Сын ночи

— Гарри Поттер мёртв! — об этом кричали, говорили и шептали на каждом углу школы. Учителя пытались навести хоть какой-то порядок, ученики пребывали в шоке. Рита Скитер старалась разузнать и записать как можно больше подробностей дела. Тело Гарри отнесли в больничное крыло, хотя особой необходимости в этом никто уже не видел. У парня не было пульса, а его кожа была холодна, как лёд. Первые минуты Гермиона не верила в его смерть. Она знала, что вампиры могут пережить даже самые страшные раны. Она сама это видела. Но когда девушка всё же прорвалась в палату, то тут же поняла, что в этот раз всё намного хуже… Мадам Помфри пыталась её успокоить. Она говорила какие-то слова, несколько раз предлагала кубок с успокаивающим зельем. Гермиона не слушала и отказывалась от всего. В её голове бешено роились мысли. Она пыталась понять, может ли помочь делу, если она вольёт в рот Гарри человеческую кровь, или уже слишком поздно? Пока она лихорадочно соображала, в палату вошли двое: Альбус Дамблдор и незнакомый Гермионе мужчина, жутко бледный и взволнованный. Он бросил быстрый взгляд на тело Гарри и поморщился. — Не могли бы вы нас оставить, — попросил Дамблдор, подошедшую мадам Помфри. — Но, директор… — начала было она, однако Дамблдор не пожелал её слушать. — Я вынужден настаивать. Мисс Грейнджер может остаться. Гермиона и так не собиралась никуда уходить. Сейчас ни одна сила мира не смогла бы заставить её это сделать. Дверь за мадам Помфри закрылась. Дамблдор какое-то время прислушивался, потом удовлетворённо кивнул. — Так-то лучше, — сказал он и слегка качнул головой. Его тело тут же начало меняться. Гермиона громко вздохнула, когда увидела, что перед ней стоит Каони — та самая вампирша, с которой они познакомились в Лондоне, в глубоких, тёмных подземельях. Каони почувствовала на себе взгляд Гермионы и слегка улыбнулась ей. — Я ведь тебе говорила, чтобы ты берегла его… Ну! Не надо плакать. Это, пока ещё не конец. — Вы можете помочь Гарри?! — не веря своим ушам, воскликнула Гермиона. — Лично я? Нет. А вот мой добрый друг Митор очень даже может. Вампир казалось, не обратил на эти её слова никакого внимания. Однако он медленно прошёл к кровати, на которой лежал Гарри, после чего долго изучал раны. Каони молчала. Гермиона тоже, хоть это и давалось ей с величайшим трудом. Если потребуется, она будет молить вампира помочь, убеждать, грозить, отдаст свою кровь, если такова цена. Первой заговорила вампирша. — Какая жалость… Бедный мальчик только начал осознавать себя вампиром. Только первый раз вкусил человеческой крови… — Брось! — презрительно фыркнул Митор. — Будто бы я не знаю, зачем мастера всё это разыграли… Им понадобился ещё один высший вампир. Я попался, как последний новообращённый. Каони виновато улыбнулась. — У тебя всё ещё есть выбор. Ты можешь уйти. Никто тебя не заставит. Мастера оставили этот вопрос на твоё полное усмотрение. — Будто бы они не знали, что я в итоге выберу… Будь так добра, передай им, что я их ненавижу всей душой, — он медленно приблизился к кровати и наклонился над телом Гарри. — Что ж, приятель, всё вышло не совсем так, как я себе представлял… Впрочем, как всегда. Распорядись этим даром лучше, чем я. Митор вздохнул, поднёс собственную руку ко рту и вонзил в неё клыки. Потекла густая, чёрная кровь. Её капли упали на лицо Гарри, несколько угодило в приоткрытый рот. Пару секунд ничего не происходило, потом его тело конвульсивно содрогнулось. Он сделал жадный глоток, потом схватил руку Митора и стал пить его кровь. — Кровь вампира создателя, отдавшего её добровольно, — начала Каони, — возвысь вампира им созданного… Митор поморщился от боли. На его мертвенно-бледном лице ясно проступала сеточка чёрных вен. Его глаза засветились ярким оранжевым светом, который сейчас пульсировал, как никогда прежде. Всё это время Гарри так и не приходил в сознание. Его организм делал всё автоматически, пытаясь выжить. И это у него получалось. Ужасные раны на его груди стали затягиваться, и вскоре исчезли вовсе, будто бы их и не было. В это самое время Митор повалился на пол. Его глаза начали гаснуть. Он последний раз прошептал что-то, но даже Каони не смогла разобрать его слов, а переспросить было уже нельзя — вампир был окончательно мёртв… Каони почти бережно подняла его тело с пола и уложила на соседнюю кровать. — Ты поступил верно, — прошептала она и подошла к Гарри. Его всё ещё сотрясали конвульсии, но выглядел он уже гораздо лучше. Вскоре он затих, а через минуту открыл глаза… Глаза, которые горели ярким голубым светом. *** Они сожгли тело Митора на опушке, перед Запретным лесом. Гарри не пожелал отдавать его министерству, в частности Отделу тайн, чтобы те провели «кое-какие проверки». Это меньшее, что он мог сделать для своего спасителя. Хотя Фадж и был сильно против этого. — Ты не понимаешь, Гарри! Это нужно сделать… — министр заметно нервничал и постоянно поправлял на голове свой котелок. — Кроме того… не лишним бы было и тебе отправиться с нами. Мы должны тщательно тебя обследовать, чтобы… — Я никуда с вами не пойду, — тихо, но твёрдо сказал Гарри. Министр закашлялся. — Гарри… боюсь, ты не понимаешь всю серьёзность ситуации. Я вынужден настаивать… Гарри резко к нему повернулся. — А если я всё равно откажусь, то что? Потащите меня в министерство против моей воли? А сил у вас хватит? — его глаза сверкнули тем самым светом, который был только у высших вампиров. Лицо Фаджа побелело, он попятился и едва не упал, задев одну из кроватей. Гарри, меж тем, взял тело Митора и понёс его прочь из школы. Сейчас ему было наплевать на то, что на него все смотрят. Пусть… Он уже не тот, кем был раньше. *** — Гарри, — Гермиона легонько коснулась его плеча. Погребальный костёр уже давно догорел, пора было уходить с территории школы, пока Фадж не вызвал подкрепление из мракоборцев. Гарри последний раз взглянул на замок, который успел за эти годы стать ему настоящим домом. — Я дам тебе знать о себе, как только смогу, — тихо сказал он. — Не знаю, когда это получится… — Нет! Я пойду с тобой! — неожиданно решительно сказала Гермиона. — Больше я тебя не оставлю. Не хочу… да и не смогу пережить ещё один такой момент, думая, что ты мёртв. Гарри тяжело вздохнул. — Там, куда я иду, есть место только таким же, как я. — Знаю, — Гермиона приблизилась к нему вплотную. — Потому ты и должен сделать меня такой же. — Нет! — Гарри хотел отшатнуться, но девушка схватила его руку. — Я для себя всё решила давным-давно. Заставить тебя я, конечно, не могу… Но ты меня знаешь, я всё равно найду способ это сделать. В мире много вампиров. Мне просто хочется, чтобы это был именно ты… Гарри заглянул ей в глаза, пытаясь найти там что-то, способное отговорить её. Страх, конечно, был. Но он мгновенно терялся среди других чувств, гораздо более сильных. Он наклонился к ней и поцеловал. Потому что, очень этого хотел, и потому что, должен был проверить, насколько себя контролирует. У Гермионы перехватило дыхание. Она поняла, что выиграла этот спор. Через несколько секунд она услышала три едва различимых слова, а потом её шею пронзила боль…