Она - Сокровище

Ночь. Тихая и безумная. Осенний ветер ерошит волосы Эммы, как бы играя с ними. Темные тучи сгущаются на ночном небе, а ветер лишь усиливается. «Похоже, будет гроза» — на секунду проскакивает в голове девушки, но сейчас её вовсе не волнует происходящее в природе, все её мысли заняты одними лишь детьми с плантации, «раем» для собственной семьи, боязнью ошибиться, боязнью не успеть, живым Норманном. Если бы черепная коробка была схожа с комнатой, то Норманну уделялся бы красный угол.

Жив. Прямо здесь и сейчас.

«Может, я все еще сплю?» — думает так и вздрагивает от холода, пронзающего до дрожи, но внутри так тепло, будто кто-то разжег костер. Слезы застилают глаза, срываясь с ресниц, и оставляют мокрые следы после себя. Сама не зная, от чего плачет, Эмма прижимает коленки ближе к себе, обхватывая их руками, и зарывается в них, давая волю эмоциям.

Никто не должен видеть этих слез. Ей не позволено, она не должна.

— Эмма? — хрупкое маленькое тело вздрагивает, когда слышит знакомый голос. Девчонка быстро трет щеки и оборачивается. Раскрыв большие голубые глаза от удивления, — Т-ты плачешь…? — Норманн с испугом смотрит на подругу. — Да так, нет. — Девушка отворачивается, пытаясь упорядочить мысли и сосредоточиться, внимательно разглядывает ночной антураж. Парень делает пару шагов и присаживается рядом, вглядывается в черты лица Эммы, озаренные лунным светом, пробивающимся сквозь облака. — Все закончилось, Эмма. – Норманн нежно берет её за руку, Эмма в ответ сжимает его ладонь и их пальцы сплетаются в крепкий замок. – Все будет хорошо, теперь я рядом.– Глазами, полными слез, она смотрит в его глаза, стараясь найти там что-то родное, такое близкое ей. Сейчас они просто подростки, дети без будущего, но способные изменить его. Здесь, на этой крыше, где им чужды боль и страдания, слышатся самые откровенные слова. Свободной рукой Эмма поглаживает Норманна по щеке и с опаской произносит: – Мне так страшно, я так устала… На щеках вновь появляются мокрые следы, она отстраняется от Норманна и убирает руку с его теплой щеки. Опустив голову вниз, она утыкается ему в грудь, а парень лишь видит привычную рыжую макушку. Слышаться всхлипы, Эмма совсем теряет самообладание, теперь ей хочется побыть слабой в присутствии любимого человека. Им не нужны слова, все и так понятно. Она любила его. Больше жизни любила, и когда его не оказалось рядом, весь мир рухнул. – Фил. Люди, напавшие на нас в убежище, один из них говорил, что это Фил рассказал им о нас. Что они с ним сделали? В порядке ли он?– Эмма почти переходит на крик. Вцепившись своими маленькими руками в его жилетку, она прячет свое истинное лицо. Она не сильная, не стойкая, но обстоятельства вынуждают её быть такой. Теперь, зарываясь в объятия и прижимаясь к нему сильнее обычного, она чувствует не маленького хрупкого мальчика, а взрослую и мужественную спину повзрослевшего парня. Он держит её в своих объятиях, как сокровище, которое боится потерять. Маленькая и хрупкая – в его руках она может просто рассыпаться. Норманн всегда удивлялся, как в такой девчушке умещается столько силы, дружелюбия и отваги. Как в ней помещается столько любви, а главное, как ему самому удержать внутри себя все те чувства, что он так тщательно сдерживает?

Бессилен. Обезоружен рядом с ней.

Когда она дрожит от холода и всхлипов, ему хочется прижимать её сильнее, чтобы согреть не только тело, но и душу. Она отстраняется и закрывает лицо руками, потому что не хочет показывать его Норманну, но он убирает её руки. На лице у Эммы так много мелких веснушек, что Норманн, считая их, постоянно сбивается. Девушка постоянно смущается, когда тот разглядывает их, всегда напоминая, что её глаза немного выше. – Прости, – произносят оба почти одновременно и смущенно отводят взгляды. – Эмма, знаешь, я думаю, что если ты хочешь быть слабой, то ты можешь быть слабой. Но могла бы ты показывать эту слабость только мне? Девчонка заливается краской, и красные от слез глаза отлично гармонируют с красными от смущения щеками. Она не знает, что сказать и от волнения мнёт в руках подол рубашки. Не придумав ничего лучше, она еще пару секунд обдумывает идею и в один момент, резко срываясь с места, чем она, кстати, изрядно пугает Норманна, ведь они сидят на крыше. Подсаживается еще ближе, опираясь одной рукой о фасад, а вторую прикладывает к щеке Норманна и, приподнявшись, целует его в щёку. И в этот момент, наверное, все в мире замерло и для неё и для него. Всего на пару секунд, но она не знала, как еще показать свою благодарность и при этом не накинуться на него с поцелуями здесь и сейчас. Эмма отстраняется, их взгляды встречаются и оба впадают в неловкий ступор, в воздухе висит тяжелая пауза, слышен только шум деревьев и завывания ветра где-то вдалеке. Эмма тут же подскакивает и убегает обратно к лестнице, ведущей на крышу. Топот её ног по железным ступенькам еще долго будет отдаваться эхом в его голове, а быстрое и громкое сердцебиение еще долго не даст заснуть. И для каждого эта ночь была прекрасна: оба услышали то, что хотели, А Рэй получил неплохой снимок полароида, когда снимал их втихушку.