Love and war. (Сборник драбблов по TMNT от Nickelodeon)

***

- Я думаю, это состояние шока. — голос Донателло напряжен, он обеспокоен странным состоянием брата. — Эмоциональная встряска была такой сильной, что он впал в ступор. Донни еще раз щупает пульс, светит фонариком в глаза, а Майки просто сидит. И не реагирует. Никак. Они уже битый час скачут вокруг него, кричат, зовут, тормошат, умоляют — все бесполезно. Он не произнес ни слова с тех пор как они утащили его силой из базы крэнгов, где в портале исчез Кожеголовый, упирающегося и отчаянно кричащего. По дороге домой он как-то странно затих, но тогда ребята не стали его трогать, опасаясь новой истерики, а лишь смотрели с сочувствием. Но с тех пор, как они вернулись в логово, Майки так и не издал ни звука, а просто сидел и смотрел в одну точку, как манекен. Он послушно давал Донни себя осмотреть, при этом даже на секунду не меняя выражения лица. Яркого, веселого, жизнерадостного Микеланджело как будто выключили. Он превратился в какую-то мрачную безжизненную тень самого себя. И это пугало… — Это ненормально… — Раф набрасывается на Донни после очередной тщетной попытки растормошить младшего брата. — Сделай что-нибудь, Дон! Он даже на пиццу не реагирует! Я все понимаю, ему больно, но… Это уже слишком! — А что я могу сделать, Раф? — взрывается умник. — Он слишком глубоко ушел в себя. Майки все воспринимает очень близко к сердцу, а такой сильный стресс, как потеря. любимого, должно быть, оказался слишком сильным для его нестабильной психики… Я не знаю, чем тут можно помочь, я просто не знаю! — Ладно, парни, успокойтесь. — вмешивается лидер. — Давайте пока просто дадим ему время, хорошо? Все согласно кивают и расходятся, а Раф осторожно помогает Майки встать и отводит парня в его комнату. Младший брат следует за ним послушно и безвольно.

***

— Майки… Майки, это я, Эйприл. — девушка тихо заходит в комнату с подносом в руках, ставит его на столик и садится на пол рядом с кроватью, на которой сидит мутант, ровно в той же позе, как его туда посадили, и заглядывает ему в глаза. — У меня тут твоя любимая пицца. Мммм, с халапеньо… Девушка театрально вдыхает аромат и крутит кусочком лакомства перед носом черепашки, который даже не моргает. — Черт возьми!.. — она в отчаянии швыряет кусок обратно в коробку и садится рядом с другом. Некоторое время она сидит, закрыв лицо руками, а потом вдруг резко вскакивает, хватает парня руками за плечи и слегка встряхивает: — Посмотри на меня! Майки, пожалуйста, я знаю, что ты там, ты меня слышишь! Никакой реакции. Взгляд пустой, словно он смотрит сквозь нее. — Майки, ты должен поесть, слышишь? — девушка не оставляет попыток достучаться. — Уже почти двое суток прошло… Ты не ешь, не говоришь, и, кажется, совсем не спал… Так нельзя! Твои братья волнуются за тебя, сенсей волнуется и я тоже! Мы все здесь, Майки, мы рядом, мы твоя семья, мы тебя поддержим! Я понимаю, как тебе больно, правда, я хоть и была ребенком, но помню, что я чувствовала, когда потеряла маму… Но жизнь продолжается, нельзя зацикливаться на тех, кто ушел, так ты ранишь тех, кто остался. Эйприл ждет еще пару минут, потом тяжело вздыхает, ласково касается плеча друга и выходит из комнаты.

***

— Мы не можем его так оставить! — А у нас есть выбор?! Нам нужно идти, мы не можем сейчас никак ему помочь! Как и он нам… — Да ты… Как ты можешь так говорить? Мы должны… Жаркий спор братьев прерывает тихий уверенный голос. — Идите. Я присмотрю за ним. Ниндзя тут же замолкают и коротко кивают сенсею. Затем быстро выбегают из логова, отражать новую атаку клана Фут. Сплинтер заходит в комнату Майки и какое-то время молча стоит, глядя на своего сына, тупо уставившегося в одну точку на грязном полу. Потом вдруг делает резкий выпад, и Майки как тряпичная кукла отлетает к стене. И, о чудо, смотрит прямо на Сплинтера, испуганно и удивленно. — Как ты смеешь? — голос учителя звучит грозно, заставляя подростка на полу сжаться в комок. — Как ты смеешь так вести себя, мой сын? Как ты смеешь предавать память того, кого любил, того, кто пожертвовал своей жизнью ради тебя и твоих братьев? Думаешь, Кожеголовый хотел этого? Чтобы ты перестал бороться и превратился в зомби? Сенсей на секунду закрывает глаза, а потом садится на пол рядом с Майки, ласково приобнимая за плечи. — Я понимаю, что ты чувствуешь, сын. Понимаю, возможно, лучше, чем кто-либо. Майки смотрит на него вполне осознанно, молча ловя каждое слово. — Когда я потерял свою семью, мне не хотелось жить. Мне казалось, что все это кошмар, просто страшный сон, и я когда-нибудь проснусь, и все будет как раньше… Но этого так и не произошло, и я понял, что должен жить дальше. Что я просто должен это сделать, я не имею права сдаваться ради них. И тогда я решил уехать в Америку, потому что Шень всегда нравился Нью-Йорк… И она оказалась права, это прекрасный город. Он дал мне новое начало, новый смысл — вас, моих прекрасных сыновей. Сплинтер ласково потрепал Майки по голове. — А ты, мой дорогой Микеланджело, у тебя есть особый дар. Учитель усмехается, ловя непонимающий взгляд сына. — Это любовь к жизни, мой друг. Твой неиссякаемый оптимизм всегда вызывал у меня восхищение. Ты всегда можешь найти хорошее, даже в самые темные дни. Не теряй же теперь этот дар, уверен, твой друг меньше всего хотел бы этого. И в эту секунду Майки как будто прорывает. Он кидается в объятья мастера и рыдает горько и отчаянно, иногда срываясь на какой-то жуткий животный вой, а Сплинтер гладит его по спине, терпеливо пережидая этот срыв. Он знает, что это важно, что эти эмоции должны выйти со слезами. Это лучше, чем когда они разрывают изнутри. Через какое-то время слезы кончаются, и Майки отстраняется, все еще всхлипывая, и смотрит на учителя. — Спасибо. — тихо говорит он, впервые за два дня слабо улыбаясь.

***

Когда уставшие братья возвращаются в логово, они буквально замирают от изумления, заходя на кухню, по которой как ураган мечется Майки. — Чего встали? Пиццу будете? Готов поспорить, вы такого еще не пробовали, я весь вечер готовил! — улыбаясь говорит их весельчак. Братья переглядываются и садятся за стол, безмолвно решая подыграть и вести себя, как ни в чем ни бывало, чтобы не спугнуть этого старого «нормального» Майки. Они болтают, смеются и обсуждают сражение с Футами. А Лео благодарно кивает сенсею, который слегка улыбается в ответ и тихо выходит. Жизнь продолжается.

***

— Нет! Нет, не надо! Не делай этого! — Я люблю тебя, Микеланджело… Прощайте, друзья! — Нет! Нет! Неееет!!! Все исчезает в ярком голубоватом свечении, его куда-то тащат, а он все кричит и кричит… — Все хорошо, хорошо, ты дома, это просто сон, все хорошо… В комнату залетает сонный перепуганный Лео, но Раф, который успокаивает младшего брата, только машет ему рукой, мол, все в порядке. — Иди спи, — шепчет он, баюкая всхлипывающего Майки. — Я посижу. Прошло уже несколько месяцев, и ничего не напоминает о том призраке с лицом Микеланджело, он снова всегда весел, снова сражается вместе с братьями, смеётся, смотрит телек и ест любимую пиццу. Потеря лишь иногда прорывается через сны, заставляя кричать и обливаться холодным потом. Но его семья рядом. И это никогда не изменится.