С того света

Итачи неторопливо сделал глоток из источающей ароматный пар чашки с чаем, которую он держал в руках. Он ничем не подавал вида, что замечал недоумение, читающееся в глазах Саске, или что-либо странное в той ситуации, в которой они двое находились. Братья сидели на полу просторной комнаты в традиционном стиле за низким столиком из светлого дерева. На нём стояли ещё одна чашка, но пустая, небольшой заварочный чайник на пробковой подставке, и широкая тарелка, с высящейся на ней внушительной пирамидой из данго. Сёдзи, ведущие из комнаты, были закрыты, но через них пробивался солнечный свет. После паузы, которая по ощущениям Саске длилась не меньше года (хотя, на самом деле, вряд ли прошло больше двух секунд), Итачи мягко улыбнулся, поставил свою чашку на стол и сказал: — Поздравляю с женитьбой, Саске. Пока Саске, глядя на Итачи ничего не выражающим взглядом слегка расширенных глаз (выражение, которое на лице обычного человека означало бы максимум лёгкое удивление, но по меркам не склонного к яркому выражению эмоций Саске было признаком крайнего шока) решал, что ему на это сказать, его старший брат со всё тем же выражением лица человека, свободного от всех мирских забот, взял с тарелки шпажку с насаженными на неё данго и принялся невозмутимо его жевать. — Ты опоздал с поздравлениями на полтора года, нии-сан! — наконец, не придумав ничего более умного, выпалил Саске, подавляя желание хлопнуть рукой по столу. Вместо этого он просто резко схватил с центра стола пустую чашку и с громким стуком переставил её поближе к себе. — Лучше поздно, чем никогда, — всё так же невозмутимо ответил Итачи, пережевав откушенный им кусок сладости. Приглядевшись, Саске мог разглядеть, как его чёрные глаза потеплели, услышав давно забытое обращение. — До настоящего момента я не обладал возможностью для подобного визита. Саске было нечем возразить ни на первое утверждение, ни на второе, и, не имея больше слов, которые ему хотелось бы сказать, он занял руки наливанием себе чая из чайника. Одновременно с этим он краем взгляда изучал своего брата. Итачи выглядел... Умиротворённо. Стрессовые линии на его лице остались неизменными — они так глубоко врезались в его лицо, что вряд ли остался хоть какой-то способ от них избавиться — но краешки губ старшего Учихи были едва заметно приподняты, а его глаза перестали близоруко и с подозрением щуриться. Пожалуй, последний и единственный раз, когда Саске видел своего старшего брата с таким же радостным, но то же время безмятежным выражением лица, был в день его смерти — день его смерти от руки Саске. Но Итачи выглядел совершенно живым. Не был и чуточку похож на потрескавшуюся оболочку, созданную Эдо Тенсей. Воспоминания об этом дне, который начался как финальная точка его многолетних поисков силы и мести, а закончился осознанием самой большой и самой неисправимой ошибки в его жизни, заставили Саске заметно помрачнеть. Не желая подавать вида, что что-то не так, он поставил чайник обратно на подставку, как ни в чём ни бывало, и опустил взгляд на свою чашку с чаем. Итачи, тем не менее, заметил эту перемену настроения и отвлёкся от поедания данго — рядом с тарелкой лежали уже три пустых шпажки — чтобы снова заговорить. — Что-то не так, Саске? — с ноткой беспокойства в тоне поинтересовался он. — Это же сон, верно, нии-сан? — хмуро ответил Саске, не поднимая взгляд от своей чашки. С её дна всплыла одинокая чаинка, встав одиноким буем посреди крошечного зелёного океана — к удаче. — Ты мёртв. Я это помню. Слова "Я помню, как тебя убил" Саске не нашёл в себе силы или желания сказать вслух. — Да... — медленно кивнул Итачи и сделал глоток из своей чашки с чаем. — Но лишь тебе решать, является ли он лишь порождением твоего подсознания, базирующимся на переживаниях, прожитых наяву, или же чем-то большим. Тебе решать, что станет твоей реальностью. На этот раз Саске оторвал глаза от своей чашки, чтобы бросить на Итачи испепеляющий взгляд. — Ты опять говоришь загадками, — процедил он, заливая чаем загоревшийся в груди гнев. Несмотря на свои годы, разговаривая с Итачи, Саске порой начинал вновь чувствовать себя маленьким ребёнком — или, по крайней мере, обиженным на весь мир подростком. Несколько ностальгическое ощущение, но в то же время донельзя раздражающее. Итачи всё так же невозмутимо пожал плечами в ответ и вновь принялся поедать данго шпажку за шпажкой. Глядя в его глаза, полные тихой радости, Саске сам не заметил, как гнев на эту дурацкую привычку его старшего брата говорить загадками и держать сотню тайн и скелетов в шкафу куда-то улетучился. Возможно, что и правда погас, потушенный потоками чая. В этот раз нависшую тишину прервал Саске. — Нии-сан... — неуверенно начал он, вновь нерешительно опуская взгляд, но снова поднимая его мгновением позже. — Когда мы виделись последний раз, я так и не успел спросить у тебя... — Можешь спросить сейчас, Саске, — сказал в ответ Итачи, подбадривающе улыбаясь. — В тот раз у нас и правда было совсем немного времени. С этим Саске мог только согласиться. Их последняя встреча была короткой — слишком короткой. И хотя даже в то время — когда юный Учиха был зациклен исключительно на себе и даже и не думал волноваться о судьбе мира в целом — умом Саске понимал, что Итачи просто не может остаться с ним ещё ненадолго, что это пойдёт против всех его принципов — потому что малейшая задержка означала, что ещё кто-то из шиноби, сражающихся на линии фронта, может пасть от рук реанимированных с помощью Эдо Тенсей людей — это не меняло его нежелания расставаться с только что обретённым заново (и больше, чем в одном смысле) братом. Ещё немного помолчав под терпеливым взглядом Итачи, Саске наконец вновь открыл рот. — Ты сожалеешь о чем-нибудь? Хотел бы вернуться в прошлое и что-то поменять? — спросил он. Ответ Итачи был незамедлительным. — Нет, — он продолжал улыбаться маленькой, безмятежной и радостной улыбкой. — Несмотря на то, что моя жизнь не была самой счастливой, и я думаю, что многое мог бы сделать лучше, я доволен тем, чем она в итоге закончилась. Я искренне рад уже лишь потому, что у тебя всё хорошо. Саске тяжело вздохнул в ответ на это. Будь он моложе, он бы, наверное, сразу попытался энергично возразить, но сейчас, глядя в тёплые глаза Итачи, Саске не находил в себе силы спорить. Если его старший брат действительно был счастлив на том свете... Хоть так. Но это ещё не значило, что Саске уже было нечего больше сказать. — Но твоя жизнь могла бы быть лучше, нии-сан. И не только твоя, — нахмурившись, сказал Саске. — Если бы я не послушал Орочимару, Обито... Насколько меньше людей бы пострадало в итоге? Теперь мне не хватит и жизни, чтобы искупить свои ошибки до конца. И твоя жизнь тоже могла бы быть лучше. — Возможно. А возможно и нет, — спокойно ответил Итачи, пожав плечами, и долил себе ещё чая. — Мы не в силах действительно предсказать результат собственных действий. Я считал себя достаточно умным для этого — и посмотри, чем всё закончилось. Я точно не планировал твой уход к Орочимару или Обито, — Итачи издал небольшой смешок — не грустный, но и особого веселья в нём не было. — Но я рад тому, как всё закончилось, и не мечтаю о лучшей судьбе. Ты жив, почти здоров, — Итачи кивнул в сторону пустого рукава рубашки Саске. — Счастливо женился, даже обзавёлся ребёнком недавно. А я... Моя жизнь всё равно не была бы длинной. И я выбрал потратить её на благо других. — Твоя болезнь, — Саске понимающе кивнул, но всё равно недовольно нахмурился. — Это всё равно несправедливо. Ты... — Саске замялся, не зная, насколько уместно говорить в прошедшем времени о сидящем перед тобой во сне призраком умершего человека, но в итоге продолжил. — Ты был хорошим человеком. И ты заслуживал хорошей жизни, какой бы короткой она ни была. — Это суть мира — он несправедлив, — отметил Итачи. За время их беседы тарелка с данго незаметно почти опустела. Саске на секунду задумался, как это всё влезло в его брата, но отмахнулся от этой странности, как от ещё одной неотъемлемой части сна. — Но такие люди как ты и Наруто можете сделать его немного лучше. Немного ближе к идеалу. И каждая капля ваших усилий имеет значение. — Спасибо, нии-сан, — слегка улыбнулся Саске. Он знал, что все его труды по искуплению грехов и выполнению миссий, на которые никто больше не способен, не пропадали втуне, но слышать одобрение из уст старшего брата было особенно приятно. — Мы стараемся и будем стараться изо всех сил. Итачи вновь улыбнулся, и на какое-то время за столом вновь воцарилось молчание. Саске попивал свой чай. Итачи доедал данго. Вскоре тарелка совсем опустела и последняя шпажка легла на стол. — Моё время вновь подходит к концу, — Итачи улыбнулся, но теперь в глубине его чёрных глаз была заметна лёгкая грусть. — Обещаю, что мы ещё увидимся, но надеюсь, что это будет совсем не скоро. До встречи однажды, Саске. Расслабившегося от умиротворённой атмосферы вокруг Саске эти слова заставили встрепенуться — Нии-сан!.. — воскликнул он. А потом осознал, что проснулся. Явь постепенно разгоняла сонную дымку, окутавшую его разум, но пережитый сон оставался ярко запечатлённым в памяти Саске, даже когда он смахнул с себя остатки сонливости и открыл глаза. Вчера его странствия заставили Саске остановиться на ночлег в пещере, и теперь он смотрел на её низкий, покрытый мхом и лишайником каменный свод. Ему стоило бы выбраться из спального мешка, развести погасший за ночь костёр и съесть чего-нибудь на завтрак — как он помнил, в рюкзаке ещё завалялось немного крупы, которую можно было бы сварить — но вместо этого Саске обнаружил себя размышляющим над только что приснившимся ему сном. Слова Итачи о том, что лишь ему решать, что он действительно значит, пришли на ум вместе с воспоминаниями о словах, которые он сказал во время их решающей битвы. "Жизнь людей зависит от того, что они считают истинным или верным... Так они определяют свою реальность," — говорил иллюзорный Итачи, сидя на своём иллюзорном троне, но слова его были реальны. И хотя у Саске не было никакой возможности узнать точно, он решил поверить в то, что приснившееся ему не было лишь порождением его подсознания, базирующимся на переживаниях, прожитых наяву. И когда парой десятков минут позже Саске сидел у костра, помешивая варящийся в котелке рис, он слегка улыбался, зная, что хотя бы на том свете его брат счастлив.