Немного в положении

***

      Не сказать, чтобы кто-то верил в судьбу, но вера это понятие такое относительное. И все же Пак Чимин верил, что все чтобы не произошло в его жизни, оно имело место быть, и оно не было правильным, или нет, просто все эти события сделали его тем, кто он сейчас есть. И он постарается приложить максимум усилий, чтобы через года стать тем человеком, к модели которого он стремится.       Жаркое время года выматывало по-своему. Хоть и было самым приятным.       У Юнги начался отпуск, где он полностью чувствовал себя вольной птицей, а у Чимина что-то вроде каникул, ну и по положению определенно месяцы отдыха.        Сейчас он паковал вещички в чемодан, вспоминая историю каждой шмотки. В особенности тех, что он приобрел с Тэхеном и Сонуном. Эта парочка нашла общий язык на почве деток. И отеческие эмоции к еще нерожденному малышу Чимина у них отбили мозги, потому что эти двое перешли в негласную войну за право крестного папочки малыша. По довольной роже Кима можно было сказать, что он лидирует, несмотря на то, что из-за частых посещений больниц, будучи врачом, хоть и еще стажером, — Сонун был более близок. Но вообще Пак не был просвещен в условиях их баталий, и понял, что высказывать «может я сам решу, кто будет крестным» — занятие бесполезное и проблематичное.       В общем, несмотря на все, он был рад, что Тэ больше не ненавидит Сонуна. Еще был рад, что его лучшие друзья наконец поговорили и дали друг другу шанс. Хосок сиял и цвел сильнее, чем-то можно было представить.       Чимин тоже был счастлив. Несмотря на свои страхи, он постепенно принимал их и шагал вперед. Но все же существовало много страшных вещей. Например, больницы. Казалось, его с каждым разом все больше угнетает походы в это место. Подбадривания со стороны друзей совсем не радовали. Они как ни как не испытывали того же что и он. А еще Чимин боялся серьезных разговоров с задержкой. Но обо всем по порядку.       Отношения Юнги и Чимина выстраивались довольно ладно и складно, так что момент со свадьбой все их знакомые ожидали гораздо сильнее и волнительней, чем сама парочка.        Как великий конспиратор всех времен, Тэхен частенько таскал Чимина на прогулки мимо симпатичных магазинчиков, в ассортименте которых было все, что нужно для свадебных церемоний. Он говорил в те моменты обо всем и делал все, чтобы взгляд омеги намеренно задерживался на счастливых парочках за витринами, и вообще на этом всем роскошном, но при этом не действовал по стезе навязчивого папочки с:«Когда ты уже женишься, ты смотри пузо то какое, дитятко должно расти в полной семье, этот хмырь то вообще собирается на себя ответственность брать? Или так, поиграться. И плевать, что биологически не его. Не тот отец кто семя дал, а тот, кто в счастливом браке воспитал».       Хосок в то же время тихо ждал. Несмотря на недолгое знакомство, он прекрасно чувствовал мысли Юнги, а прожитые под одной крышей годы с Пак Чимином, позволяли понимать о чем думает и омега. Так что он выбрал самую лучшую позицию — наблюдателя.       Юнги же… Он успел устать. Вообще он довольно романтичный, склонен к сентиментальности в любовном плане, и сердце у него хрупкое, потому ему понадобилось много времени, чтобы спланировать «запоминающееся и явно неожиданное предложение». На самом деле то была идея Намджуна, но не будем об этом.       По этой идее, на носу в весенние денечки должна была проводиться ежегодная музыкальная премия. В прошлом, Мин был номинирован на одну из главных наград, но пролетел, в этот раз он был уверен, что его труд, его старания и боль обязательно найдут свои отзывы и признание. Он чувствовал, что награда будет его. Собственно, на сцене перед огромной толпой он скажет о своих чувствах, не назовет имя, но Чимину точно будет понятно, что это было для него. А потом вечеринка. Закрытый прием. И там он, будучи в каком-то роде успешным и крутым подарит своему омеге обручальное кольцо, спросит то самое, на что Пак точно не сможет ответить «нет». Это было романтично, разве нет?       Так вот. В этот план были посвящены немногие. В основном все со стороны Юнги, да и Хосок, которому начинало нравиться «наблюдать».       А потом новостные ленты запестрили сообщениями о том, что журналисты заметили Мин Юнги в ювелирном, выбирающим предположительно обручальное кольцо. Люди как известно охотники покопаться в чужой личной жизни, нижнем белье и всякого рода слухах, расплетая их. Через время, дабы злые языки не смогли опорочить имя их сотрудника, агентство выпустило официальное заявление по поводу положения ценного работника их компании, и волнения начали спадать. Обсуждать было больше нечего. Внимание перешло на другое.       Чимин, у которого была беременность и запоздалые радости этого положения, и несмотря на это активный образ жизни, тупо не лез в интернет, да и новости смотреть было некогда, потому шум прошел мимо него, но не мимо Тэхена.       Он воспринял все по своему. И если бы не Чон, то Юнги еще разочек вернулся бы к образу енота, и частому ношению маски в паре с темными очками.       — Этот… альфа… Да как он вообще мог! Я должен обо всем рассказать Чимину!       — Подожди, ты хочешь рассказать Мини о том, что делается для него? — притягивая к себе на колени взъерошенного как маленького воробушка Кима, парень мягко погладил спину любовника. — Успокойся, и дай им самим разложить все по полочкам.       — Хмм… — Тэ немного покраснел, смущенно отводя взгляд: ему было стыдно, что в первую очередь он подумал о предательстве со стороны альфы, да и других мыслей в тот момент не было. — Но все равно, он придурок. Заставлять столько всех нас.кхм. Чимина ждать… — парень быстро исправился и лучисто улыбнулся, мягко потягиваясь за поцелуем, чтобы скрыть свой маленький эгоизм. Хосок не отказал. Он впрочем и сам на самом деле заждался этого момента. И точно все окружение этой парочки ждало их шагов больше, чем Чимин и Юнги сами.       Важная дата пришла с большим предвкушением. А Чимина схватил озноб. Настроение его летало как на американских горках. От яркого и завидного счастья, до пассивной агрессии и сильной депрессии, ну и обратно за пару минут. Он конечно, пытался себя контролировать, но это было сложно.       — ТэТэ, — растирая слезы по лицу. А собственно говоря и весь легкий макияж, который ему сделал Ким Тэ, Чимин плакал об ушедшей от него фигуре и о том, что он не пойдет на это чертово мероприятие, как бы Мин этого не хотел. Он лучше останется дома, залипнет на новый сезон отчаянных домохозяинов, может, закажет тортик. Или лучше 2: один для поздравления с выигрышам, другой — утешительный. — Давай просто убежим, закроемся, а потом. потом я не знаю… — он шмыгал носом и комкал идеально выглаженную рубашку, которая должна была прекрасно подчеркнуть его «фигуру» и добавить к ангельскому образу еще больше совершенства и непорочной статности.       — Мини, детка, но ты же сам этого так долго ждал. Ты и подарок купил. На свои! Честным трудом заработанные деньги. Ну, Чимин-и, — с нежной улыбкой, теплыми руками, найденным средством для снятия макияжа, Тэхен успокаивал своего вдруг с того ни с сего расстроившегося друга. — Ты красивый, и лапочка. И животик у тебя милый. И ты даже не потолстел! Ну, Пак Чимин, не реви.       — Но.Но… Я такой, а они… а… я. и я все понимаю, но ТэТэ! — осознание всего было, но плакать хотелось сильнее.       — Чимин, вот не пойдешь ты туда, а остальные омеги набросятся на Юнги. Он все же альфа, — Тэхен сыпал своеобразно соль на рану, но это было действенно.       — Что? Нет! Он не может!       — Юнги может и нет, но эти омеги увидев одинокого мужчину, разве не налетят как коршуны.       Пак вздрогнул, возмущенно втянул носом воздух и перестал плакать. Взгляд его сменился и аура вокруг него даже стала более убийственная.       — Нет-нет! Ни за что! — Чимин хоть не говорил, но Тэ чувствовал вокруг омеги атмосферу аля «как жаль, что в нашей стране убийство за взгляд на чужого мужа уголовно наказуемо» — Им еще нужно постараться, чтобы украсть у меня Юнги!       — Отличный настрой! А теперь, пока ты в таком духе, давай мы тебя оденем и наконец отправимся на премию, повеселимся, поздравим Юнги и пустим пыль в глаза этим курвам!       — Да!       В общем, пусть и были некоторые временные сложности, все сладко и хорошо близилось к самому ответственному моменту. И Юнги не знал, когда его руки потели сильнее, когда он держал в руках заветную награду, или открытую коробочку с кольцом. Он даже не помнит где он распинался больше, потому что все слова проносились мимо него. Он сам не свой, ведомый на эмоциях сделал все чисто по инерции. Много раз репетировал дома, нашел самые красивые метафоры для обозначения их жизненного пути, а в итоге все скатилось в его представлении к обезьянке, хлопающей в ладоши.       Перед его глазами Чимин. Он плачет. Выглядит просто чертовски обворожительно. Просто как и всегда. Он мягкий, милый, его руки теплые, а губы на вкус слегка отдают шоколадом. Кажется, его совсем недавно потянуло ко всему шоколадному. Юнги помнит четкое «да», которое на деле утонуло в шуме хлопушек и кажется очень взрывном счастье остальных. Еще альфа наверное был пьян. Сильно пьян от любви, но проснуться утром в совершенно незнакомом месте и в своих руках держать сонного и любимого омегу, с кольцом на безымянном пальце перекрывает все туманности на свете.       Мин нежно водил пальцами по нетронутой коже шеи и думал о метке. Чимин порой часто и до обид ее просил. Наверное, для него это было самое важное, хотя по сути — прошлый век. Но Мин подумал, что пока омега спит — очень хорошая возможность сделать то о чем просили. Конечно, он не думал, что потом на него будут долго-долго обижаться, искусают его самого всего как только можно, потом еще предъявят, что на альфах омежьи метки долго не держаться и это вообще не законно и с предложением «кусать когда заблагорассудиться» быстренько и мирненько простят и с улыбкой продолжат обсуждать как пройдет их свадебная церемония.       — Мини, как думаешь, а если нам провести все возле моря?       — Поедем на остров? — глаза Пака загорелись. Поначалу он думал о том, что пока он беременный — лучше просто расписаться, а вот когда уже родит гульнуть так гульнуть, устроив саму церемонию. Однако в один день, нечто переметнулось у него в голове и он решил, что лучше гульнуть сразу, но в кругу своих. «Я выдержу, все будет хорошо» — заявил он с сиянием уверенности и знанием дела он. Мин вздохнул. Окай. Ему просто стоит гораздо сильнее повысить свою внимательность. Он должен постараться. «Вздох»~.       — Мм… Не совсем. Как насчет… того места где мы выросли? — осторожно спросил Юнги, вбивая в поиске их родной город и открывая фотографии с им двоим знакомыми местами. Чимин немного ерзает. Он понимает к чему клонит Юнги. И он прав.       — Там много разных воспоминаний, да? Мини… Если ты…       — Нет, все в порядке. Рано или поздно, но нужно решить это. Я был тем еще глупым пареньком, сбегая от семьи. Мне немного страшно, но… я не против.       Юнги прекрасно понимает чувства своего омеги. Он прекрасно понимает Чимина.       — Все будет хорошо, я буду рядом, — улыбается Мин и дарит много нежности. Чимину всегда нравиться эта теплая забота.       Они решили отправиться немногим раньше в своей родной город. Намджун немного раздосадованно вздохнул, провожая их «но я же все равно буду петь на твоей свадьбе, да бро?». Юнги кивнул. Он не стал говорить, что он пока что рассматривает и других людей. Тут недавно Тэхен горделиво выдвинул свою кандидатуру, хотя изначально он претендовал на человека, который будет играть на пианино. И давайте не брать в расчет, что весь репертуар Ким Тэ сводиться к одному собачьему вальсу. ЭТО ВСЕ РАВНО ВАЛЬС ЖЕ.       Поездка на поезде была хоть и короткой, сопровождаемой скучными видами и сонным Юнги, организм Чимина держаться долго не мог. Ему часто хотелось в туалет и по разным нуждам. Вероятно, он просто сильно волновался.       — Мини, ты как? — с заботой поглаживая дрожащую спину омеги, Мин нервно пытался свободной рукой найти в интернете способы облегчить положение.       — Все нормально, мы просто посидим немного… Или постоим. — Чимин шумно выдохнул, вставая с лавочки, так как сидеть в таком положении стало немного больновато.       Второй триместр уже полноценно давал о себе знать. Вернее знать о том как себя чувствует малыш: порой он начинал толкаться. И это было чертовски волнительно и мило. Пак помнит как это было в первый раз. Ведущий его беременность доктор во всех прекрасах описал как все будет проходить, чего стоит опасаться, что нормально, и что делать в частых случаях, потому он был вполне готов, что внутри его живота одной маленькой жизни вдруг захочется «потянуться». В тот день был пасмурный и туманный день, потому в выходной Юнги они решили остаться дома и позаниматься к слову ничем. Смотрели комедийный сериал, с тонкой ноткой драматизма, которую похоже многие сценаристы полюбили скопом добавлять в свои работы. Пак поглаживал свой живот и лениво наслаждался уютом, как полноценно ощутил первый толчок своего малыша.       — Юнги.       — Мм?       — Дай сюда свои руки.       — Зачем? — удивление ярко читалось во всем потерянном выражении лица альфы.       — Надо, Мин Юнги! — буркнул Пак, лично притягивая ладони к своему животику. Конечно, он хотел поделиться, чтобы и альфа почувствовал это. Еще ему хотелось проследить за эмоциями на лице Мина, но несколько минут ничего не происходило. Альфа хотел было высказать свои сомнения в том, что что-то должно произойти, но стоило только шикнуть Чимину «жди», как случилось оно. И честно, парень не ожидал, что альфа окажется гораздо более сентиментальным и невозможно взволнованным этим событием, что практически тут же понесет его делиться этой новостью со всеми, кто был вообще в его контактах. Чимин это понял после того как Тэ написал ему обвинительное и плаксивое сочинение в 500 символов не меньше о том почему первый не он!       Но Пак был рад, что Юнги, вроде постепенно принимает малыша. Чимину еще немного страшно, что из-за своей природы, как альфа Юнги может отвергнуть ребенка, но все же пока что все складывалось даже лучше ожиданий.       Сейчас уже это стало привычным. Иногда малыш начинает бунтовать и немного беспокоить папочку, но в целом это самые спокойные и прекрасные неделе беременности.       Остановиться в поездке Юнги и Чимин на первую ночь решили в отеле. Всему нужна постепенность.       Знакомые с детства виды наводили глубокое чувство ностальгии. В этом городе было много моментов, как плохих, так и хороших. Чимин, немного скучаем по былым временам. Даже сбежав из этого места он мог долго и много рыдать в подушку, думая о прошлом, о своих родителях, о том как он с ними поступил, но что-то в нем, не давало ему хорошо задуматься и найти в себе силы извиниться и исправить свои ошибки. Всегда хотелось сделать шаг. Он все еще помнил домашний номер, заучил наизусть, но ни разу не думал набрать его, потому что боялся, что как было уже не будет.       Сейчас он боялся тоже. И даже сильнее. Да он только недавно полноценным совершеннолетним по всем законам страны стал, не успел получить достойное образование, найти приемлемую работу, а уже залетел, нахватал приключений себе на одно хорошенькое место, да еще и не замужем. Обручен — да, но не женат.       «Ты сам себе накручиваешь» — много раз говорил ему Юнги. Чимин понимает, что Мин прав. И в глазах омеги много много светлого восхищения и бесконечного обожания своей пары, а еще веры, потому что он знает, что Юнги понимает его не на словах. Он сам прошел нечто подобное, если не сказать, что хуже.       «Мне страшно» — частые слова Чимина неожиданно перекочевали к альфе, когда тот остановил руку омеги в нескольких миллиметрах от дверного звонка. Пак удивленно вскинул бровь. «Не ты ли мне всю дорогу заливал, что все нормально?» — пронеслось в его голове, но словами он тепло и ободряюще выдал: — Я буду рядом, — улыбнулся и нажал на звонок.       Секунды проскочили молниеносными разрядами. Они оба чувствовали как сильно бьётся сердце другого, но Пак был готов поспорить, что его стучит в 2 раза бешеней. Но… в ответ тишина.       — Эм… Никого? — неловко почесал затылок Мин. Погода была хорошая, время практически идеальное, чтобы посетить семейство Пак, да и соседи заверили, после короткого расследования альфы, что супружеская пара часто в это время бывает дома. Так что пошло не так?       — Может. Они чувствуют, что я. И просто…       — Чимин. — Юнги вздохнул и только собирался высказать речь о том что это не так, как его прервал почти громкий чей-то возглас.       — Мини!       Чимин, конечно же, обернулся и сердце его пошатнулось. Родной и совсем не колкий запах тут же забил нос, довольно мягкие объятия, и чувство слез на своем лице.       — Чимин-а, дурной ты ребенок, кто позволил тебе исчезать на столько и не связываться с нами! — голос папы был надрывным, немного тонким, сама его фигура была тонкой. От неверия Пак робко приобнял его за спину, будто страшился, что прижмись он крепче и эта короткая иллюзия, которую о много раз прогонял в своем воображении рассыплется и он снова встретит пустоту перед собой.       Недалеко от них с довольно не читаемым, но тоже довольно растроганный, стоял мистер Пак. Он придерживал коробки с овощами, которые им всучил сосед ниже по улице. Красные яблоки как бусы рассыпались из пакета, который уронил омега, совсем забывшись как только увидел своего ребенка возле дверей своего дома. Юнги коротко поклонился, говорить ничего не стал. Но он был счастлив, что началось все с довольно неплохой нотки.       Пока Чимина отчитывали как глупого ребенка, сам омега все слушал и соглашался с каждым словом, не переставая плакать и тянуться к мягким поглаживаниям.       — Боже, как я рад, что ты в порядке, — первостепенно в эмоциях шли слезы. И так то первоначально папа Чимина хотел отругать сына-идиота, но в итоге все пошло не по плану. Он просто не мог не совладать со своими эмоциями и был безмерно рад, — Как я рад, что ты вернулся.       — Мгм, я дома, — шмыгая носом выдал Чимин, наконец полноценно и крепко обнимая своего папу.       Внутри дома совсем ничего не изменилось. Разве что легкая перестановка мебели, но красный диван все был тем же старым красным диваном, который маленький Пак когда-то давно в детстве испортил клеем. Правда это маленькое пятно всегда прикрывалось рябыми подушками, так что диван выглядел очень даже хорошо.       Комната его была чистой, но она точно всегда ждала возвращения блудного сына.        Вообще Чимин думал, что на него по крайней мере накинуться с метлой и побьют, но его родители были более гибкими, наверное, поэтому ему повезло.       У них было много времени, чтобы поговорить. Было много чувств и слов, извинений. Его душа все еще немного ныла от болезненных ощущений, но вместе с тем приходила легкость и настоящий комфорт. А еще папа принес кучу старых альбомов, где безумного много старых фотографий, а все потому что Юнги вдруг стал себя довольно вольготно чувствовать и сам на это дело напросился.       Наверное, семья — все же самое главное, что есть в нашей жизни. Кто еще способен принять, любить, прощать и всегда заботиться о тебе с такой же бескорыстной любовью, как не твоя семья. И не обязательно, что члены твоей семьи должны быть связана с тобой кровью. Потому что Пак Чимин активно считает Чон Хосока и Ким Тэ одними из самых важных членов своей семьи.       Еще одним важным испытанием в жизни омеги стало полноценное традиционное семейное знакомство. На деле — переживаний больше. Волноваться Чимину нельзя, но почему-то в неделю перед свадьбой он волнуется больше, чем следовало. И он хочет сильно расплакаться, и никуда не выходить из своей комнаты, кушать приготовленные папочкой медовые оладушки и заниматься ничегонеделанием.       Юнги отмечая настрой омеги, просто молча арендовал машину, набрал любимой и питательной еды и отвез свою пару поближе к морю, на песчаный пляж. Он специально нашел самое наименее людное место и позволит своему малышу побыть ребенком, чтобы потом поваляться на шезлонгах. Шум моря, приглушенные звуки, сливающиеся в один непонятный комок, яркое небо, теплое закатное солнце. А еще рядом теплый и свой Юнги. Все действительно расслабляло.       — Юни, знаешь, я сильно тебя люблю. Безумно сильно, — мурчит Чимин и тереться носом и теплую кожу шеи альфы, выражая всю свою привязанность и улавливая сладкие нотки его природного запаха. Все же это успокаивает гораздо сильнее, чем море и его волшебство.       — Мм, я тоже. Когда я с тобой, внутри меня сияют звезды. Хочу жить с тобой одной жизнью, и дальше смотреть в одном направлении, перенести все, чтобы то не было, я готов бороться каждый час с тысячью преград внутри себя, и вокруг. — голос Юнги как сладость для слуха, ласкал и сердце, заставляя щеки пылать, пылать и юную душу. Чимину хотелось сказать о многом тоже, но все же… больше слов о чувствах скажет время и то через что оно пронесет. Чимин тоже любит альфу. Внутри его души сверкают те же звезды. Может потому что их вселенная одна на двоих.       Свадебная церемония прошла красиво. Не было вычурной возвышенности. Все прошло в традиционных тонах, с отливом нежности. И было весело, несмотря на то что некоторую часть всего Тэхен и Намджун посматривали на Юнги глазами побитой собаки. У них на лицах так и читалось «В смысле, я не пою?». Но под вечер, когда многие знатно уже запудрили свои головы до легкости хмельной, на сцену вышли горделиво спеть что-нибудь дуэтом. В общем, все прошло хорошо.       Позже, по идее уставшей парочке следовало бы пойти спать, но кто мог знать, что маленького омегу потянет к эротическим приключениям, несмотря на то, что врач не рекомендовал на поздних сроках заниматься сексом. Но это была их брачная ночь, а Чимин был слишком возбужден, чтобы думать о словах кого-то там. Как итог — усталость и засыпание с рассветом. Много новых укусов на теле Юнги и его мысли о том, что нужно так что-то менять, иначе однажды в хотелки Чимину прижмет поменять роли, и что он будет делать тогда? Он же не сможет отказать этому ангелу, особенно с тем как он дует губки и смотрит раненно и обиженно-нежно. А у Чимина удовлетворение, покой, чувство правильности и полноценное счастье.       Теперь у них двоих начнется та самая жизнь после «и жили они…» Чимин надеется, что это будет долго, и правда счастливо. Он не хочет смотреть слишком далеко вперед. Он просто будет любить, как и Мин Юнги его в ответ. А уже они вдвоем будут дарить это нежное чувство и своим детям, и одному рыжему коту, и очень любопытной собаке.