщина, желанная и любимая. Значит, он ответственен за неё. Лира настолько расслаблена, что лишь послушно раздвигает ноги, когда нежные поцелуи перемещаются с икр к коленям, а потом и выше. Только начинает хохотать, когда дневная щетина Алекса слегка щекочет нежную кожу на внутренней стороне бёдер. Его извинения тают в поцелуе, пока она тащит его в ванну. Пока он бреется, Лира осыпает его спину поцелуями и крепко обнимает. Алекс заканчивает ровно в тот момент, когда проворные женские руки тянутся к ремню его брюк, успевая перехватить их. Долохов стягивает ставшее ненужным красное платье и улыбается, обнаружив отсутствие кого бы ни было белья. Прохладная плитка душевой холодит спину на контрасте с тем как горит тело. Лира даже капли воды толком не ощущает, только слышит их звук. Все восприятие действительности сосредоточено на мужчине, что стоит перед ней на коленях. Когда Лира просила оказать дружескую услугу, то совершенно не предполагала, что будет обнаженная стоять под водой с закинутыми на плечи Алекса ногами. Было приятно и совсем не щекотно. Ощущения все ещё были очень яркими, тепло распространялось по всему телу и скапливалось внизу живота. Перед глазами пелена из красно-фиолетовых пятен, которые никуда не исчезли, стоило их открыть. Последний штрих — мужская рука, что крепко сжимает бедро. Лира отдаленно понимает, что стоны её собственные, что мир прекратил вращаться, потому что Алекс уже стоит и обнимает за талию огромными руками и целует в висок. Придя в себя, Лира тянется за поцелуем. Слов способных в полной мере передать чувства, в голове нет. — На этот раз мы не разнесли ничего, — и если ее улыбка смущенная, то Алекс по праву горд собой. В первые три совместных ночи они разнесли всю спальню от всплесков совместной магии. — Я же говорил, что стоит просто больше практиковаться, — черные глаза смотрят так, что ей и слов не надо. Алекс смотрит так, что, наверное, и хоти он скрыть свои чувства, не получилось бы. В этой бездне столько огня и любви. Лира не смеет отвести взгляда. Она потом будет себя ругать, что так нагло берет всё то, что предлагает ей Долохов. В том числе и любовь, на которую она не может ответить. Как и днём, она чувствует соленую влагу на своих губах, которую Алекс разделяет с ней в поцелуе. Он ни о чем не спрашивает, лишь укутав в полотенце, несет в кровать. Там под простынями они сплетаются так тесно, что уже и не отличить где, чьи руки. Лира чувствует его возбуждение, но благодарно целует в плечо, за то, что они никуда не торопятся. Когда устроившись на одной подушке, лицом друг другу они обнимаются. Алекс вдруг, невербально призывает какую-то вещь. — Лира я тебя люблю, — он быстро целует ладошку у своих губ и смотрит в глаза, напротив, с расширенными зрачками. — Не надо, — считывается скорее по губам, Лестрейндж сама не понимает, что не произносит слова вслух. — Надо. Я хочу, что бы ты знала. Всегда, что бы ни случилось, ты можешь прийти ко мне. Этот дом и твой тоже. Не важно, что тебе будет нужно, я сделаю для тебя всё. Можешь ничего не говорить. Прошу тебя только об одном, будь счастлива и прими это кольцо, — на его огромной ладони кольцо кажется крошечным. Золотистый ободок состоит из будто свернутого в круг перышка, которое вырезано из темно-синего сапфира. Лира не может ничего сказать, даже если бы и хотела. Она протягивает правую руку, и кольцо идеально подходит, украсив её средний палец. Она целует Долохова, пытаясь хотя бы так выразить свои чувства. Коктейль из эмоций слишком сильный. Они занимаются любовью медленно и нежно. Никуда не торопясь и не вспоминая о реальности за стенами небольшого дома на Ладожском озере. Последней мыслью Алекса Долохова, перед тем как провалиться в сон было: если я когда-нибудь почувствую, что Лира готова ответить мне «Да», я сделаю ей предложение.
