Да чокнутая она, Полумна эта.

Джинни совсем из ума выжила. режется о шипы влюбленности к девочке. немного странная — да чокнутая она, Полумна эта. рыжая словами забирается под кожу, ранит смертельно. смотрит, как святая истечёт кровью. дурочка спросит «за что?» — не скажет. на шрамах вырастут ли цветы? — не проверит. нарисует нимб над её головой и тут же сломает. ещё и порежется осколком. ей невдомёк, что заметно, что по уши уже. кожа Луны бледная. волосы, как всегда, спутаны и где-то в узелках. мутным взглядом бродит по страницам истории магии, что-то обводит, подчеркивает, улыбается загадочно — Джинни запомнит улыбку — Джинни запоминает каждый образ. бывает нарисует её в левом углу пергамента, потом вдруг скомкает и выбросит. жалеет, что невозможно так же из сердца. слизеринцы издёвками тоже умеют доводить, дразнят рыжую, рыцарем полоумной принцессы называют. всё смотрят в её сторону, когда вещи Луны по замку раскидывают, портят, рвут на кусочки. Джинни и слова не скажет. сама её плечом заденет, когда встретит в коридоре, ещё и бросит «чокнутая» вслед, чтобы никто не поверил. да не влюблена она, отстаньте. Уизли неправильной себя называет. вечером, среди книжных стеллажей, скажет Гермионе, что душу насилует, когда встречается с Томасом. подруга языком цокнет и головой с упреком качнет «Джинни, признайся. себе в первую очередь». рыжая упрямится — не в чем ей признаваться. — зачем ты так? — после колкости очередной Луна не выдержит, спрячет лицо в ладонях, скажет тихо — мы же друзья. Джинни посмотрит на неё как обычно. задаст мыслям вопрос: есть ли в ней, в чокнутой, демоны? да конечно нет, кто же их кормить будет? если и были, то мертвы вероятно. рыжая готова поделиться своим, который вроде как наскучил. признаётся: замучил. сгорела она заживо в попытках оттолкнуть/не любить/забыть. прячет когти, сдаётся. тянется к чудачке этой, впервые к кому-то прикасаясь так ласково. — глупая, друзья не целуются в астрономической башне.