Повышая громкость

      Хэнк и Коннор не разговаривали вот уже пять дней. Полностью игнорировали существование друг друга, словно находились в какой-то страшной ссоре. Ссоре, пропитавшей их насквозь, как пятно от чернил, впитавшееся в ткань. Гэвин сразу это заметил, ведь обычно эти двое трещат без умолку, а в какие-то моменты даже норовят встретиться взглядами или соприкоснуться руками. Слишком близко, отчего даже пол отдела, увидев подобные нежности, закатывает глаза, но всё равно с умилением прыскает.       Сейчас же Хэнк и Коннор обходят друг друга стороной, как какую-то преграду, стоящую на пути и не дающую пройти дальше. Да и ладно еще такое сравнение отнести к Коннору — машина, как-никак. Пусть с правами, но машина, однако, это совсем не оправдывало его собственное поведение. Но Хэнк же всегда относился к нему с такой теплотой и нежностью, а теперь просто игнорирует, приравнивая Коннора к какой-то передвижной вешалке.       А когда всё закрутилось? В понедельник. Заметить изменения не составило труда — Гэвин сразу заподозрил неладное, когда Коннор не выдал своё обычное «будьте здоровы», после того, как Хэнк чихнул. Нет, он проигнорировал и этот момент, словно никаких звуков тот и не издавал. Просто тишина, хотя в глазах андроида явно отразилось какое-то замешательство, которое быстро исчезло, не оставив за собой и следа. Но Рида не проведешь. Рид не задаром торчал в полицейском участке и к нему не просто так обращались как «детектив».       Во вторник слежка продолжилась. Исключительно в ознакомительных целях. Хэнк и Коннор — напарники по всем делам. Практически. Они постоянно что-то обсуждают и рассматривают. Если говорить простым языком — контактируют между собой. Поэтому, даже слепой заметит изменения. Эта парочка молча сидела за своими компьютерами, а когда дело доходило до общих документов, то они просто молча двигали лист друг к другу. И трижды похер, что работать так неудобно. Этих двух явно удобство волновало в самую последнюю очередь. И, вместо того, чтобы просто обратиться к сидящему напротив андроиду, Хэнк писал нужные ему слова на выдранном из блокнота листе бумаги и передвигал его к Коннору. Коннор отвечал тем же.       И если всё предыдущeе было лишь цветочками, то среда решила удивить и преподнесла свой сюрприз. Гэвин уже послал рабочие дела куда подальше и сам поймал себя на мысли, что ходит на работу исключительно, чтобы понаблюдать за романтическим спектаклем. Именно поэтому, как самый преданный зритель, он получил возможность лицезреть то, чего больше никто не видел. Хэнк разговаривал с какой-то девахой из мед.отдела, посылая ей порцию улыбок, да и она за ним не отставала. Флиртует? Еще бы. Гэвин не тупой. Он всегда прекрасно видел, как реагирует Коннор на подобные выходки, прожигая беседующих ревнивым взглядом. Злым ревнивым взглядом. Вот только в среду он полностью проигнорировал диалог и даже не поднял глаза, как будто Хэнк говорил не с милой девушкой, а со стенкой. Ревновать к стенке тупо.       В четверг, после того, как Коннор одиноко присел у двери, Гэвин решил сам для себя — нужно что-то делать. Иначе всё могло быть только хуже. Он уже пару раз ссорился со своими подружками и прекрасно знал, что такое ощущение обиды и одиночества. Вот только попытка узнать у Хэнка что случилось, так и не увенчалась успехом. На вопрос о Конноре, Хэнк только пожал плечами, словно вообще не понимал, что Гэвин несет. Андроид в этой ситуации даже не отличился и вежливо посоветовал Гэвину лучше найти себе занятие поинтереснее, нежели приставать к людям с расспросами. Тогда Рид понял — все еще хуже. Он ненавидел Хэнка. Он презирал Коннора. Но всё равно решился помирить этих двух. Почему? На этот вопрос он не ответил сам для себя.       В пятницу лучше не стало. Гэвин украдкой наблюдал за молчаливой парочкой, пытаясь прикинуть себя андроидом и угадать по внешним признакам, в чём могло быть яблоко раздора. Увы, ничего путного из этого не вышло. Они молчат. В таком случае Гэвин применил, как ему казалось, радикальные меры. Нажал на красную кнопку, которая должна была заставить Хэнка немедленно среагировать. А именно «случайно» пролитый на пиджак Коннора кофе. Андерсон ненавидел, когда Рид позволял себе подобные выходки, а именно поэтому должен был сказать Гэвину пару ласковых слов, после чего помочь Коннору стереть пятно. Всё должно было быть так. Но так не случилось. Максимум что сделал Хэнк — это на секунду посмотрел на произошедшее столкновение, осмотрел пустой стаканчик в руке Гэвина, а потом… продолжил работать, как ни в чём не бывало. Никакой ругани. Вообще ноль эмоций. Коннор же, с пофигизмом осмотрев испачканную форму, посоветовал Риду сходить к окулисту, иначе, в следующий раз, тот может «случайно» столкнуться лицом с деревом и прийти на работу со сломанным носом. Словосочетание «сломанным носом» он подчеркнул особой интонацией, а после забрал у Рида пустой стаканчик и выкинул его в стоящее позади ведро. Но, как и ожидалось, произошедшее совсем не колыхнуло Хэнка. Ему было пофиг. И только поэтому Гэвин Рид, собрав в кулак всю свою решительность, окончательно решил — этих двух нужно было мирить.

***

 — Чёрт, Хэнк. Вставь его поглубже, — голос Коннора слишком громкий. Настолько громкий, что даже поверить сложно. Он тонул в стонах, выкрикивая имя Хэнка. Смакуя каждую букву, не затыкаясь хотя бы на секунду. Обнимая мужчину за широкие плечи и касаясь кончиком языка его шеи, пробуя на вкус пот. Вкус, запах и ощущение члена Хэнка внутри — всё это сводило Коннора с ума.  — Расслабься немного. Ты слишком напряжен, — шепчет Хэнк, но всё без толку. Целая неделя взаимного игнора заставила андроида желать воссоединения настолько сильно, словно от этого зависела его жизнь. Словно если Хэнк промолчал бы еще пару минут, то внутренний процессор Коннора мог взорваться, а тириумный насос расколоться на две части. Только поэтому Коннор так жался к лейтенанту, постанывая всякий раз, когда его член входил до основания.  — Хэ-э-энк, — промычал андроид, облизывая верхнюю губу. — Пожалуйста, Хэнк. Трахай меня жёстче. Сильнее. Войди в меня глубже. Я хочу почувствовать твою головку глубоко внутри меня.  — Чёрт, я больше не буду участвовать в твоих сексуальных играх, — улыбнулся Хэнк, поглаживая рукой смущенное личико андроида, который уже забылся в своих неразборчивых постанываниях. — Прошла всего неделя, а ты уже не можешь держать себя в руках.  — Никто бы не смог, — полушёпотом ответил Коннор, сжимая запястье мужчины и, испачканными в слюнях губами, кое-как произнёс: — Пожалуйста, Хэнк. Произнеси моё имя. Скажи его своим властным голосом. Я так по нему соскучился.  — Ты тогда совсем с катушек слетишь, — но Коннору всё-равно. Он продолжал прожигать Хэнка своими карими глазами, умоляя лишь об одном. И мужчина не смог устоять перед этим взглядом. — Хорошо, Коннор.       Услышав своё имя на устах любимого, уголки рта андроида дёрнулись вверх, а его руки крепче обняли Хэнка за плечи, награждая его новой порцией стонов и поцелуев. Коннору было мало Хэнка. Настолько критично мало, что всего неделя без общения привела к бесконтрольному перегреву системы. Коннор просто хотел, чтобы Хэнк всегда был рядом. Всегда был внутри него. Не в прямом смысле, а скорее в душевном. И даже, несмотря на то, что взаимный игнор был полностью идеей Коннора, пришедшую ему на ум во время штудирования сайтов в интернете, он уже не хотел вновь повторять подобный опыт, потому что понял, как нуждается в Хэнке и как сходит с ума всего лишь от своего имени, которое произносится таким грубым, но властным и низким голосом. Чего уж говорить, Коннор готов был записать тембр Хэнка, а потом, повторять его голосом фразы любви. Делать всё, чтобы больше никогда не чувствовать себя одиноким.

***

      Голос Коннора обволакивал собой двери и скользил по стенам, как змея. Он слабо выходил на улицу, но его заглушали щебетание птиц и звук проезжающих рядом машин. Натянув на лицо раздраженную улыбку, Гэвин Рид посмотрел на книгу с психотестами, которую одолжил этим воскресным утром у соседки и сейчас держал в руках, а потом на дверной звонок, который, чуть было, не нажал. И поклялся, что если он еще хоть раз попытается помирить этих двух, то засунет свою голову в микроволновку. Если еще хоть один раз…