Бог хочет любить

      Никогда не знаешь, что произойдёт в определённый момент твоей жизни. Сегодня ты богатей, а завтра бомж в подворотне. Судьба — леди непредсказуемая.       Совсем недавно у меня была большая, дружная семья, друзья и счастливое детство, а сейчас я стою у больничной койки матери и смотрю как угасает её жизнь.       Я уже не плачу, нет сил. На душе скребутся кошки, сердце камнем тянет на дно. В такие моменты жизни не знаешь куда податься. Всё проклято сотни раз, все молитвы прочитаны. Безысходность и нет никого, на кого можно было бы опереться.       Новый день. Голова болит от выпитого алкоголя и недосыпа. Волосы и руки пахнут табаком. Синие мешки под глазами. Плевать.       Приведя себя более-менее в божеский вид снова иду в больницу. У палаты матери кружат медсёстры. Подхожу и не решаясь сразу войти, как обычно минут пять стою и смотрю на неё через окно. Я здесь, а она там. Раньше было иначе, но как раньше уже никогда не будет.

Мои пустые размышления прервал мужской голос.

— Так печально.       Я не сразу пришла в себя. Почему-то не решаясь посмотреть на него, я рассматривала образ в отражении. Это был мужчина, на вид лет пятидесяти. Чисто визуально напоминал мне Хэнка из Detroit: Become Human. — Простите, что?       Он был в врачебном халате, но я так много времени провела здесь, что знала почти весь медперсонал. Если он врач, то явно не из этого корпуса. Возможно приезжий врач? Или новый. — Она ещё вполне молодая женщина. Так печально. — А вы, простите, кто? — Честер. Простите, доктор Честер Ширли.       Мужчина протянул мне руку в знак приветствия. На автомате я повернулась и протянула руку в ответ. В этот момент я наконец увидела его вне отражения. Незнакомец выглядел вполне приятно. Чего не скажешь обо мне. — Извините, но по вам не скажешь, что вы опечалены. Не стоит говорить подобное убитым горем родственникам. Это ужасно.       Просто меня уже достали эти наигранные «как печально», «ох, она такая молодая, так жаль», «сочувствую, примите мои соболезнования» и подобное в этом духе. Да пошли вы… — Простите, не хотел вас обидеть. — Прощаю, не вы первый, не вы последний.

Я тяжело вздохнула, собираясь с духом, чтобы наконец войти в палату.

— Тяжело, наверное, каждый день смотреть на то, как любимый человек умирает.

У меня аж глаз задергался. "Он что, издевается?"

— А вы сами то как думаете?

"Что вообще за вопросы такие?"

— Вы новый лечащий врач?

Думаю, пора уводить этот нелепый разговор в другое русло.

— Кто? Я? Нет. Я прибыл сюда по обмену, так сказать, изучить русскую медицину изнутри. — По вам совсем не скажешь, что вы иностранец, не считая вашего имени. — Это почему же?

Я не успела ответить, как к нам подошёл лечащий врач моей матери.

— Добрый день! Вы как всегда здесь. — Не сказала бы, что день добрый.

Конечно я здесь, где же мне, блять, быть?

— Милая, ну нельзя быть такой пессимистичной. Всегда нужно надеяться на лучшее. — Док… — Понял, мой оптимизм здесь неуместен. Я одобрительно кивнула. Боже, как курить хочется, поскорее бы он свалил. — У вас есть какие-то новости? Он сжал губы. Я видела это не раз. Сейчас скажет «прогнозы неутешительные». — К сожалению, прогнозы неутешительные. Ха, я же сказала. За это время я выучила их повадки и дежурные фразы. — Простите. — Ничего, я понимаю. Сколько ей осталось? — Думаю не больше месяца. Сердце моё давно окаменело, но почему так больно.

Тридцать дней и всё.

      По щекам покатились слёзы. Я уже забыла, когда плакала в последний раз. Всё это было больше похоже на истерические припадки, когда ты кричишь и вроде бы плачешь, но слёз нет. Но в этот раз меня будто прорвало. Слёзы лились рекой. Доктор Ширли, неожиданно, прижал меня к себе. — Всё в порядке доктор, я о ней позабочусь.