Жена офицера

Мою маму зовут Катя. Она жена офицера, моего отца. Мой отец не дожил до Победы два дня. Сегодня у нас гости. Приехал лучший друг моего отца, да и всей семьи, Виктор Граф со своей женой. Спускаясь вниз по лестнице на первый этаж, я слушал разговор взрослых их гостиной. Я тоже взрослый, мне недавно исполнилось семнадцать. В моем возрасте мужчины уходили воевать. - Виктор! Как ты? Твоя жена прекрасна. Мама любит делать комплименты. -Катя, милая Катя, все хорошо. Только мое раненое колено что-то поскрипывает. - Вы надолго к нам? - В городе пробудем несколько дней. Мимо проезжали, решили заглянуть в гости, решили навестить боевую подругу моего лучшего друга. А где твой сын? - Демьян? Он наверху, обещал скоро спуститься. - Какой он? - Он очень сильно похож на моего мужа. Глаза те же, живые аквамарины, голос такой же, только у мужа он был хриплый от курения. И улыбка та же. - Так сильно? - Да, он похож. Иногда его вижу, ухожу в комнату и плачу. Мне его не хватает. Можно я поговорю с твоей женой о нашем женском? - мама тихо смеется. Смех ее тоже хриплый, а пальцы шершавые и теплые. Женщины о чем-то быстро заговорили. Я слушал шаги Виктора, его шаг был четкий и немного прихрамывающий на левую ногу. В лучах света лампы я увидел силуэт мужчины. Подойдя он ближе, я смог рассмотреть его пепельные волосы, когда-то бывшие черными, а глаза темно-карие потухли, как угольки в камине. В них потухла надежда на что-то. - Здравствуй, Демьян! - Добрый день, мистер Граф. Когда моя мама рассказывала об отце и Викторе, их крепкой мужской дружбе, я всегда очень удивлялся. Как это? Почему защищая кого-то слабого и беззащитного, обязательно должен кто-то погибнуть? Зачем кто-то должен умирать? Или это расплата за пороки людские и грехи человеческие чья-то смерть? - Можно я сяду? - Виктор кивнул головой, в сторону ступеньки на которой я сидел. - Пожалуйста, присаживайтесь,- я подвинулся и уступил место на ступеньке. Он сел, вытянул больную ногу. - Знаешь, смерть твоего отца...это действительно сломало меня. Я был в другом месте, когда узнал, что он погиб, не увидел этого. Не смог помочь,- он зарылся в свои пепельные волосы, - Верный. Надежный, острый на язык. Он был готов умереть за возможность дать тебе и твоей маме лучшую жизнь, даже если никогда тебя не увидит. - Оно того стоило? - спрашиваю я, смотря вниз на нашего черного котенка, который играл с бликами на полу. - Что именно? - Берлин. Он долго молчал, думал, затем поднялся и позвал меня за собой. Мы пришли на светлую кухню. Оба сели за тол. Он поставил коробку с шахматами, откуда он их достал, я не знал. - Умеешь играть? - Да, нас учили в школе. - Расставляй фигуры, за ними мне легче думается и рассказывать спокойно. Мы с твоим отцом, почти всегда играли в шахматы, когда выдавалась минутка. Фигуры расставлены. Первый ход сделан. - Ты не будешь против, если я закурю? - он потянулся в карман пиджака, за портсигаром. - Нет. Моя мама тоже курит,- я отрицательно качнул головой. Когда я ее спрашивал, почему она курит, она ответила, что таким образом, она избавляется от стресса и легче справляться с потерей мужа. - Я был по всему миру, видел войну во всех ее красках. Я видел как живут люди во многих странах, и твой отец тоже. За пределами Москвы, везде где мы проходили, везде где мы останавливались, я видел, что люди страдают. Где только мы не были, всегда присутствовали слезы, боль, крик и страх, разруха. Потеря кого-то. Я вижу, что ты имеешь хороший дом, много еды, и у тебя нет страха перед окружающим тебя обществом. Ты не боишься, что больше не встанешь с кровати. Не боишься проснуться посреди ночи, от взрыва бомбы. У тебя есть любящая мать, родные, семья, частью которой многие хотели бы стать. Твой отец умер, чтобы обеспечить тебя этим, всем самым необходимым. Не думаю, что чей-нибудь другой отец смог бы пойти на такое. Война сложнее игры в шахматы. В ней нельзя сделать шаг назад, оступиться, ты можешь только идти вперед. Тебе мат, Демьян. - Я понял вас. Спасибо. Потом он многое мне рассказал, объяснил. Мой отец погиб за нас с мамой. За родину. За людей, живущих здесь. Именно из-за него я могу видеть чистое голубое небо без войны в ней, алой росы на стеблях травы, мертвых людей и боли. Я рад, что не слышу железных звуков войны.