Часть 1
5 апреля 2019 г., 06:16
Килар изумленно смотрел на ведуна, которого, закованным в эритовые кандалы, привели к нему слуги, и думал, как докатился до жизни такой.
Ведун злобно косился из-под черной растрепанной челки и сжимал зубы так, что, казалось, еще немного, и он их раскрошит. Кандалы жгли его тонкие запястья, лишая того возможности колдовать и причиняя сильную боль. Но без этих «украшений» никто бы не рискнул его сюда притащить. Даже подойти бы к нему не рискнули бы. И как только отловили эту черную чуму? Килар только вздохнул про себя, даже не желая представить, чего стоило его людям поймать и пленить это существо. Особенно если учесть то, что украденный из сокровищницы охранный амулет так и болтался у негодяя на шее. Надо же! Вот так удача. Не придется искать эту довольно невзрачную вещицу… Хотя, ему было почти все равно. До тех пор, пока он не увидел, кого к нему привели.
Это было… интересно. Совсем чуть-чуть, но маг, уже смирившийся с тем, что практически ничего не может вызвать у него эмоций, пару секунд даже прислушивался к себе, прежде чем спросить ворожея, как полагается, при обвинении.
— Итак, — Килар сел поудобнее на искусно вырезанном деревянном троне и невольно облизнул губы, — Кто те храбрецы, что смогли взять в плен ведуна, называющего себя Лэр Черный Орел? — конечно же, сначала надо наградить достойных. И только потом разбираться с нечистью, которая так и пыталась взглядом фиолетовых глаз без зрачка метать молнии. Пусть он уж потерпит…
Трое из тех, кто вошел в залу с отрядом, сделали пару шагов вперед и почти одновременно поклонились.
— Назовитесь, — это была чистая формальность, потому что у Килара не то чтобы очень много людей было в услужении, и большинство из них он помнил поименно.
Он предпочитал обществу людскому общество научных трактатов и мерзких ингредиентов для снадобий и зелий. Так что, с трудом собрав необходимый минимум тех, кто готов был подчиняться его приказам, он успокоился. К тому же, он был, пусть и сильным, но магом, а не королем. Да, ему полагался небольшой земельный надел, который возделывали жители двух деревушек, располагавшихся в его владении, да, у него был довольно скромных размеров родовой замок, светлый, с витражами тончайшей работы в огромных окнах и даже маленьким фонтанчиком во внутреннем дворе… Но Килару, откровенно говоря, было не до этого. И уж тем более, он терпеть не мог тратить свое время на разные, несущественные, по его мнению вещи. Но сейчас неплохо было бы держать лицо перед нечистью, которая была довольно серьезным поводом для того, чтобы он даже традиционные белые одежды вытащил из шкафа и надел их.
— Тиль, мой светозарный повелитель, — да-да, Килар помнил, как звали воина. Он даже как-то лечил его, когда на тренировке тот, поскользнувшись на мокрой траве, едва не раскроил себе череп о камень.
«Светозарный повелитель» учтиво кивнул воину, уже прикидывая в уме, чем бы таким того вознаградить, помимо мешочка с золотом. Вроде, тот неплохо резал по дереву?.. Заказать у кузнеца хорошие стамески? Можно…
— Ралл, мой светозарный повелитель!
А этот, несмотря на то, что выглядел страшнее, чем дикий зверь — огромный, как гора, весь в шрамах и лысый как колено — был отцом двух смешливых девчушек, которые вместе с матерью пекли раз в седмицу вкуснейшие печенья и передавали в замок.
Килар кивнул и ему. Тут было все понятно с наградой — несколько отрезов хорошей ткани, да серьги-бусы для его «цветника».
— Орм, мой светозарный повелитель… — А он как раз недавно пришел в замок, на замену отцу, что стал слишком стар для воинской службы. Но ничего, вот, смотрите-ка, выделился почти сразу! Может, и дальше толк будет…
Еще один кивок. Этому, молодому да горячему, можно меч хороший подарить. Отцовский ему тяжеловат, а вот на то, чтобы что-то под себя подобрать, он еще не заработал. Заслужил зато.
— Благодарю вас, мои храбрые воины! Вы совершили великое дело, и будет вам награда от щедрот моих! — Традиционная фраза, на вкус Килара, просто сочилась пафосом, но ничего с этим поделать он не мог — не ему переписывать церемониал.
Воины еще раз поклонились и снова встали в строй, полукругом обступив эту чуму черную, злую и ненавидящую. Вот же… Повезло нынче!
— Ты, ворожей, называющий себя Лэр Черный Орел, знаешь, за что тебя пленили и привели пред очи мои? — Ну, еще бы он не знал! Нечего было амулет так нагло тащить, не обращая внимания на охранки!
— Горе в дом твой! — Выплюнул проклятие вышеназванный ворожей и клокочуще рассмеялся. Килар только бровь поднял на такое заявление и, не удержавшись, фыркнул.
— Ты еще горе мне кликать будешь, нечисть? Своровал у меня артефакт, а теперь проклятьями кидаешься? Не кажется ли тебе, что это как-то не вяжется с тем, что именно ты виновен передо мной? — Высокий слог выматывал почище чтения занудного алхимического трактата, но того требовал случай и маг старался соответствовать своему статусу. Как мог.
— Ты, высокомерное отродье Солнца, даже не представляешь, чего тебе будет стоить мое унижение! — Ворожей был злющий. От него прям искрило от ненависти. И это было почти страшно.
— Оставьте нас! — Килар понимал, что даже пусть тот был в оковах, сдерживающих магию, но людям, не обладающим магией, могли навредить его слова. Пусть, не сильно, такой сглаз можно было снять легко, но неприятности он принесет всем. Так что лучше бы поговорить с этим вором тет-а-тет. И тот, может, скажет все же, зачем ему понадобилась эта цацка. Темному ворожею светлый амулет. Неслыханно! Еще и нацепил его, даже не скрываясь!
Люди вышли из залы, молча кланяясь у дверей и маг, наконец, смог выдохнуть чуть спокойней. И, как только они остались одни, с радостью встал с неудобного, пусть и красивого трона — подушку что ли туда подложить?..
— Ты сам виноват в своем унижении. Ты — вор, а с ворами не церемонятся! — Килар сощурил золотистые глаза, в которых полыхали солнечные блики.
— Меня твои слова не волнуют. Только освободи меня, и твое Солнце тебя не спасет, поверь! — Их взгляды встретились и, будь у ворожея возможность управлять своей силой, дуэли было бы не избежать. А так — только запахло как после хорошей грозы, да, кажется, немного потемнело в зале.
— Ты настолько глуп или настолько отважен, птичка? — И правда, чего он добивается своим поведением? Чтобы его прикончили на месте? Ведь знает, что Солнечники, пусть и мирные в основном, но могут испепелить того, кто вызовет сильнейшую их ярость. На это он напрашивается?.. Зачем?..
— Рассыпься в прах и развейся по ветру, пусть тьма сопутствует тебе, солнечный! — Это было даже интересно. Он рассчитывает, что сработает амулет?.. Ах да! Как он мог забыть!
— Ты, глупое птичье отродье, спер у меня амулет. Светлый, конечно же. А про то, что он не заряжен, узнал уже после? И ты, темная твоя душа, рассчитываешь на то, что я, решив тебя убить, лишь заряжу эту цацку, которая, безусловно, впитает мою силу в себя, защитив тебя? Ты поэтому тут? И сдался почти без боя? — А это уже больше походило на правду. Хотя бы потому, что не могли бы его скрутить трое, пусть и хороших вояк без магии. Килар посылал их только разведать, где эта нечисть гнездится, не вызывая подозрений и не рискуя собой. Он сам планировал туда наведаться впоследствии и, мягко говоря, не ожидал, что ворожея к нему приволокут, вот так вот запросто.
Ворожей только оскалился и рванулся к магу, звеня тонкой цепью, соединяющей его кандалы на руках и целясь черными, чуть загнутыми когтями тому в горло. Килар вздохнул и, резко отпрянув, перехватил того со спины, обвивая своей рукой его шею, чуть придушивая.
— Так зачем он тебе, птичка? — Ворожей был прекрасен в своей ярости, и это даже позабавило Килара. Тот буквально был горячим — совсем как птица, почти обжигал. И явно был не слабаком — ишь как впился в его руку, пытаясь вывернуться. И когтями кожу рвет, больно, до крови.
— Ты слишком яркий для тьмы, ворожей, горячий, как огонь, — маг и вовсе не обращал внимания на то, что на его руке кожа превратилась в кровавые лоскуты. Он просто отрешился от этой боли, верно расставив приоритеты.
— Пошел в бездну! — Хрипя отозвался пленник, и все же извернулся как-то совсем неестественно, еще и кусая и без того пострадавшую руку.
— Ты слишком яро сопротивляешься мне, — Килар обхватил его второй рукой за талию, прижимая к себе плотнее, чтобы почувствовать, как под кожей беснуется сила ворожея, сдерживаемая эрмитовыми кандалами. Это было ярко.
Наверное, он слишком уж засиделся за своими изысканиями. Стоит привнести в свою жизнь что-то совсем иного порядка. То, что вызывает эмоции. Гораздо больше эмоций, чем удавшийся опыт. Другие эмоции…
— Только отпусти, и я убью тебя! — Это прекрасное заявление. Голословное ли?..
Килар отпустил. Улыбнулся широко, отшагивая и расставляя руки в стороны. И смотрел на то, как горят фиолетовые глаза. Прекрасный вихрь темной ворожбы, птичьих перьев и клекота…
Кандалы просто рассыпались, не выдержав напора. Прожгли запястья ворожея почти до кости и рассыпались. А тот, выпустив свою силу, оскалился, обрастая перьями, скрючил пальцы с удлинившимися когтями и закутался в клубящуюся вокруг него тьму.
— Так зачем тебе нужен мой амулет, птичка? — Килар едва заставил себя снова повторить вопрос. Вообще — хоть что-то сказать, чтобы отвлечь себя. Чтобы не пялиться так откровенно на ворожея, который был настолько отвратителен в своем обороте, насколько прекрасен в своем гневе.
За себя маг не боялся. В конце концов, он не зеленый юнец и защититься сможет даже от такого сильного противника, которому кандалы из эрита нипочем.
— Нужен! — Ворожей медленно подходил к нему, по-птичьи наклонив голову на бок и злобно щурясь.
— Настолько, что так рискуешь? На кой-тебе сдался светлый амулет? Расскажешь, перед тем как убить, нечисть пернатая?.. — Конечно расскажет. Хотя бы, ради того, чтобы выговориться. Есть что рассказать, коль так приперло птичку, что он к Солнечнику сунулся.
— На мне лежит проклятье. И я, в отличие от тебя, Сдавшийся, хочу жить! — Буквально выплюнул эти слова ворожей, подойдя к магу вплотную.
Они были почти одного роста — Килар только немного выше. Но это не мешало смотреть ворожею на него свысока. И назвать Сдавшимся — тем, кто настолько стал равнодушен к жизни, что прекратил бояться смерти. Отчасти это было правдой.
— А если я предложу тебе сделку, птичка? — Маг не переставал улыбаться. Как-то совсем по-детски радостно, солнечно. И эта улыбка делала его моложе своих лет — сейчас мужчина выглядел не старше чем на двадцать пять, хотя уже успел пережить несколько поколений своих слуг.
— Ты? Сделку? — Ворожей презрительно окинул его взглядом и фыркнул, склонив голову на другой бок. — Не смеши меня!
— Я подарю тебе этот амулет. И даже напитаю его своей силой впрок… — На самом деле, это должен был выйти просто царский подарок. Амулет, уникальный в своих свойствах и добровольно влитая туда сила, делающая его почти вечным, при мудром использовании.
— И что ты хочешь за это, Сдавшийся? Легкой смерти? — Усмешка расцвела на тонких, почти черных губах. Вот же нечисть! Еще, поди, клыки у него, вместо нормальных зубов. Судя по тому, как тот кусался — вполне возможно…
— Поцелуй, — от такого ответа ворожей растерялся, явно не ожидая такого подвоха.
— Может, выберешь, все же, легкую смерть?.. — Даже тьма отступила, юшкой стелясь под его ногами. Килар только шире улыбнулся и помотал отрицательно головой. Умирать, по крайней мере, сейчас, он не хотел. А вот испытать, какова тьма на вкус — вполне. В конце концов, то, что Солнечники и ворожеи терпеть друг друга не могли — сложилось исторически. Но нигде нет закона, по которому они обязаны вцепиться друг другу в глотки при встрече. Хотя, конечно, вцеплялись. Ха!
— Ты, видно, спятил! — Ворожей сморщился, все же оскалившись, показывая ряд острых и мелких клычков. И подошел еще ближе, почти вплотную.
В затылок Килара больно впилась когтистая рука-лапа, сгребая длинную копну золотистых волос в кулак, заставляя изогнуть шею так, что становилось трудно дышать. Он приоткрыл губы, когда почувствовал чужое жаркое дыхание совсем близко. И закрыл глаза.
Поцелуй был слишком жарким, агрессивным и будоражащим. Мага никто и никогда так не целовал раньше. Маг никогда не чувствовал, что… Да он просто никогда не чувствовал до этого! Это было… Это было равносильно солнечному свету для того, кто всю жизнь до этого провел в полумраке, разгоняемом свечой!
Килар провел кончиками пальцев по шее ворожея, пачкая его своей кровью, что продолжала сочиться из рваных ран. А второй нащупал амулет, вливая в него свою силу, немедля исполняя договор. И так и не открывая глаз.
От переизбытка чувств и ощущений у него начала кружиться голова. А может — от потери крови, маг не мог понять точно. Он словно плыл в полноводной реке, влекомый сильным течением, захлебываясь в эйфории происходящего, смакуя вкус почти запретного. Их поцелуй все длился и длился, он чувствовал как хватка в его волосах ослабла, как ворожей стал пропускать их сквозь пальцы, словно тоже наслаждаясь этим…
И тогда он рискнул открыть глаза. Чтобы понять для себя что-то. Что-то очень важное, почти бесценное для него, до этого момента, безразличного почти ко всему.
— Останься, — маг, едва поцелуй разорвался, прохрипел это в тонкие губы, снова тянясь к ним, в надежде сорвать еще один поцелуй. Ворожей на эту просьбу, почти мольбу, рассмеялся, так же хрипло. И не стал целовать снова. Отошел на шаг, разрывая их почти-объятья и, напоследок, сверкнув аметистами глаз, обратился темным вихрем, растворяясь в тенях, оставляя Килара одного, медленно оседающего на пол…
***
Маг уже несколько месяцев не выходил из своих покоев, то ставя какие-то эксперименты, то изучая один за другим трактаты, то просто сидя прямо на полу и думая о чем-то, прикрыв глаза. Слуги, обеспокоенные таким поведением светозарного, только и могли, что стучаться в запертые двери, пытаясь узнать, все ли в порядке, да оставляя еду на подносах трижды в день. И хорошо, если хотя бы изредка маг забирал его… И сейчас Килар все чаще ловивший себя на том, что с ужасающей скоростью окунается во вновь подкатившее безразличие и апатию, с трудом заставлял себя вчитываться в строчки, написанные каллиграфическим почерком, почти не понимая сути. Он даже закрыл окно тяжелой занавесью, погружая просторный кабинет во тьму, разгоняемую лишь парочкой свечей, оплывших, заплакавших воском какие-то его рабочие записи. На огоньки, пляшущие на фитилях было приятно смотреть, но не более того. Те казались почти живыми. — Ждешь меня, светозарный? — Прошелестело где-то у него за спиной, но Килар на это только усмехнулся. — Не наигрался? — Только и спросил маг, чувствуя, как когти, легко протыкая ткань рубашки, царапают его плечи. — Я накликал в твой дом горе… Вот, решил, что пришло время, когда нужно исполнять свое проклятье… — пламя свечей задрожало и почти погасло, а тьмы становилось все больше, почти осязаемой, плотной, бархатной… — И как же? — Маг откинулся чуть назад, запрокидывая голову и ловя фиолетовые отблески силы в глазах ворожея, не зная, что должен чувствовать в этот момент. Возможно, облегчение? Наверное… — Поселюсь тут, чего мелочиться? Сам же проклял, — усмешка на тонких губах смотрелась красиво и почти привычно… Действительно. Горе. С когтями и перьями. Чтобы тьма этому горю выстлала путь! — Поцелуй меня снова… Ворожей коротко засмеялся, смотря магу в глаза, а потом исполнил его просьбу. Свечи замерцали ярче, а потом, секундой позже, разом потухли, уступая тьме.
