Будь дерзким, используй цвет

Шэнь Вэй удивлял Чжао Юнь Лана всем: своими знаниями, своей волей, своей силой, преданностью, — всем. Но более всего удивлял редким сочетанием консерватизма и, если так можно выразиться, непристойного. Вечер у них начинался очень однообразно, как у семейной пары — с ужина. А дальше воображение можно было отключать. — Я положил тебе побольше морских гребешков, тебе сегодня понадобится больше силы. Чжао Юнь Лан благодарно наворачивал и гребешки, и прочие морепродукты и был готов к ночному постельному кунг-фу. Вообще, он сам назвал бы это ночным марафоном, но консервативный Шэнь Вэй объяснил, что правильно это называется именно так — постельным искусством. Чжао Юнь Лан был на все согласен, тем более, что дальше, согласно канонам традиционной любви, шло такое непотребство — оставалось только приветствовать его и дивиться на изобретательность предков. Шелковая лента вокруг члена радовала своей мягкостью, возбуждала и отсрочила извержение аж на час. За этот час Шэнь Вэй трахал его всего лишь двумя способами, но зато с сопутствующей лекцией о постельном кунг-фу, приводя примеры и сравнения такие, что Чжао Юнь Лан решил для себя навсегда: порножурналы — жалкие картинки неудачников. Нефритовые чётки оказались бестселлером, изнемогающий Чжао Юнь Лан принимал в себя шарик за шариком, поражаясь их приятной прохладе или, наоборот, теплу от рук Шэнь Вэя. Пару раз они даже ходили в исторический музей, где Шэнь Вэй на ушко объяснил ему назначение некоторых предметов. Во рту у Чжао Юнь Лана сразу стало сначала очень сухо, а затем наоборот, он чуть не захлебнулся от предвкушения. Однако не все традиционные приёмы и практики шли в дело. Например, Чжао Юнь Лан категорически запретил повторять применение бубенчика: он чуть не умер от смеха, когда Шэнь Вэй со всей серьёзностью трахал его, а он, Чжао Юнь Лан, начал позвякивать в такт. — Нет, однозначно нет, — катаясь по постели и рыдая от смеха, выдавил он, — Я-то думал, что это твоя очередная нефритовая бусина, а это! Господи, больше никогда так не делай! Зато бестселлером среди Чжао Юнь Лана же стали имбирь и корица. Использование пряностей — вроде бы для еды — в контексте постельного кунг-фу сразило его настолько, что сам он в древние традиционные трактаты, без направляющей руки Шэнь Вэя, потом не рисковал заглядывать. Всё это было дивно и интересно, но Чжао Юнь Лану очень хотелось приобщить своего консервативного любовника к новым и современным средствам, дарующим здоровье и удовольствие, как выражался Шэнь Вэй. На анальную пробку с шаловливым пушистым хвостиком Шэнь Вэй смотрел очень долго, пришлось демонстрировать её непосредственно на себе. Хвостик он одобрил, но в общем и целом уточнил, неужели настолько плохи его нефритовые шарики? — Вот! – сказал Чжао Юнь Лан, — как раз хотел тебе продемонстрировать. Новейшие разработки. Они ещё с вибро-режимом. Анальные шарики тоже пришлось демонстрировать, и их виброрежим. Шэнь Вэй осторожно провёл рукой между раскинутыми ногами Юнь Лана и сказал: — Не вижу особых отличий от нефритовых шариков. Кроме того, что вибрируют. Строго говоря, это не настолько необходимая функция. Чжао Юнь Лан полез за следующей коробкой. Фаллоимитатор был весьма натурально выполнен в цвете и несколько ненатурально в размере. Шэнь Вэя снова искоса посмотрел на демонстрационный материал. — Тоже виброрежим? — Да! Ты только посмотри! Шэнь Вэй посмотрел минуту, другую, нежно поцеловал Чжао Юнь Лана в горячее потное плечо и ушёл на кухню, вскоре оттуда загремели сковородки. У Юнь Лана всё упало. Обиженный и голый, он подошёл к Шэнь Вэю. — Ты что? Тебе не нравится? Ты обиделся? Вообще, что это такое? Я весь красивый и жаркий, а ты – ушёл! — Ты же, когда за… кончишь, ты же проголодаешься, А Лан. Я сделаю тебе что-нибудь перекусить. Чжао Юнь Лан взбешённо взмахнул кулаком с зажатым в ней розовым фаллоимитатором. — Ты издеваешься? Нет, ты обиделся на меня за что-то? Шэнь Вэй поправил очки и начал объяснять как ребёнку, ну, это если бы голый ребёнок стоял на кухне и махал всем, что под руку подвернётся. — Тебе было хорошо, это, м-м, средство не нуждается в помощи и участии другого лица, там же виброрежим. Я решил, что от меня пользы будет больше, если я оставлю тебя заниматься делом удовлетворения своих яшмовых чресел и пойду сделаю тебе поесть. — А-а-а, погоди-ка. То есть, если у этой штуки не было бы виброрежима, ты бы согласился её использовать? — Есть гораздо более интересное средство. Нефритовый стержень. Прекрасная работа мастера, отполирован до блеска, для остроты ощущений – нефрит зелёный, а не розовый. — Ладно, — смирился Чжао Юнь Лан, — давай вернёмся к классике. Но, умоляю, добавим дерзкого новаторства: пусть ленты будут радужными. Шэнь Вэй согласился, что иногда нужно экспериментировать с цветовыми безумствами.