stay with me.

Ау, где Эш жив, а Эйджи навсегда теперь не может ходить. Эйджи всегда находился в неком движении, пытаясь поспеть за кем-то или помочь. Он никогда не останавливался и не опускал руки чтобы не произошло, не считая травмы. Но сейчас его взгляд, всегда полный решимости и жизни, угас, сделав его похожим на мертвеца. Нет уже того огонька или нежности и доброты. — Сожалею, что мы ничем не можем помочь, — растерянно с толикой грусти проговаривает врач, глядя на японца, что временно прикован к кровати. Он не может теперь встать. Ибе поджал губы, отводя взгляд от юноши и молча кивая доктору. Ему было стыдно перед Окумурой, ему было его жалко, ему было невыносимо смотреть на то, как тот угасает, теряет веру в нормальную жизнь. Плюс, снова пропал Эш и это ещё больше угнетает паренька, ведь наверняка он думает о том, что американский юноша его бросил, посчитав того обузой. В палату тихо постучались и заглянули. Это был Макс, который выглядел тоже далеко не радостно. Вид его был уставший и измученный, что старило его на пару лет. Окумура даже не обратил на вошедшего внимания, смотря куда-то в окно. — Шуничи, надо поговорить, — тихо проговаривает он, взглядом указывая на дверь. Видимо, разговор о Эше. — Хорошо, — Ибе пошёл за Лобо в коридор, уже перебирая все плохие новости которые мог сказать его друг. Это явно отразилось на его лице: подавленность, беспокойство, опущенные в пол глаза, нахмуренные брови и складка на лбу. Макс похлопал его по плечу: — Не переживай так сильно, — он неловко улыбнулся, — Мы нашли Эша. Он жив, находится в больнице и отказывается со всеми контактировать. Про Эйджи мы ему ничего ещё не сказали… — Вот как, — японец вздыхает, устало потерая лицо ладонями. — Думаю, он скоро придёт к нему, и, может быть, хоть как-то взбодрит Эй-чана. — Конечно, — мужчина кивнул и после перевёл разговор в другое русло, так как есть ещё темы, которые стоит обговорить и принять решение. Спустя получаса разговора они разошлись, договариваясь и дальше поддерживать связь. Макс снова поехал в больницу к Эшу, так как бедного юношу вечно окружает полиция, врачи и другие люди и ему нужна хоть какая-то поддержка, защита. Ибе же ещё остался у Эйджи, пытаясь взбодрить своего ассистента, но всё оказалось тщетно, поэтому мужчина вскоре уехал, пообещав заехать завтра. Итак прошла почти неделя до ЕГО прихода. Шуничи пытался хоть как-то развеселить Окумуру, приезжая каждый день, иногда не один: с Максом или с парнями из банды Эша. Врачи же уже перестали стараться вернуть Эйджи умение ходить, разводя руки бессильно и говоря, что не хотят мучать мальчика. Окумура давно смирился, так что ему было как-то всё равно. Очередной день близился к концу. Ибе давно ушёл вместе с Максом, за окном уже виднелся закат. Почему-то именно заходящее солнце напоминало ему об Эше. Мысли о нём делали больно японцу, хоть и заставляли волноваться, так как ему никто об Линксе не говорит. Эйджи не знал жив ли тот или мёртв, ненавидит его или нет, придёт ли он сюда или же всё-таки бросил его. Стараясь не думать о плохом, Окумура смотрел на закат до тех пор пока не задремал. -… джи, — кто-то аккуратно тряс его за плечо и негромко звал. — Эйджи. Такой знакомый голос… Такой родной… Неужели? Японец резко открыл глаза и хотел было вскочить, но не смог, да ему и особо не дали, аккуратно придерживая за плечи. Эйджи шокировано смотрел на Эша, которого было едва видно из-за темноты, не веря своим глазам. Он жив! Он его не бросил! Из глаз паренька потекли слёзы, которые сложно сдержать, да и не надо. — Прости, — блондин осторожно присел на край койки, обняв и притягивая к себе японца. — Прости меня, Эйджи. Голос Эша дрожал, что бывало очень редко, а вид его такой виноватый и потерянный… Видно, ему было сложно. Эйджи молчал, давая парню выговорится, выплеснуть все накопившейся эмоции и переживания. Он слушал слова сожаления и то, как американец просил прощения очень долго. Ведь Эшу Эйджи очень дорог и он совсем не хотел чтобы это произошло по его вине. Когда Линкс более-менее успокоился и просто сидел рядом, несмотря на брюнета, Окумура всё-таки заговорил тихо, тщательно подбирая слова: — Эш, я не виню тебя… Я сам виноват в том, что теперь не могу ходить, — здесь парень на пару секунд замолк, размышляя о том, правильно ли его об этом просить, но после продолжил. — Пожалуйста, Эш, останься со мной… Я не знаю правильно тебя об этом просить, ведь тебе тяжело со мной находится… Я пойму если ты захочешь уйти. — Я не уйду, — отвечает Эш, глянув на японца и заглянув прямо в глаза. — Я никогда не уйду и не оставлю тебя, пусть нам и будет сложно. Эйджи улыбнулся впервые за столько времени. Да, им будет сложно, да им придётся к многому привыкать и бороться с мыслями, но они не будут делать это поодиночке, а вместе, вдвоём.