Мне нужен только Эл

      Профессор Громов подошёл вплотную к Электронику, ещё раз внимательно оглядел его и сказал:       — Сними свою одежду, — Электроник непонимающе взглянул на профессора, но выполнять его просьбу не спешил. — Ну же, мальчик мой, — в голосе Громова послышались ласковые нотки, а выражение лица заметно потеплело, — твой хозяин говорит, что ты плохо себя чувствуешь. Я должен осмотреть тебя.       Эл вопросительно посмотрел на Серёжу, получил в ответ утвердительный кивок головой, мол, надо так надо, и только после этого разделся.       Виктор Иванович отодвинул волосы за левым ухом Электроника, издал удивлённый возглас, потом сосредоточенно ощупал всё тело гибрида — то просто легко или с нажимом поглаживая его кожу, то разминая мышцы, то разгибая и сгибая конечности. Оттянул веки, изучив глаза, велел открыть рот и посветил фонариком горло, потом достал из ящика стола фонендоскоп и тонометр, послушал сердце и лёгкие, измерил давление.       — Одевайся, малыш, — тяжело вздохнул Громов и сам стал помогать надевать на Электроника водолазку. — Совсем замёрз, да? — профессор ещё раз провёл рукой по предплечью гибрида — тот весь был покрыт гусиной кожей.       — Да…       — Двигаться больно, тело ломит?       — Да…       Громов осторожно усадил Эла в стоящее неподалёку большое кресло, а Серёжа стал натягивать на него штаны — согнуться самому у Элека не получалось.       — Ну, что я могу сказать, — печально произнёс Виктор Иванович, обращаясь к Серёже. — Вы, молодой человек, — профессор решил перейти с хозяином гибрида на «вы», — владелец модели 0001 — она одна из самых старых, первая, выпущенная в продажу и единственная, о судьбе которой мне до сих пор ничего не было известно. К моему большому сожалению, все его суставы полностью износились, кожа, хоть и выглядит полностью как человеческая, начинает терять чувствительность. Он умирает, и с этим ничего нельзя поделать. А экземпляр поистине интересный — настолько интегрирован в своего хозяина, что полностью копировал его облик. Я, признаться, впервые сталкиваюсь с подобным. Особенно интересно, что сейчас представляют его внутренние органы, — профессор ещё раз бросил взгляд куда-то на область живота Электроника. — Я его вскрою, — сказал он задумчиво, — и посмотрю…       — Что-о?! — завопил Серёжа, тут же метнувшись к креслу, вжавшись в которое сидел ошарашенный Электроник, и загородил его собой от Громова. — Что это ещё за идиотские шутки? Вскроет он! Вивисектор! — орал на учёного Сыроежкин.       Профессор на эти вопли отреагировал слабо — вяло изобразил фейспалм, с шумом выдохнул и, наконец, когда Серёжа немного отошёл от праведного гнева, спросил:       — Успокоились, молодой человек? Сможете теперь меня выслушать и, главное, понять, что я вам говорю? — выражение лица Громова при этом было такое, что всякому стало бы ясно — на разумность собеседника он надежд не питает.       Серёжа зло посмотрел на него исподлобья и медленно кивнул:       — Пожалуйста, без шуток, Виктор Иванович, — строго сказал профессору Сыроежкин. — Я привёз сюда Эла, чтобы вы его починили или вылечили, а не…       — Его уже не починить и не вылечить, — перебил Серёжу Громов.       — Виктор Иванович! — опять повысил голос Сыроежкин. — Вы его сделали, так почему же вы отказываетесь его починить?!       — Это невозможно, — спокойно ответил Громов.       — Почему? — Серёжа уже не столько злился на несговорчивого профессора, сколько от отчаяния готов был сорваться истерику.       — Серёжа, вас ведь так зовут? Так вот, Серёжа, вы, как законный владелец гибридного ребёнка, должны знать: гибрид — не машина и не кукла. С ним не будет всё в порядке, если просто заменить одну деталь другой. И он не обладает сходной с человеческой биологией, поэтому его нельзя вылечить, — с этими словами профессор достал из стола скальпель, какую-то мелкую посудину и моток бинта. — Смотрите сами.       Эл даже не шолохнулся — как зачарованный он смотрел на создателя, который подошёл к нему, задрал рукав водолазки и провёл лезвием по внутренней стороне предплечья. В посудину закапала кровь.       — Вы что творите?! — ужаснулся Серёжа. — Ему же больно! — он попытался отобрать у Громова скальпель, но тот лишь отвёл руку в сторону и снисходительно посмотрел на Сыроежкина. Потом обернулся к Электронику:       — Тебе больно от надреза, Элек?       — Нет… — Эл выглядел растерянным и, судя по всему, ему действительно не было больно.       — Я ведь говорил, Серёжа, Электроник теряет чувствительность, — устало пояснил профессор. — Это неизбежный процесс угасания. Держи, — Громов опять перешёл на «ты» — ибо ему окончательно стало ясно, что хозяин его изобретения — всего лишь неразумный ребёнок, и протянул Серёже ёмкость с кровью гибрида. — Понюхай.       Сыроежкин с опаской взял посудину из рук профессора, осторожно поднёс её к своему носу и вдохнул. «Только бы Эл не заметил, что мне противно!» — пронеслось у него в голове — кровь пахла тухлятиной. Эл по-прежнему сидел в кресле, виновато смотрел на своего хозяина и молчал. Серёжа вернул миску Громову, а сам подошёл к Электронику, присел на подлокотник, обнял гибрида и поцеловал в макушку:       — Не бойся Элек, я с тобой.       — Проблема не в болезнях и поломках, Серёжа. Не в программе, которая запустила весь процесс интеграции с биологическим объектом, то есть с тобой. Дело в сроке службы. Он истёк. Гибридный ребёнок — живой организм и сейчас он просто загнивает изнутри. Процесс необратим.       — Что? Как это «загнивает»? Я не понимаю, — голос у Серёжи дрожал. — Вы опять шутите, да? Как со вскрытием?       — Глупый ребёнок, — со смесью жалости и некоторой брезгливости сказал Громов. — Я совершенно серьёзен. Я обязательно его вскрою, но естественно, не пока он жив. Тело Электроника причиняет ему только страдания — то, что разлагается в самой своей основе, не восстановить.       — Почините его, — глотая слёзы, — сказал Сыроежкин. Слова о загнивании живого организма он отказывался принимать — пусть для него Эл всегда был человеком, но раз человек смертен, то теперь Эл — кукла. Робот. А их уже можно чинить. — Я смогу заплатить. Мне всего лишь понадобится рассрочка на несколько лет, но я всё равно заплачу. С процентами. Сколько это будет стоить?       — Сколько стоить?       Профессор задумался, а Серёжа воспрял духом — раз Громов ударился в подсчёты, значит не так всё просто с этим сроком службы, ему просто лень возиться! Но главное — у Эла есть шанс!       — Около пяти миллионов, — выдал наконец профессор.       — Ч-то?.. — опешил Серёжа. Он догадывался, что сумма будет большая, но чтобы вот так… — Это же… Да наша квартира почти столько стоит!       — Тем не менее, люди покупают квартиры, и, заметь, большинство из них далеко не богачи, — пожал плечами Виктор Иванович. — Впрочем, если ты готов выплатить мне такую сумму лет, скажем, за десять, то почему бы тебе не купить нового гибрида? Сейчас я выпустил новую серию. В отличие от нулевых гибридов, трёх тысячные модели гораздо проще в эксплуатации — с ними несложно общаться, они быстрее и легче интегрируются.       — Я не хочу нового! — твёрдо сказал Сыроежкин, со всей силы прижимая к себе Электроника, который тоже вцепился в его руку. — Вы что, не понимаете? Мне нужен только Эл! Только с ним я счастлив! От вас требуется всего лишь починить его, к тому же — за огромные деньги! В чём проблема, профессор? — Сыроежкин отпустил Электроника, соскочил с кресла и вплотную подошёл к Громову. — Зачем вы мне пытаетесь втюхать другого гибрида? Или вам не по силам ремонт? — от злости на упрямого учёного Сыроежкин готов уже был его стукнуть. Он стоял, сжимая кулаки и в упор смотрел на профессора.       — Боже! Современная молодёжь напрочь лишена манер и не имеет никакого уважения к старшим, — покачал головой Виктор Иванович, а затем просто отвернулся от Серёжи и пошел обратно к своему рабочему столу — продолжать работать над новыми заготовками.       — Постойте, Виктор Иванович, — Серёжа сменил тон — он уже не злился, только просил. — Меня устраивает сумма, я согласен на любые условия, только почините его, прошу вас! Если есть ещё что-то, что я смогу сделать, только скажите! Кроме Эла я не приму никого.       — Хорошо, хорошо, я тебя понял, — смягчился профессор Громов. — Одних финансовых затрат действительно мало. С тебя ещё «лунная капелька».       — Лунная капелька? — Сыроежкин совсем растерялся. Уж не издевается ли над ним сумасшедший учёный (а в здравом рассудке Громова за последние полчаса Серёжа несколько усомнился)?       — Это название артефакта, как владелец гибрида ты должен о нём знать, — в голосе Громова слышалось явное удивление, мол, хозяин не в курсе очевидных вещей относительно своего гибрида, а ещё что-то требует. — «Капля», принадлежащая твоему гибридному ребёнку, захоронена здесь недалеко, между церковью и Большой Медведицей. Такие вещи должны лежать в земле, в наиболее благоприятном с точки зрения геомагнитных полей месте. Это своего рода кнопка перезагрузки гибрида, и найти её должен сам владелец. Иначе всё бессмысленно. Принесёшь её — я добавлю её в восстанавливающий раствор. Тогда хотя бы у нас появится шанс, что всё получится.       — Х-хорошо… — согласился Серёжа. — Но как хоть выглядит эта «лунная капелька»?       — Понятия не имею, — пожал плечами Громов. — Изначально это был кусок био-фарфора, из которого сделан твой Эл. Но, как ты знаешь, он имеет свойство меняться под воздействием информационного поля хозяина. В данном случае его хозяин — сама природа, и что уж она сотворила с «лунной капелькой», мне неизвестно. Единственное, могу сказать, она должна быть чем-то похожа на каплю и на Луну. Собственно, их так потому и называют, эти артефакты.       — Я принесу её, — сказал Серёжа. — Только дождитесь.       — Я-то что, мне спешить некуда, — решил внести ясность профессор, — но вот Электроник больше недели точно не протянет. Имей ввиду. Эй! Лопата в сарае, спроси Машу, — крикнул Виктор Иванович вслед убегающему Сыроежкину. — Проголодаешься — приходи!

***

      Машей оказалась та самая «женщина с клумбами», в которой Электроник признал гибридного ребёнка. «Ассистентка профессора Громова», — представилась она. Потом проводила Серёжу к сараю, где хранился садовый инвентарь, выдала лопату и даже показала, где находится единственная в округе церковь. Саму церквуху Серёжа нашёл быстро — она стояла прямо на берегу озера, но вот где копать, оставалось загадкой. Большой Медведицы видно не было — ещё слишком рано. Единственное, чему обрадовался Серёжа, так это тому, что живут они в Москве, а не, скажем, в Питере или Мурманске — иначе из-за белых ночей и перманентной облачности никаких звёзд в ближайшее время он вообще бы не увидел.       Пока находился в вынужденном простое, Сыроежкин решил написать родителям, чтоб сегодня его не ждали — с Элом беда, и они задержатся у профессора на несколько дней. Затем прошерстил интернет на предмет этих самых лунных капель применительно к гибридным детям. Ничего не нашёл, разве что увидел как выглядит лунный камень, разновидность полевого шпата. С горя стал рассуждать логически — раз «капелька», значит штука маленькая, должна в руке помещаться. Но не совсем крохотная, иначе найти её вообще невозможно. И без острых краёв — капли жидкости образуются за счёт её поверхностного натяжения, следовательно, гладкие. «Похожа на Луну» — наверное, речь о цвете. Желтоватый? Беловатый?       С трудом дождавшись темноты, Серёжа принялся вглядываться в звёздное небо. Облаков так и не появилось, и Сыроежкин, в отличие от большинства сограждан, жаждавших, чтоб проклятая жара сменилась поскорее дождями, возблагодарил всех известных ему богов — семизвёздочный ковш нашелся без труда.       «Между церковью и Большой Медведицей», вопреки Серёжиным опасениям, оказалось не тоже самое, что «от забора до обеда» — место находилось приблизительно посередине песчаного пляжа у озера. И Серёжа принялся за дело. Землекопные работы для непривычного к физическому труду горожанина были занятием, мягко говоря, нелёгким — уже через час руки у Сыроежкина покрылись водяными мозолями, а спину нещадно ломило. Результатов, естественно, никаких. «Чёрт! Я же ведь не знаю, на какой глубине она закрыта! Ладно, спрошу утром у этого чокнутого, а то сейчас он меня ещё и не пустит, чего доброго…» — сетовал на свою непредусмотрительность Сыроежкин. «Эх, всего неделя, — думал, отбрасывая в сторону очередную лопату песка, Серёжа, — ты, главное, потерпи, Эл, я её найду. Обязательно!» Остановился передохнуть — приличная такая траншея получилась, ему по колено. Вроде бы он внимательно просматривал отвал, но нигде ничего, хотя бы отдалённо напоминающего лунную каплю, не видел. И Серёжа стал копать дальше.

***

      — Даже не попрощался… — Электроник так и сидел в своём кресле, не в силах отвести взгляда от двери, за которой недавно скрылся Серёжа.       — Не переживай, мой мальчик, — профессор Громов ласково погладил Элека по волосам и улыбнулся, — просто он уверен, что скоро вернётся.       — Вы думаете, он вернётся? — с надеждой посмотрел на Виктора Ивановича Эл.       — Очень похоже на то, малыш. Но… ты понимаешь, что шансы твои невелики, даже если он что-то и найдёт? Я не хочу давать тебе ложную надежду…       — Понимаю, профессор, — кивнул Эл.       — Пойдём, Элек, здесь даже прилечь негде, а тебе надо отдохнуть, — Громов помог Электронику подняться и отвёл в дом, в свою комнату, и устроил его на большой кровати. — Полежи тут, Маша будет тебя навещать, принесёт ужин. А мне надо идти — работа.       Ужин Электроник проспал. Поднос с едой стоял на прикроватной тумбочке, в комнате Эл был по-прежнему один. «Я умру со дня на день, а с Серёжей так и не попрощаюсь», — Эл с тоской посмотрел в окно — уже совсем стемнело. Кое-как поднявшись на ноги, он, держась за стенки стал спускаться вниз.       — Элек, ты проснулся? — на первом этаже рядом с камином расположилась вся семья: профессор с Машей, пожилой мужчина, игравший днём в шахматы со своим молодым спутником, и, собсенно, сам этот молодой человек. Увидев спускающегося Эла, профессор тут же отставил в сторону чашку с чаем, который пил, и подбежал к Электронику.       — Я к Серёже пойду, — сказал Эл. — А то мало ли что… ну, вдруг он не успеет до того, как… Это ведь рядом, да?       — Элек ты не дойдёшь, — покачал головой профессор.       — Зато доедет, — подал голос молодой человек, Мик, как запомнил имя второго гибрида Электроник. — Эй, парень, если я тебя на байк посажу, не свалишься?       — Не свалюсь. Только я хотел бы один… — прощаться с хозяином при свидетелях Элу очень не хотелось.       — Не вопрос, парень. Припаркуюсь в лесочке и подожду, так что ни вы меня, ни я вас не увижу, — заверил Мик.       Электроник впервые в жизни ехал на мотоцикле. Если бы он не так плохо себя чувствовал, поездка определённо вызвала бы у него восторг, и он даже попытался бы уговорить Мика пустить его за руль и поучить кататься. Но обстоятельства были таковы, что о подобном не могло быть и речи — все силы Элека уходили на то, чтобы крепко держаться за водителя. Максимум, что он мог себе позволить — разглядывать окрестности сквозь темень ближнего Подмосковья. Приехали они быстро. Урри, как и обещал, припарковался на просёлочной дороге в реденьком лесочке недалеко от озера. Но Электроника просто так к пляжу не отпустил — сначала нашёл ему прочную палку, на которую тот смог бы опираться при ходьбе. «Держи, будешь как джентльмен с тростью», — Мик вручил самодельный посох Элу, присел на пенёк неподалёку и уткнулся в свой телефон: «Буду тебя здесь ждать. Ну, давай!»       Эл поблагодарил Урри, взял палку и медленно побрёл к пляжу — ходить стало ещё больнее, чем днём. Серёжу он увидел сразу — сгорбленная фигурка с лопатой копошилась в песке, уже издали сверкая налобным фонариком. Фонарь этот тоже нашёлся у запасливой Маши — к счастью для Сыроежкина она поинтересовалась что, где, когда и как он собирается выкапывать, и сама предложила мальчику это нехитрое приспособление.       Сергей так был поглощён своим занятием, что приближение своего двойника даже не заметил. Эл постоял немного рядом, а потом присел на небольшой валун, торчащий из песка. Настолько собранным и сосредоточенным Элу хозяина видеть ещё не доводилось. Жаль только, что напрасно Серёжа трудится.       — Ты зря так беспокоишься об этом, Серёжа, — не выдержал наконец Электроник. Серёжа вздрогнул и обернулся.       — Эл… Ну зачем ты пришёл? Тебе лежать надо, а не напрягаться почём зря, — с досадой сказал Серёжа. — Я бы утром всё равно зашёл, проведал бы тебя.       — Серёж… Я хотел сказать, что… умру. Это очевидно. Тебе просто надо смириться с этим фактом и не загоняться попусту.       Сыроежкин на это только недовольно рыкнул и продолжил копать. Эл опять подивился удивительной перемене в близнеце — таким энергичным и целеустремлённым он Серёжу никогда не видел.       — Серёжа. Ну вот на что ты время и силы тратишь? — с горечью обратился к хозяину Эл. — У тебя экзамены на носу. Как ты их сдавать собираешься? Ладно, надеюсь в десятый класс ты всё же попадёшь. Но даже, если нет, где-то тебе учиться дальше всё равно придётся. А при твоём отношении… Попроси хотя бы родителей нанять тебе репетиторов, они могут это себе позволить.       — Да замолчи ты, Эл, слушать этот бред не хочу! Какие ещё репетиторы?! Ты будешь моим репетитором, понял? Ты! Бля-а! — Серёжа выронил лопату и приложил ладонь к губам.       — Что случилось? — забеспокоился Эл и поковылял к Сергею.       — Ничего, — буркнул Сырежкин, зализывая пострадавшую руку.       — Ну вот, мозоль сорвал, — Эл стал рыться в карманах в поисках чистого носового платка. — Потому что делаешь то, к чему не привык. Да ещё лопату неправильно держишь, — он кое-как перемотал пострадавшее место.       — Спасибо, Эл, но, пожалуйста, иди домой! В смысле, к профессору иди! Нечего тебе здесь делать, — злился Серёжа.       — Я не могу просто сидеть и ничего не делать, когда ты тут убиваешься. Давай, я тебе помогу.       — Эл, я не нуждаюсь в твоей помощи! — рычал не него Серёжа.       — Это заметно, — упорствовал Электроник.       — Эл, ты плохо слышишь? Не надо мне помогать! — Элек, однако, Серёжины слова проигнорировал и потянулся за лежащей на земле лопатой.       — Совсем охренел! — прикрикнул на гибрида Сыроежкин и с силой оттолкнул его. — Сиди и не шевелись, раз уж тебе дома не спится!       — Мм… — Элетроник согнулся в три погибели, всё тело прошила острая боль. — Серёжа… ты же вроде как для меня… стараешься, а сам… больно же…       — Эл, пойми, — Сергей опустился рядом с Элеком и обнял его, — я должен сделать это сам. Сам, понимаешь? Иначе всё бесполезно, — в глазах стояли слёзы, от прежней злости не осталось и следа.       Серёжино дыхание, запах его тела, его тепло, прикосновения… от близости любимого кружилась голова, боль отступила, и Эл, схватившись за Серёжину рубашку ещё ближе притянул его к себе. И наконец сделал то, о чём последние годы мог только мечтать — он поцеловал его. В губы. Серёжа судорожно всхлипнул, буквально до хруста сжал Эла в своих объятиях и стал жадно целовать. А потом резко отстранился.       — Эл, — тяжело дыша, сказал Сыроежкин. — Если я не найду эту чёртову каплю, я потеряю тебя! А я не могу тебя потерять!.. Мне надо искать дальше, — он встал с земли, отряхнулся, а потом стал отряхивать и одежду Электроника. — Я тебя испачкал. Давай, я провожу тебя к дому профессора, а потом вернусь сюда. Время… уходит.       — Серёж… меня тут Мик ждёт, он привёз меня.       — Хорошо, иди к нему, а мне пора, — он развернулся поправил платок на руке, подобрал лопату и пошёл искать «лунную капельку» дальше.       — Ну что, Электроник, поехали? — Мик широко улыбнулся своему собрату, проверил крепко ли тот держится и завёл мотор.       На обратном пути Элек по сторонам не смотрел, перед глазами у него стоял близнец. «Я не могу потерять тебя!» — в отчаянии говорил Серёжа. «Я всегда буду с тобой, — мысленно отвечал ему Эл. — Не знаю как, в каком виде, но мы будем вместе. Даже когда ты забудешь меня…»       А Мик Урри, который вопреки своим заверением прекрасно видел и слышал всю сцену на пляже, думал, что пожалуй это хорошо, что его хозяин немолод. До этого Урри всё переживал, что его Шеф умрёт раньше него, и он будет страдать. А теперь понял, что такие мысли уж очень эгоистичны — Александр Сергеевич привязан к нему не меньше. Может даже больше — ведь это его любовь и забота оживили Мика и сделали его тем, кем он является сейчас. Перенести смерть своего гибрида Шеф совершенно точно не смог бы.