Свои последствия

      Солнце несколько минут назад скрылось за горизонтом, и комната с панорамными окнами погрузилась в темноту, всё ещё отдающую красным и оранжевым. Эйджи переоделся в чистую пижаму и сел на заправленную кровать, откидываясь на подушки. Эш сегодня рано вернулся и уже тоже был в комнате, но спать пока явно не собирался, разбираясь в бумагах, которые сам где-то отыскал. Эйджи даже не стал расспрашивать парня о назначении этих бумаг или об их содержании, потому что скорее всего получил бы в ответ хитрый взгляд и фразу «какой ты любопытный, старший брат». Или Эш мог дать ему скомканный ответ в двух словах о том, чем он занят, но вряд ли Эйджи понял бы что-то. Поэтому он просто продолжал лежать и смотреть в белый потолок, который в этой послезакатной темени был фиолетового оттенка.       Вечер был мягким и тёплым. Эйджи быстро начало клонить в сон, хотя не сказать, что он сильно устал за день. Просто была такая атмосфера: тепло, уютно, слышно тихое шуршание листов бумаги где-то в паре метров от кровати и блики фар с улиц на потолке. Он прикрыл глаза лишь на секунду, а когда открыл, то комната погрузилась в полный мрак. Единственным источником света была настольная лампа. Под её лучом Эш что-то старательно писал так, что стол мелко потряхивало. Эйджи тихо приподнялся, сонно огибая взглядом идеально прямую спину блондина. Время уже было позднее, ему стоило тоже лечь спать, но если сейчас Эйджи ничего не предпримет и самолично не отправит Эша в кровать, то тот встретит рассвет за этим же столом.       Окумура беззвучно встал с кровати и, ощутив босыми ногами ночную прохладу, скользящую по паркету, неприятно поджал пальцы. Он в пару шагов очутился прямо за спиной Эша. На его удивление, тот никак не среагировал, продолжая писать что-то, во что Эйджи не желал вчитываться. Чтобы привлечь внимание блондина, он опустил ладонь на его плечо, что и стало ошибкой. Раздался грохот из-за упавшего стула. В мгновение руку Окумуры завели за его же спину и повалили на пол, придавливая плечо коленом, из-за чего казалось, что рука, отведенная назад, сейчас просто оторвется. Эйджи ошалело глядел на испуганного Эша, сидящего на его спине, а от резкой боли из его рта вырвался непонятный звук, больше похожий на удивленное мяукание.       — Э-эш? — пролепетал Эйджи, взывая к другу. Тот наконец отмер и опустил руку Эйджи, вскакивая на ноги. Эш пошатнулся и опёрся бёдрами о край стола, тут же хватаясь за него длинными пальцами рук. Окумура медленно поднялся с пола, потирая всё ещё больное плечо. Он наклонил голову, встречаясь со взглядом Эша, наполненного самым настоящим страхом и паникой. Линкса мелко потряхивало, он часто и отрывисто дышал, но смотрел в глаза Эйджи не отрываясь.       — Прости, — вырвалось у него хриплое и невнятное слово, после которого Эш обречённо опустил голову, скрывая глаза, наполняющиеся слезами, чёлкой.       — Эй, Эш, — начал Эйджи и поднёс ладонь к щеке парня, но вовремя одумался и так и не коснулся ей бледной кожи, одёргивая руку назад.       — Тебе больно? — спросил Эш, так и не поднимая головы. Его голос дрожал, как и он сам.       — Нет, всё хорошо, — попытался заверить его Эйджи, игнорируя ноющую боль в кисти и самом плече. Он знал, что Эш не виноват и осознанно никогда бы не навредил ему.       — Я напугал тебя, — всхлипнул парень, после чего накрыл одной ладонью глаза, чтобы скрыть слёзы. Окумура перепугался по-настоящему только сейчас. Одно дело случайно испугать человека — с кем не бывает? Посмеялись да забыли. А на Эша такое касание подействовало как самый жуткий ночной кошмар, заставляя трястись и рыдать. Такая реакция была Эйджи малознакома. Он хотел бы приобнять Эша за плечи, или взять за руки, чтобы помочь успокоиться или передать своё спокойствие, но не решался касаться его. До него уже давно дошло, что прикосновения — это больная тема для Линкса.       — Кажется, наоборот: это я испугал тебя. Прости меня, Эш, я не хотел, — Эйджи протянул ладонь к Эшу, не решаясь на большее. — Я уже заметил, что чужие прикосновения неприятны тебе, и совершил ошибку, дотронувшись до тебя ночью, когда ты был сосредоточен.       Эш схватил ладонь Эйджи своей, влажной от слёз, и сжал, поднося к груди. Окумура готов поклясться, что не только ощущал учащенное сердцебиение Линкса, но и даже слышал его. Действительно ли простое прикосновение так подкосило его?       — Давай спать? Ты, наверно, просто утомился. Я принесу тебе попить, ладно? — Эйджи потянул парня в сторону кроватей, и тот, наконец, оторвался от стола, к которому прижимался бёдрами всё это время. Эш громко плюхнулся на застеленную постель, по прежнему не выпуская ладонь Окумуры из своей. — Хочешь чай? Или, может, просто воды? Могу какао сварить! — Эйджи старался придать своему голосу его обычную непосредственность, весёлость и мальчишескую резвость, но получалось с натяжкой.       — Нет… Просто, останься со мной. Я скоро приду в себя, но не уходи, — Эш потянул на себя парня. Эйджи ничего не оставалось, кроме как залезть на кровать с ногами и поймать спину Эша своим животом. Он болезненно ойкнул, когда Линкс так неаккуратно лёг, но даже не шевельнулся, крепко сжимая ладонь парня. — Это случилось в первый раз, когда мне было восемь. Помню все детали, хотя старался забыть об этом, сколько себя помню.       — О-о чём ты, Эш? — не сразу понял суть разговора Эйджи, так что даже чуть приподнял голову, чтобы взглянуть на лицо Линкса, но всё равно ничего не увидел.       — Об изнасиловании, конечно. Только не говори мне, что не знал, что имеешь дело с элитной проституткой Гользини.       — Я знал, то есть… Стоп, не называй себя так, Эш! — Линкс усмехнулся.       — Говорю, как оно есть. Меня насиловали, с восьми лет. Я перевидал уйму тел и бессчетное количество лиц. И с тех пор меня прошибает током от прикосновений. Сразу же в голове… все их тела. Всё, что они делали.       — Тебе необязательно рассказывать это, если тебе нехорошо, — предупредил его Эйджи, на что Эш лишь помотал головой. Он смотрел в потолок с застывшими слезами в глазах и продолжал рассказывать. Рассказывал обо всех издевательствах, о бесчеловечном отношении, о жуткой боли и медицинских осмотрах, которые мало чем отличались от самого насилия.       — Ты очень сильный, Эш. Несмотря ни на что, ты смог абстрагироваться от воспоминаний, смог, игнорируя прошлое, стать лидером большого количества уличных банд, не сломался и продолжил свой путь. Можешь, несмотря на панический страх чужих прикосновений, держать мою руку.       — Просто я доверяю тебе, Эйджи. И ты совсем не чужой мне человек. Даже… — его голос сорвался на шёпот, — кажется, ближе у меня никого нет. Но всё равно: я не услышал и не почувствовал, как ты подошёл ко мне, а в итоге заломил тебе руку. Совсем теряю сноровку. Слишком расслабляюсь.       — Хочешь, я поперебираю твои волосы? Так я делал своей младшей сестре, когда она была чем-то слишком встревожена. Обычно, она тут же засыпала.       — Хочу, — еле слышно проговорил Эш, а затем почувствовал лёгкое касание к своим волосам. Эйджи всегда был нежным и осторожным по отношению к Эшу. В какие-то моменты ему даже казалось, что он не заслужил рядом с собой такого человека. Эйджи медленно перебирал светлые локоны, то заплетая их в слабую косичку, то снова расплетая.       — Не все касания должны обязательно вызывать в тебе те самые воспоминаний и панику. Существует множество самых разных прикосновений, которые наоборот дарят чувство комфорта и спокойствия. Я обязательно почитаю об этом, и мы с тобой попрактикуемся, ладно? — в ответ ему были тишина всего мира и размеренное дыхание собеседника. Эш уснул прямо на животе Эйджи, так и не отпустив его ладонь. Окумура глубоко вдохнул и медленно выдохнул, не переставая зарываться пальцами в светлые волосы. Спустя некоторое время, уснул и он, всё ещё думая о том, как так получилось, что самый опасный босс уличных банд боится тыкв и любых прикосновений, и как вообще вышло, что именно Эйджи стал тем, кому доверили эти тайны и позволили касаться этого идеального убийцы. «Забавно», — промелькнуло у него в голове прямо перед тем, как он окончательно провалился в сон, а пальцы замерли, запутавшись в чужих волосах.