Моя пара

— Скотт, мне кажется, что за мной кто-то следит. Ты должен немедленно приехать ко мне, прямо сейчас, слышишь? На том конце трубки что-то нелестное звучит в ответ. — Стайлз, ты вообще в курсе, сколько сейчас время? — Мм, три часа ночи, самое время полакомиться маленьким беззащитным Стайлзом! Ты вообще в курсе, что ночь — очень удобное время для похищения или… Или убийства! — Ты опять перебрал аддерала, да? Стайлз… — Скотт, если ты сейчас же не будешь тут, нашей дружбе точно придёт конец. — Да иду я, иду! Нечестно мной манипулировать нашей дружбой! — Ты где таких слов нахватался? — возмущённо восклицает Стайлз, но ответом ему становятся короткие гудки, говорящие о том, что ответа он не дождётся. Стайлз все это время ждёт у двери, вышагивая по кухне и иногда выглядывая в окно. Свет он предусмотрительно выключил. Через несколько минут кто-то стучит в дверь, и Стайлз подпрыгивает от страха. Будто пружина, которую долго сдерживали, распрямилась. — О, Господи! Нельзя было сделать все спокойно? Я испугался! Скотт окидывает его скептическим взглядом и выдаёт: — Если бы я сделал все спокойно, твоя паранойя только усилилась бы. Ты забыл, каким бесшумным я могу быть? Стайлз делает невообразимый финт своими длинными руками, но Скотту удаётся отстраниться от этих непреднамеренных атак. — За мной кто-то следит. — Я уже это слышал по телефону, и даже понял. Настала очередь Стайлза смотреть на друга, вложив во взгляд весь скептицизм, накопленный годами. — Что, серьёзно? Кто ты, и что ты сделал с моим другом Скоттом МакКолом? Через несколько мгновений они уже смеются, но Скотт хочет скорее завершить что угодно, что бы там ни беспокоило Стайлза. — Ладно, давай, объясни, что случилось? Стайлз забирается с ногами на стул и начинает рассказывать, активно жестикулируя. Скотт правильно решает не присоединяться к нему, он садится на небольшой диванчик у стены. — Я сначала подумал, что меня глючит. Серьёзно. Я стоял в магазине, и, ну, знаешь, боковым зрением выхватил что-то большое и чёрное. Я списал все на невысыпание после подготовки к тесту Харриса, и просто забыл. Через день я занимался своими домашними делами, и снова эта хрень! Я снова подумал, что это глюк, понимаешь? Одно дело, когда за тобой следят, пока ты на улице, а другое, когда это происходит у тебя дома, это уже слежка с проникновением. Но я проверил, все чисто, никаких следов ни взлома, ничего. А вот в третий раз я уже не мог верить в просто совпадения. Я уже собрался залезть в джип, чтобы съездить за чем-то, что утолило бы мой голод, но эта тень скользнула по боковому зрению, я моментально повернулся, но что бы там ни было, оно задело и уронило метлу, стоявшую в углу. Моё воображение не умеет двигать предметы, Скотт! Скотт слушает внимательно, но по его виду можно сказать, что он не верит ни единому его слову. — Ладно, — говорит Скотт. — И что ты хочешь, чтобы я сделал? Какие дальнейшие действия? Уверен, ты все продумал. — Ты можешь хотя бы сходить и понюхать! Для начала, — отвечает он и кивает головой для убедительности. Скотт кривится от такой перспективы, ведь Стайлз не уточняет, что ему придётся нюхать. — Ладно, где это случилось в доме? Стайлз, на радостях, соскакивает со стула, умудрившись не запутаться в ногах, но стул таки роняет. Скотт морщится от звука. Даже если тут кто-то и был, шум, создаваемый самим Стайлзом, давно уже его спугнул. Они проходят в гостиную, Стайлз даже не включает свет, прекрасно зная, что Скотт все равно все видит, а Стайлз здесь знает каждый уголок, каждую скрипучую половицу. — Вот. Здесь я стоял, если это имеет значение. Скотт кивает и, закрыв глаза, начинает глубоко втягивать воздух, обходя комнату по периметру. Он чувствует, как Стайлз нервничает, и ощущает его надежду на то, что друг найдёт хоть что-то. Когда он заканчивает обходить, открывает глаза. — Ну что? Что ты почувствовал? — терпение — не его конёк. Вот совсем. — Ничего нового из того, что я уже знаю наизусть. Разве что… — Скотт снова закрывает глаза на пару мгновений и втягивает воздух. — Что там, Скотт? Ну? Не томи! — Разве что, ты пролил чесночный соус на кресло на днях. Серьёзно, Стайлз? Оборотни не боятся чеснока. И вампиры, к слову, тоже. Хоть их и не существует. Стайлз, ожидавший, что Скотт сейчас ему раскроет все секреты таинственно маячившей тени, обиженно дуется. — Научно ещё не доказано, что вампиры не существуют. — Ну, чисто теоретически, мы тоже научно не доказаны, однако, вот он я, перед тобой. — Ой, заткнись. Мне приятно думать, что они есть! Скотт поднимает руки, показывая, что он больше в этом споре не участвует и умывает руки. — Ладно, ты был в гараже, когда метла свалилась необъяснимо-магическим образом? — Ага. Пошли. Может, ты там почувствуешь что-то кроме машинного масла и чесночного соуса. Восхитительно пахнущего чесночного соуса, который отпугивает вампиров. Они приходят в гараж, и Скотт действует точно так же, как и в доме, тщательно обнюхивая все. К концу своего ритуала Скотт качает головой, показывая, что он ничего не уловил. Стайлз расстроен, это ощущается по горьким ноткам в его запахе и по поникшему внешнему виду. Скотт подходит к нему и кладёт руку на плечо, подбадривая. — Давай смотреть на это с другой стороны — раз мы ничего нового не обнаружили, значит, никто за тобой не следит. Это ведь хорошо, правда? — Ага, правда. Думаешь, мне стоит обратиться в больницу? Скотт удивлённо приподнимает брови. — Нет, зачем? — Ну раз мы ничего не нашли, значит, меня реально глючит. И, возможно, это может быть то же самое, что и у мамы? — его голос становится тише, да и сам он как-то сникает. Скотт перемещает руку с плеча и похлопывает Стайлза по спине. — Думаю, нужно немного понаблюдать за собой, прежде чем сдаваться в больницу. Но если ты и правда всерьёз обеспокоен этим, то сходи, ради успокоения. Хочешь, я поговорю с мамой, чтобы с тобой кто-то был там, кого ты знаешь? Стайлз не хочет, о чем и сообщает. Он сам не знает, чего сейчас хочет. — Я тебе одно скажу, Стайлз. Ты не пахнешь болезнью. Таблетками своими — да. А болезнью нет. Ты веришь мне? Стайлз улыбается ему и приобнимает Скотта за плечи. — Спасибо, друг. Правда. Скотт кивает ему и сваливает домой, оставляя Стайлза в раздумьях. Все оставшееся время до пробуждения Стайлз не спит. У него в голове слишком много мыслей, чтобы иметь возможность заснуть. Он думает о маме, о Скотте и о своих глюках, которые он словил. Стайлз думает о том, что они со Скоттом через многое вместе прошли, и они обязательно разберутся и в этот раз, что бы это ни было. Когда Скотта укусила неведомая хрень, а на следующий день укус зажил, как будто его и не было, хотя Стайлз сам видел сочащуюся кровью рану, собственными глазами, и залепливал её пластырем, Стайлз не опустил руки. А это, на минуточку, самое стремное, что произошло с ним в жизни! Он взял на себя ответственность по приручению и обучению оборотня, и Стайлз мог спокойно сейчас вспоминать об этом. Это были не самые лёгкие времена, но они с этим справились. И с этой хренью они разберутся. *** Джип не хочет заводиться, чтобы отвезти его в школу, и Стайлз бьёт от отчаяния руками по рулю и утыкается в него лицом. День не мог начаться лучше, определённо. Ему ничего не остаётся, кроме как пойти пешком. Хорошо хоть погода не подвела — солнце ещё только всходит, но день обещает быть тёплым. Он идет, ни на что не обращая внимание, и налетает на огромную черную машину для убийств. — О мой бог! — кричит Стайлз от испуга, неуклюже отпрыгивая назад. — Что ты, блять, такое? Ему страшно, и он пытается справиться со своими смущающими эмоциями, приложив ладонь к груди и согнувшись пополам. Когда он поднимает взгляд, чёрная собака все так же сидит, не шелохнувшись, только немного склонив голову, будто наблюдает за ним. — Ох, ладно. С этим я могу справиться. Стайлз кивает сам себе и протягивает руку к морде собаки, но та предупреждающе тихо рычит на него. Стайлз мгновенно убирает руку от пса и лезет в рюкзак. — Погоди-погоди, я тут взял обед папе, чтобы занести ему в участок после школы, но, очевидно, я к нему сегодня не попаду, потому что, как видишь, я на своих двух сегодня, — он извлекает ланч бокс и достаёт из него бережно завернутые сэндвичи. Один с тунцом, а другой с индейкой. Стайлз протягивает собаке сначала с тунцом, но та выразительно фыркает, и Стайлз смеётся. — Не нравится рыба? А зря, она очень полезная. Тогда я его сам съем, а тебе достанется с индейкой, — он протягивает угощение и радуется, когда собака проявляет интерес, принюхиваясь и немного ударяя хвостом о землю. — Нравится, как пахнет? Бери, это вкусно. Собака, кажется, верит ему на слово и соглашается с ним, потому что аккуратно берет еду из его руки и, сперва положив ее на землю, начинает есть. — Да-а-а, вижу, для тебя это очень мало, а ты, наверное, голодная. Ты себя в зеркало видела вообще? — он предпринимает ещё одну попытку погладить собаку, протягивая руку. Осторожно, без лишних движений. Собака сначала нюхает его руку, которая, очевидно, пахнет рыбой, и снова фыркает, но позволяет его ладони опуститься на голову. — Во-о-от, хороший песик, ты вообще чей? — Стайлз пытается нащупать ошейник, но его там нет. Он хмурится. — Ты такая милашка, а вокруг много опасных машин, я не могу тебя просто так здесь оставить. — Стайлз закусывает губу, обдумывая. — Я бы мог тебя взять к себе, пока что-нибудь не придумаю. Хочешь к Стайлзу домой? Собака склоняет голову сначала к одной стороне, потом к другой. Она очень милая, и Стайлз думает, что ещё и умная — что-то было в её взгляде такое… Сознательное. — Тогда пошли за мной, — Стайлз проходит немного и оборачивается — собака реально идёт за ним. Он очень и очень рад. Когда они приходят в его дом, Стайлз бросает рюкзак прямо у двери и идёт к холодильнику. Пёс следует за ним по пятам и следит за ним, пока Стайлз вытаскивает остатки вчерашнего ужина — лазанью, которую приготовила мама Скотта. Либо она очень любила готовить, и готовить много, либо ей нравился его папа, и Стайлзу нравятся обе эти мысли одновременно. Так как миски у него нет, Стайлз без зазрения совести достаёт тарелку с полки для посуды и вываливает еду, долго думая о том, надо ли её разогреть. Все-таки он сдаётся перед своей человечностью и ставит тарелку с едой греться на пару минут. — Это странно, что такой красивый пес, как ты, совсем один, да ещё и без опознавательных признаков. В смысле, я имел в виду не то, что ты там подумал, а то, что у тебя нет ни ошейника, ни таблички с именем, и я не смогу к тебе просто обращаться, называя собакой, псом или машиной для убийств, понимаешь? Стайлз ставит тарелку на пол, после того, как микроволновка издаёт противный звук, и искренне не понимает, почему в настройках не предусмотрено отключение этого звука вовсе. Производители лажают. Это стало бы шикарным старт-апом, если бы выпустили микроволновку, которая не издаёт лишних звуков. За ней бы очередь выстроилась, это точно, потому что Стайлз уверен, что не он один любит поесть ночью, когда все спят. Стайлз мотает головой, избавляясь от ненужных мыслей, и встаёт на четвереньки рядом с собакой, пытаясь разглядеть те самые опознавательные признаки. Пёс рыкает на него, не отрываясь от поглощения лазаньи, но Стайлз увидел достаточно, чтобы оставить его в покое. — Поздравляю, у вас мальчик, — как-то слишком радостно говорит Стайлз, потирая руки. На ум приходит столько имён, потому что, ну, ему реально надо как-то его называть, пока пёс гостит у него. Столько имён, а ни одного подходящего. — Хочешь быть Люком? Пёс рычит, и Стайлз заливается смехом. — Успокойся, я пошутил. Но ты мог бы им быть. Как насчёт Голди? Лаки? Ну, а что, обычно так собак и называют, но у меня есть одноклассница, которая, к слову, мне очень и очень нравится с третьего класса, у неё собаку зовут Прада. Прикинь? — Стайлз смеётся, пока пёс широко облизывает свою морду. — Ох, я, кажется, придумал! Назову тебя Сириус Блэк! Эй, Сириус! Ко мне! Стайлз думает, что если бы пёс умел закатывать глаза, то так бы и поступил. По крайней мере, Скотт бы точно так сделал. — Я понимаю, что тебе, возможно, не нравится это имя, но у тебя просто нет выбора, сечешь? И я уже объяснил тебе причину. Просто думай об этом, как о чем-то временном, рано или поздно твои хозяева увидят, что в их комнате стало намного больше места, чем было, и кинутся тебя искать. Вот увидишь! Сириус же, пока Стайлз распинался перед ним, успел задремать на ковре перед диванчиком. Стайлз косится на него, ожидая какого-нибудь подвоха, но его нет. Он зевает, потому что усталость все-таки даёт о себе знать после бессонной ночи, и Стайлз ложится на диван, старательно обходя вытянувшегося Сириуса. Он надеется, что тот не сожрёт его, пока он спит, лазаньи ведь должно было хватить на первое время, да? Стайлз просыпается от телефонного звонка и подрывается с места, чуть не наступая на Сириуса. Тот предусмотрительно отодвигает конечности в сторону, будто знает, что Стайлз весь чреват последствиями. На экране высвечивается имя друга, и Стайлз свайпает, чтобы ответить. — Бро, где ты? — голос Скотта звучит взволнованно, и Стайлз думает о том, что у его друга запоздалая реакция, потому что на часах уже 13:00. — Скажи мне, только честно, ты что, моё отсутствие только сейчас заметил? — Стайлз смотрит в сторону Сириуса, который лениво повёл ухом, не поднимая головы. — Нет, что ты, — и Стайлзу не надо быть оборотнем, чтобы понять, что Скотт врет. Недавно к ним перешла учиться новая девочка, и Скотт был очень ей очарован. — Так что у тебя случилось? Это не… Это не то, о чем мы говорили ночью? — Скотт понижает голос, как будто бы его подслушивали. На самом деле, Стайлз уверен, что разговоры Скотта никому не интересны. Они два лузера, и эта репутация прекрасна. — Нет, не то. Ты же после школы сразу в клинику? Жди меня там, я приду и все расскажу тебе. И покажу. — Оке-е-ей, — тянет Скотт, кладя трубку. — Ну что, Сириус, скоро пойдём на прогулку! Сириус накрывает лапой свой нос и половину морды. Что-то Стайлзу подсказывает, что он не хочет с ним никуда идти, но у него нет выбора. *** Скотт, услышав звон дверного колокольчика, выходит из смотровой и хмурится, оглядывая посетителей. — Стайлз? — он тянет носом, но не может понять, что не так. — Отойди от него, только медленно, Стайлз, слышишь меня? — Ч...Что? — Стайлз смеётся, глядя на то, как Скотт выставил вперёд ладони, будто успокаивает дикого зверя, но затыкается, когда радужка Скотта окрашивается в золотистый. — Эй, ты чего? Стайлз неосознанно закрывает собой Сириуса, вставая перед ним. — Стайлз, Отойди, он пахнет как оборотень! Стайлз фыркает, глядя на Скотта, как на умалишенного. — Ты это сейчас серьёзно? Посмотри на него, это же собака! — Блять, Стайлз, отойди! — он порыкивает, еле сдерживая обращение. — Ты забыл, что есть ещё полностью обращенные оборотни? — Господи, да что с тобой не так? Это. Собака. Сириус выходит из-за спины Стайлза и медленно подходит к Скотту. Тот ощеривается и трясёт головой, но у него не получается остановить обращение. Когда Сириус доходит до него, то ложится у него в ногах, кладя голову на носки его кед. Стайлз, который до этого забыл, как дышать, давится воздухом. — Вот видишь, — говорит, откашлявшись, — и совсем не страшно. Это ты его, наверное, своими бакенбардами напугал! Стайлз подходит к Сириусу и цепляет поводок на ошейник, чтобы потянуть его в смотровую. Они купили его по дороге к Скотту, но Стайлзу кажется, что Сириусу он не по душе. — Ладно, — говорит Скотт, возвращая себе человечность. И что это могло значить, никто из них не знает. Он с сомнением поглядывает на собаку, которую притащил Стайлз, но свое мнение не меняет. Запах ну точно как у оборотня! Как доказать это Стайлзу? Никак. У него сердечки в глазах, когда он смотрит на своего… Сириуса. Что это за имя вообще? — Сириус Блэк, как в Гарри Поттере, чувак! — Скотт, оказывается, задаёт этот вопрос вслух, и Стайлз выглядит очень разочарованным. Скотт смущается, что не сразу сообразил, к чему отсылка. — Стайлз, я не хочу быть тем, кто однажды придёт к тебе домой, потому что ты не будешь отвечать на звонки, и увидит тебя в луже собственной крови. И все почему? Потому что баланс в природе восстановлен — ты нашёл собаку, а потерял свой здравый смысл, судя по всему! — Перестань, Скотт, искать во всем что-то сверхъестественное! Эта собака — просто собака, и ничто иное! Скотт вытаращивает на него глаза, потому что Стайлз раньше никогда не был таким… Странным. А тут его как будто покусали. Скотт с сомнением смотрит на большого чёрного пса, будто пытаясь прочитать его мысли или заставить его признаться в том, что он покусал его друга. — Стайлз, приведи мне аргументы, — Скотт использует его же оружие против него самого. Он складывает руки на груди и прислоняется к стальному столу для осмотров. — Давай, мне нужен всего один аргумент, который докажет мне, что ты в своём уме! Стайлз, не давший себе времени на раздумья, начинает перечислять: — У него не меняются глаза, я наблюдал за ним после того, как ты позвонил мне, — Стайлз загибает один палец и сразу прибавляет к нему второй: — Он не реагирует на внешние раздражители так, как оборотни, это я тоже проверял, поверь мне, ты не хочешь знать, какими методами. Третье, он не умеет разговаривать. Скотт хрюкает в кулак, сдерживая себя, чтобы не рассмеяться. — Не разговаривает, Стайлз? Серьёзно? Оборотни в своей полной волчьей форме общаются по стайной связи. — А вот этого ты на сто процентов утверждать не можешь, потому что полная форма — это легенда. Скотт понимает, что спорить им придётся ещё очень долго. — Но и отрицать я этого не могу. Признаю, мы оба не можем знать, как общаются волки в полной форме, но они точно не разговаривают на человеческом языке с людьми! Особенно с такими, как ты! Стайлз, кажется, даже не замечает подколку в свой адрес, продолжая тискать собаку. Скотт пытается привлечь его внимание, махая руками со своего места. Стайлз поднимает на него совершенно дикие глаза. Как у наркомана, который ищет деньги на дозу. — Стайлз, ты меня пугаешь. Это, блять, какая-то магия! Этот Каа останется здесь, ясно тебе? Если твой здравый смысл спрятался к тебе в задницу, за него возьмусь я. — Что? Нет! Он пришёл со мной и уйдёт тоже со мной! Скотт опускает свою ладонь себе на лицо со звонким шлепком. О боги. — Скотт, ты не понимаешь. Я всегда мечтал о собаке. И ты это прекрасно знаешь. Вот у меня есть собака, а ты хочешь её забрать, обвиняя её в магической и мистической оборотнической привязанности! Стайлз злится, но Скотт тоже злится, и они оба упрямых осла, и именно поэтому они до сих пор дружат. — Найди себе другую собаку, — рыкает Скотт, понимая, что вот конкретно его запас аргументов иссяк. Он обессилено опускает руки вдоль тела, когда слышит ответ друга: — Мне не нужна другая собака. Ты просто мне завидуешь, потому что у твой мамы аллергия на собачью шерсть. Это ирония судьбы, что ты стал оборотнем, учитывая эти обстоятельства. Скотт понимает, что Стайлз не хотел его обидеть, но это случилось. Поэтому он просто машет на него рукой. — Забирай свою собаку и проваливай, у меня ещё есть дела на сегодня, которые действительно ждут моего внимания. Стайлза, кстати, ничего не смущает, и он действительно уходит из клиники, приговаривая, какой Сириус хороший мальчик. Скотт скрипит зубами от негодования. — Что на него вообще нашло? — спрашивает Стайлз, но, понятное дело, ответа не получает. — Он никогда не был мнительным, потому что предпочитал избегать проблему, чем столкнуться с ней лицом к лицу. А тут как с цепи сорвался. Стайлз хихикает, потому что в случае со Скоттом это выражение принимает более буквальный смысл. Сириус спокойно идёт рядом и никак не реагирует на говорящего Стайлза, он смотрит по сторонам и нюхает все, до чего может дотянуться. Стайлз чешет подбородок. — Ну, допустим, ты оборотень. Раз ты полностью обращенный, ты можешь разорвать меня, не прилагая особых усилий. Но ты этого не делаешь. Потому что почему? Потому что ты просто собака, — отвечает сам себе Стайлз и решительно успокаивается на этом, закрыв тему. *** — Я Малия. Бета Дерека. — Ты, милочка, дверью ошиблась, здесь нет никакого Дерека, и я не знаю ни одного чувака в городе, которого бы так звали, и поверь мне, я бы узнал первым, если бы кто-то приехал к нам с таким смешным именем. — Ты ведь Стайлз, верно? Как ты можешь говорить о смешных именах, когда тебя зовут Стайлз? Стайлз раздувает щеки от такой наглости незванной гости. — Ты пришла в мой дом и смеешь оскорблять меня? Уходи по-хорошему, потому что у меня есть огромная злая собака! — Ты не злишься, — говорит оборотень напротив, и Стайлз бы мог уже начать после этого, потому что подс… Поднюхивать было некрасиво! — Нет, но мог бы, и у меня действительно есть эта огромная машина для убийств, поэтому, проваливай. Что-то толкает его под коленку, и Стайлз двигается, чтобы пропустить Сириуса, добровольно пожелавшего сожрать эту приставучую Малию. Сириус сначала смотрит на неё, видимо, выбирая самое вкусное место, в которое можно вгрызться с упоением, а потом происходит что-то невероятное, потому что Малия наклоняется к Сириусу и потирается об его морду лицом, зарываясь носом в шерсть на шее. Да блять. — Привет, Дерек, — радостно говорит она, выпрямляясь. — Какой ещё Дерек? Это Сириус! Малия, пользуясь его заминкой, протискивается мимо него и заходит на кухню, потому что там больше всего пахнет Дереком, а запах Дерека для неё залог постоянства. — Эй! Ты не можешь просто так приходить в дом к чужим людям и, игнорируя их желания, делать, что тебе вздумается! Ты что, волками воспитывалась? — Серьёзно? — Малия смотрит в упор, не веря, что он это сказал. — Меня позвал не ты, меня позвал Дерек, так что можешь высказать все претензии ему, — она красноречиво указывает на Дерека, который обернулся возле её ног, когда она села на диванчик. — Нет, нет и нет! Ты не можешь остаться в моем доме, ясно? — Стайлз готов выть от досады и топать ногами, потому что он до сих пор ничего не понимает. — И это не Дерек, это Сириус, и я, блять, не люблю повторять дважды, а я уже повторил много-много раз, мое терпение на исходе! — Ты же понимаешь, что я могу разорвать твоё горло зубами, да? — у Малии самодовольная улыбочка, которую очень хочется стереть. — Сириус, ну скажи ты ей! — обращается он к собаке, зная, что тот не скажет ей большое абсолютное ничего. Малия хмыкает. — Он сказал, что хочет, чтобы ты уже, наконец, заткнулся. Стайлз смешно раздувает щеки и всплескивает руками. — Он не мог тебе такое сказать. — На что спорим? — Я не буду спорить с тобой. Вы, оборотни, всегда играете нечестно и ведёте двойную игру. Если ты понимаешь, о чем я. А сейчас я очень, очень устал, и хочу отдохнуть! Стайлз выжидательно уставляется на неё, надеясь, что Малия поймёт ненавязчивый намёк, но она непреклонна — сидит, вздернув брови, и не шевелится. Только улыбка все шире и шире. — Ладно, — сдаётся Стайлз. — Ладно! Можешь побыть тут, пока я иду к себе в комнату и сплю там. Он разворачивается и идёт к себе, потому что понимает, что не сможет выгнать Малию из своего дома самостоятельно. Он не звонит Скотту, потому что иначе Малия бы сразу все поняла и точно съела бы его на завтрак. Он пишет ему несколько смс со словом SOS, и бросается на кровать, не зная, что ещё в его силах предпринять. Буквально через десять минут он слышит, как дверь внизу ударяется о стену, и громкий рык, поэтому он спешит туда, где все веселье, удивляясь скорости Скотта. На кухне напряжение звенит так, что Стайлз готов поклясться, что слышит его. Малия ощеривается, а Скотт обращается, являя миру свои модные мохнатые бакенбарды. Сириус же продолжает лежать там, где Стайлз его видел в последний раз, и лениво наблюдает за происходящим. — Что происходит, Стайлз? Почему у тебя в доме ещё один оборотень? — Ещё один он стал, когда ты пришёл, а других у меня оборотней нет! Скотт считает, что сейчас не время спорить о том, кто больший идиот из них, поэтому обращается к Малии: — Зачем ты пришла? — Дерек меня позвал. Он мой альфа! И я всегда иду к нему на зов! Скотт мотает головой, сгоняя обращение. — Ох! А я ведь говорил Стайлзу, что все неспроста. И оказался прав. Он смотрит укоризненно на Стайлза, всем своим видом крича, я_же_говорил! — Хочешь сказать, что она сейчас не врет? — Стайлз с подозрением косится на Малию, тыча в неё пальцем. — И хочешь сказать, что вот это не Сириус, а Дерек? — переводя палец, он указывает теперь на собаку. — И он не собака, а волк? И он, блять, видел меня голым? — его голос тут же срывается на истерические нотки. — Ты хочешь сказать, что он видел меня голым? Пойду, сброшусь с окна. — Дерек говорит, что не получится, даже у тебя с твоей неловкостью и грацией картошки, потому что тут первый этаж. Стайлз, сощурившись, зло смотрит на Дерека. — Это что, саботаж? Забыл, Сириус, кто кормил тебя? Ему не хочется признавать правоту Скотта, а тем более не хочется называть Сириуса Дереком. Хотя, он готов признать, что это имя ему идёт больше. Малия фыркает, а Скотт морщится, а потом вскрикивает так, что Стайлз подпрыгивает на месте. — Да ты издеваешься, чувак! — Я его услышал! — Что? Кого? Моё сердце, которое готово выскочить из груди? — Да нет, Дерека! Слабо, но услышал! Стайлз переводит взгляд на Дерека, а тот, в свою очередь, заинтересованно поднимает голову, глядя на Скотта. — Это потому, что один из членов стаи оказался рядом, — поясняет Малия, искренне улыбаясь. — Погоди-погоди, в смысле один из членов стаи? Я пошёл заколачивать дверь и обсыпать периметр рябиной, вам ясно? Если вы ещё хотите выбраться отсюда, то выметайтесь все! Прямо. Сейчас! — и посмотрев на Дерека, бросает: — Предатель! — Ну… Нас в стае пятеро. Я была ближе всех, — невозмутимо пожимает плечами Малия и, оценив, что угрозы больше нет, снова садится на диван. — Пятеро? — обречённо спрашивает он сам у себя, и смотрит на Скотта, ища поддержки. Тот, в свою очередь, кажется прислушивается к тому, что говорит ему Дерек. Он щёлкает пальцами перед его лицом, вытягивая из этого транса. — Каа, говоришь? Ну, точно, как есть. Вы в моем доме, вы не можете шептаться у меня за спиной! Скотт смущённо отмирает. — Прости. Я не специально. Дерек говорит, что остальная стая еще далеко, и тебе не обязательно переходить к таким кардинальным мерам. Стайлз смотрит на Скотта, потом на Дерека и на Малию. У него кончается запас аргументов на то, чтобы выгнать их всех из своего дома, потому что количество волков на квадратный метр зашкаливает. — Почему вы просто не можете сходить и поискать какой-нибудь волчий отель? Я уверен, такой найдется, если очень и очень захотеть. Я более, чем уверен, если вы покажете свои зубы и глаза, — Стайлз показывает жестами наоборот, сначала на глаза, потом на зубы, и Скотт с Малией ржут, и Стайлза это жутко бесит, потому что Скотт должен быть всегда на его стороне. — То любой отель станет волчьим. Они отдадут вам все ключи и перепишут на вас завещание. Я серьезно. И хватит уже ржать надо мной, я всего лишь человек! Дерек рыкает со своего места, косясь на Стайлза. Скотт прислушивается к Дереку, очевидно было, что тот решает что-то сказать. Малия улыбается Стайлзу, и его это дико бесит, и он надеется, что вкладывает достаточно сил и мастерства, чтобы его оскал-улыбка показался ей зловещей. Возможно, она очень хороший волк, но она не заслуживает его расположения. Не после того, как ворвалась к нему в дом, и отказывается покинуть его. Желательно через дверь. — Дерек говорит, цитирую «ты не всего лишь человек, ты мой человек», и я понятия не имею, что это значит, — Скотту от Малии прилетает подзатыльник, и он громко шипит, прям как кошка, а не собака. — Что? — Дерек хочет сказать, что ты его пара, Стайлз, и, да будет пир, мы наконец-то добрались до обсуждения нашей проблемы! — Малии весело, и Стайлз тоже хочет, чтобы к ней прилетел подзатыльник, желательно, от него, чтоб не повадно было. — Самой моей огромной проблемой на данный момент являются три мохнатые задницы, которые не желают исчезать из моей жизни. Прости, Скотт, но ты слишком надолго задержался в родовом гнезде, я отпускаю тебя с миром с твоими собратьями по ликантропии, — Стайлз перекрещивает охреневшего Скотта, который, кажется, нифига не понял из монолога Стайлза, но Малия смеется и Дерек, кажется, тоже издает звуки, похожие на лающий смех. Стайлз бы возгордился и выпятил грудь вперед, но нет. Он не будет этого делать, они все еще враги для него. — Он милый и смешной, Дерек, и я уверена, что он понравится Питеру, — говорит Малия, обращаясь к Дереку, который лежит кверху пузом, высунув язык. — Я могу укусить тебя простыми человеческими зубами и, поверь, тебе это не понравится. И это я еще не говорю о бите, сделанной из рябины и натертой аконитовой настойкой. Ну, как тебе? От таких перспектив Дерек переворачивается и сматывается за диван, пока Малия поднимает челюсть Скотта, который, очевидно, не знал о такой игрушке в арсенале Стайлза. А Стайлз… Смеется. Смотрит на хвост, торчащий из-за дивана, и смеется. Ему смешно до рези в животе и боли в груди, и он складывается пополам, держась за стул, и никак не может остановиться. Малия по-хозяйски лезет в шкафчик над раковиной и достает оттуда стакан, чтобы налить водички. Скотт думает, что это для Стайлза, но она сама отпивает из него, подходит к Стайлзу и разбрызгивает воду на него. И у Стайлза не остается никаких шансов на то, чтобы продолжать смеяться, потому что, ну, сейчас он похож на очень-очень мокрую рыбку, выбросившуюся на берег по собственной глупости и жадно хватающую воздух огромным овальным ртом. Господи. У Стайлза истерика, и Скотт впервые жалеет, что больше не носит с собой ингалятор. — Давай, Стайлз, дыши, ну. Мы обязательно что-нибудь придумаем, вот увидишь. Стайлз даже не может кивнуть ему сейчас головой, но он очень старается. Когда воздух начинает циркулировать в нем правильно, входить и выходить так, как должен, а не толчками и рывками, Стайлз садится на стул и роняет голову на свои руки. — Что мы можем придумать? — спрашивает он, прогоняя через свой мозг все приемлемые и неприемлемые варианты. Он все еще всерьез раздумывает выманить их всех на улицу и забаррикадироваться изнутри. А еще можно было бы поджечь дом. Они бы точно все убежали. И Стайлзу пришлось бы бежать с ними. Мальчик, бегающий от волков, блять, а не с волками. — Я могу Малию пока пригласить к себе, мама на дежурстве и не имеет привычки заглядывать ко мне в комнату. Она считает, что в принципе не должна этого делать. Я даже убираюсь там сам. Стайлз заинтересованно поднимает голову, Дерек тоже вышел из своего убежища, снова занимая место на коврике. — Серьезно? Это решило бы не все проблемы, но их часть. Остальные проблемы, я так понимаю, прибудут позже, да? — спрашивает Стайлз, не обращаясь ни к кому конкретно. Но все, очевидно, решают, что это риторический вопрос, потому что никто ничего, блин, не говорит! — Ладно, — говорит Стайлз и повторяет: — Ладно. С этим можно дальше работать. Скотт мнется, прежде чем сказать: — Дерек говорит, что он не хочет, чтобы Малия уходила. Стайлз смотрит на Дерека, прищурившись. — А тебя я сдам в клинику Дитона, и поверь мне, тебе там не понравится. Там клетки узкие, а вокруг одни кошки. Потому что в одном доме с тобой я больше не останусь. У-у-у-у, дурак, что ж я сразу Скотта не послушал, когда он предлагал тебя там бросить? Нет ведь, в дом потащил, собачку захотел, мать его! Дерек огрызается на него и ложится на коврик, показывая, что никуда добровольно и не добровольно отсюда не уйдет. Малия все так же спокойно сидит на диванчике, рядом с Дереком. — Ну так что, Стайлз? Ты готов вернуться к обсуждению того, для чего мы тут собрались? Чем быстрее мы разберемся, тем лучше. И для тебя тоже. — В смысле, и для меня тоже? Я думал, мы решаем мою проблему, а не ваши. Скотт предусмотрительно дислоцируется к Малии и Дереку. — Ты в курсе, что ты тоже предатель? — спрашивает Стайлз у Скотта, внимательно наблюдая за его манипуляциями. Скотт, в свою очередь, демонстрирует ему самое невинное выражение лица, которое есть в его арсенале. — Нет, прекрати, фу, плохая собака, со мной это не прокатит. Господи, за что мне все это? — Стайлз смотрит в потолок, будто действительно ожидает ответа сверху. — Так мы можем начать? — спрашивает Малия, равнодушно рассматривая свои ногти. — А у меня есть выбор? — отвечает ей Стайлз, снова заводясь. — Давай, выкладывай, я согласен, если это заставит вас всех убраться отсюда до того, как отец придёт домой. — Наверное, стоит сначала сказать, почему Дерек здесь, — следует драматическая пауза, на которую Стайлз закатывает глаза. Однажды он увидит свой мозг, ей богу. — Ты его пара. — Ну зашибись, привилегия. Мне сейчас надо станцевать победный танец или простого «юху-у» будет достаточно? — Стайлз, на самом деле, все очень серьёзно и твои шутки неуместны, потому что Дерек застрял в своей волчьей сущности. — Я более, чем уверен, что когда он молчит, то приносит миру больше пользы. Я верю в это, и ты верь. Дерек рычит со своего места, и Стайлз комментирует: — Вот видишь, даже Дерек со мной согласен. Дерек кладёт лапу на морду, закрывая ее. Это очень смешно выглядит, но Стайлз не сдастся. Не-а. Не сегодня. — Знаешь, как долго он тебя искал? Наша стая разделилась, только чтобы найти тебя. Питер сейчас на Аляске, и поверь, ему там не очень-то и нравится. — Верю, отчего ж не поверить. Но знаете что? Мне насрать. Я так устал за сегодня, слышите? Как никогда до этого. Даже если суммировать мою усталость за последние года, не получится столько, сколько урона я получил за сегодня. Что мне нужно сделать, чтобы прекратить это все? М? Дерек, если я тебя поцелую, ты превратишься в прекрасную принцессу? Скотт хихикает, Малия фейспалмит, а Дерек… Что Дерек, если Стайлза ничто не берет? Ни угрожающее порыкивание в его сторону, ни угрозы расправы, ничего. — Ты должен признать его, как свою пару. Поцелуи тут не помогут, мы не в сказке, — Малия тоже начинает раздражаться от клоунады Стайлза. — Так это даже проще. Дерек, ты моя пара, иди ко мне, я тебя обниму, — Стайлз закрывает глаза и протягивает к волку руки, но слышит только, как громко хлопает входная дверь. Он приоткрывает один глаз и видит понуро сидящего Скотта. Одного. Ни Малии, ни Дерека рядом с ним нет. — Что, сработало? Скотт качает головой и подходит к нему, чтобы похлопать по плечу в знак дружеской поддержки. А потом так же, как и остальные, молча выходит из дома. Блаженная тишина и спокойствие. Заебись. То, что доктор прописал. *** Стайлз, успев отдохнуть и даже приготовить ужин на двоих, нарезает круги возле стола со стоящим на нем ноутбуком. Он уговаривает себя не поддаваться, потому что его это не касается. Волки сильнее людей, и это именно они должны помогать людям разгребать сверхъестественное дерьмо, а не наоборот. Стайлз думает о том, что это все не серьёзно. Должно же быть хоть какое-то логическое объяснение тому, что Дерек признал в нем свою пару, правда? Стайлз очень, очень любит делать вид, что сидит в домике, в надежде, что проблемы проскачут резвыми коняшками мимо него. Точнее, резвыми волками, но не суть. И все-таки он не выдерживает, и как адреналиновый наркоман бросается в информационный омут с головой, прочитывая все, что попадётся на пути. Поиск по странице — пара. Реальность или выдумка? Да здравствует шизофрения, он скоро начнёт говорить заголовками. *** Стайлз занят домашним заданием по английской литературе, когда в дверь стучат. Он вертит в руке карандаш, спускаясь по лестнице, а другой рукой подтягивает сползающие шорты. Он не спрашивает, кто там, потому что до сегодняшнего дня ему это не требовалось. Никто не совался в дом шерифа без видимой на то причины. На пороге стоит незнакомый мужчина, который со скучающим видом разглядывает свои… Когти. Стайлз быстро захлопывает дверь, но, естественно, не успевает. Куда ему до скорости и силы оборотня, правда? Стайлз рычит от безысходности, ну совсем, как волк, и ответом ему прилетает тихий, ласкающий уши смех. Он предусмотрительно отходит в сторону, когда дверь открывается под напором чужой ладони. — Как невежливо, — цокает оборотень напротив, и Стайлз готов запихнуть ему его же язык в волчий зад. — Простите, что без красной дорожки и оваций, чего хотели? Волк смотрит внимательно. Оценивающе. А потом медленно и лениво растягивает рот в улыбке. — Дерек здесь, лапушка? — Ещё раз назовёшь так, — Стайлз решает перейти на «ты», и у него выходит это без особых заморочек, потому что ему не нравится его незваный гость, — я тебе зад рябиной нашпигую, в рот вставлю коктейль Молотова, а сверху заправлю аконитовой настойкой. Я достаточно ясно выразился? — Яснее ясного, — брови оборотня от удивления скрываются под волосами, по-модному уложенными в прическу. Стайлз думает, сколько геля ушло на сие творение, когда волк начинает говорить, отойдя от шока: — Дерек здесь? — Знать не знаю, и что-то мне подсказывает, что никогда не захочу. Ещё вопросы есть? Вот и чудненько, — он закрывает (пытается) дверь, но слышит предупреждающий тихий рык. — Здесь пахнет им. Пару дней назад он по стайной связи сообщил, что нашёл свою пару. Я устал, с Аляски до Бикон-Хиллс путь не ближний, поэтому не играй со мной в игры, — оборотень демонстрирует бирюзовую радужку, и Стайлз признает, что тот мог бы его этим испугать в других обстоятельствах, но нет. — Так ты Питер, что ли? — Наслышан? — Вскользь. — Значит, Дерека ты таки знаешь? — Нет. Мне почтовый голубь письмо принёс, чтобы я двери незнакомцам в ближайшие несколько дней не открывал. Питер долго смотрит в упор, а потом смеётся, оценив шутку. — Вижу, что Дерека здесь нет. Хотя запах здесь сильнее всего, да и связь меня привела сюда, — Питер задумчиво трёт подбородок, оглядываясь по сторонам. — Точно не знаешь, где он может ещё быть? Чтобы мне зря не тратить время на поиски. — Несколько часов назад видел его в во-о-о-он в тех кустах. Кость, наверное, закапывал. Всего доброго! На этот раз дверь, не удерживаемая когтистой лапой, закрывается с громким хлопком, и Стайлз судорожно выдыхает. *** — Стайлз, ты должен что-то предпринять! — в голосе друга звучит отчаяние, мольба и истерические нотки. Стайлз думает, что Скотту идёт этот букет эмоций, учитывая его внешний вид побитого щеночка. Он радуется, что они всего лишь говорят по телефону, а не тет-а-тет, иначе бы Стайлз не смог устоять. — Не вижу ни одной причины, а также ни одного веского аргумента, наполненного фактами, чтобы действительно что-то сделать. Скотт хнычет в трубку. И Стайлзу кажется, что он почти готов сдаться. — Причина есть: в моем доме, в моей комнате, прячется оборотень не из моей стаи. И она девушка. Эллисон, между прочим, не очень рада такому повороту событий. Моя жизнь должна быть наполнена событиями интимного характера, и когда я говорю это, я имею в виду обнимашки со своей девушкой и много-много поцелуев! Стайлзу действительно жаль Скотта, но он не в силах сделать хоть что-то, чтобы облегчить его жизнь. Да, Скотт сам предложил идею поселить у себя Малию, но он, как и Стайлз, не подозревал, что это соседство затянется. Стайлз уже попробовал признать Дерека своей парой, но тот сбежал, и даже не попрощался, и все его идеи на этом кончились. Стоит признать, что Малия и Дерек его не беспокоили несколько дней, и Стайлз не мог не радоваться этой передышке от оборотней. Не считая, конечно, визита Питера. — Слушай, а к вам ещё один оборотень в гости не заглядывал? — Ещё один оборотень? — Скотт срывается на крик, и Стайлз морщится от раздражающего его уши звука. — Ага. Дядя Дерека — Питер. Заходил ко мне в гости, мы с ним распивали чай и играли в домино. — О, Господи? Ты в порядке? Он не тронул тебя? — Ты же разговариваешь со мной сейчас по телефону, разве нет? — Стайлз считает, что это очень логичное объяснение тому, что Питер его не тронул. — И что ему было нужно от тебя? — Дерек. Он искал Дерека. *** Когда на следующий день Стайлз стоит в магазине, выбирая свежую зелень на салат, к нему подходит очень милая девушка. Стайлз, конечно, не дурак, он объективно оценивает свою внешность и гордо носит звание придурка в школе, но ему нравится то, что с ним заговаривает красивая девушка. Сама. Первая. Она говорит: — Почему такой красавчик остался без присмотра? И проводит по его руке, на которой волоски встают дыбом, острым когтем. Стайлз собирает всю выдержку, которая имеется в его арсенале, чтобы не закричать и не кинуть в неё базиликом. Волки ведь едят мясо, а не траву, и Стайлз думает, что это могло бы помочь, чтобы дать ему фору в несколько минут, пока та будет отплевываться от угощения. Она говорит: — Не бойся. И Стайлз начинает бояться ещё сильнее, потому что утро раннее, а вокруг ни души. Он собирает все свои силы, чтобы заглянуть ей в лицо и сказать что-то вроде: — Не думаю, что есть хоть малая вероятность, что ты ищешь кого-то, кто не Дерек Хейл. Девушка удивлённо приподнимает брови, и, серьёзно? У них что, передаётся это с укусом? Их брови слишком подвижны, эмоциональны и красноречивы, и Стайлз думает о том, что если он чудом выберется из оборотнического дерьма живым, то напишет книгу. О бровях. — Так ты знаешь, где он? — Может, спросишь у кого-нибудь, кого зовут Питер? И заберёте у моего друга Малию? — О, — говорит она. — Ага, — говорит Стайлз. И она действительно просто идёт к выходу из магазина, ничего больше не говоря. Стайлз думает, надо ли ему порадоваться тому, что он вышел слишком сухим из воды, но она оборачивается у двери. — Меня Кора зовут. Приятно познакомиться, Стайлз. Стайлз закатывает глаза и не понимает, что он такого сделал, что каждый оборотень, оказывающийся поблизости, знает его имя. Стайлз рычит на листы мяты, и ему кажется, что даже они вянут от его отчаяния. *** Стайлз очень и очень раздражен, потому что Скотт закидывает его смс-ками. Он перестал отвечать на звонки друга два дня назад, потому что их стало так много, что Стайлзу было трудно дышать. Скотт просил, чтобы тот сделал хоть что-то, а Стайлз отказывался. Возможно, в этом году он не получит медаль за звание лучшего друга, но Стайлз и правда не знал, чем может помочь. Оборотни его достали. И он определенно точно не хочет слышать имя Дерека. Но он слышит, когда выходит из магазинчика на заправке и идет к своему джипу, изучая полученный чек. — А Дерек что, не с тобой? Стайлзу хочется повернуть назад и пойти пешком. Он поднимает взгляд и видит парня, облокотившегося о капот его машины. — Я бы посоветовал держать свои когти подальше от моей малышки, — говорит он, глядя на кудряшки, смотрящиеся очень дико на лице оборотня. Стайлз не сомневается, что парень напротив — оборотень, просто потому, что ему знакомо имя Дерека, и… Пятый член стаи, ага. Имел несчастье познакомиться уже с четырьмя. — Что с тобой не так, Стайлз? — парень хмурится, но делает шаг вперед, а Стайлз — шаг назад. Стайлзу не страшно, но иметь ничего общего он с ним не хочет. — Со мной сначала случился Дерек, а потом и все остальные. А вот теперь ты. Я вас не звал. Парень хмыкает и небрежно засовывает руки в карманы. — Но звал Дерек. Уж прости, он наш альфа. Даже если ты его пара, это еще не значит, что мы будем слушаться тебя. Ты не станешь для нас мамочкой, уж прости. Стайлз представляет себе очень яркую картинку, и его передергивает. Мамочку? А аконитового пирога не хотите? — Значит, медаль за звание лучшей мамочки в этом году мне тоже не светит, — пожимает плечами Стайлз и обходит оборотня по дуге, залезая в джип. — Я Айзек, — говорит парень на прощание, и Стайлз ему ничего не отвечает и даже не смотрит на него, выруливая на дорогу. Стайлзу надоело, ясно? Они все ему очень и очень надоели. Стайлз раздражен еще больше, чем до этого, и он не знает, есть ли этому предел. *** Стайлз подпрыгивает и хватается за грудь, когда слышит «Стайлз-з-з» у себя за спиной. От рычания, проскальзывающего сквозь буквы в его имени, хочется бежать, куда глаза глядят. Его интуиция никогда не подводила его, и он старается прислушиваться к себе, если она начинает кричать. Сейчас она включает ультразвук на всю мощь, но Стайлз поворачивается. Когда-нибудь, он от любопытства свернет себе шею, ей-богу. За спиной стоит Дерек собственной персоной, но Стайлз не видит никого, кто мог бы так сексуально прорычать его имя. — Чего тебе? — спрашивает он у волка, который смотрит, не моргая. — Нам надо поговорить. — О. МОЙ. БОГ! — кричит Стайлз и действительно порывается бежать со всех ног, но Дерек вцепляется ему в штанину, не пуская. Стайлз мог бы попытаться вырваться, но конечности ему еще дороги, хотя бы как память. — Какого черта ты со мной говоришь? — Ты моя пара, почему я не могу говорить с тобой? — в голосе Дерека проскальзывает обида, будто его очень долго держали на диете, а сахарная косточка заманчиво лежала все это время у него под носом. — Да нет же! Почему я могу тебя слышать? — Стайлз закатывает глаза и делает маленький, малюсенький шажочек в бок, по направлению к двери в дом. Какого черта он сегодня вообще решил помыть джип? — Вся стая тут, с нами, — Дерек терпелив и настойчив, и пресекает попытку бегства, пересев поближе к крыльцу. Стайлзу хочется плакать от негодования. — Мои силы растут, когда они рядом. Когда ты рядом. — Не говори так, будто мы с тобой муж и жена, отпраздновавшие очередную годовщину совместной жизни. — Мы могли бы, — говорит Дерек, склонив голову на бок, наблюдая за своей парой. — Нет, Дерек, мы не могли бы, по одной очень ясной всем, кроме тебя и твоей стаи, причине! — взрывается Стайлз, потому что все его это уже задрало. Серьезно — Почему? — спрашивает Дерек, насупившись и громко фыркнув. — Потому что, Дерек, ты волк, а я человек, и наш союз невозможен физически, понимаешь? Как я должен признать в тебе пару? Знаешь, что делают люди, когда нравятся друг другу? Они ходят на свидания, держатся за руки, встречают рассветы, смотрят фильмы, пьют кофе, целуются и занимаются сексом. Как, блять, по-твоему, мы должны с тобой все это провернуть? Дерек, не ожидавший такой тирады, свешивает из пасти язык. Потом все-таки берет себя в лапы, и говорит: — Ну, на свидания мы можем пойти. Встретить рассвет — пожалуйста. Посмотреть фильм? Мы уже смотрели вместе, просто ты воспринимал меня как бестолковую собаку. Кофе выпьем. Мы лизались, Стайлз, и, так уж и быть, я разрешу тебе подержать меня за лапу. А остальное — дело техники. Настала очередь Стайлза раскрывать рот от удивления. А ведь действительно, они уже многое делали вместе из того, что он перечислил, просто Стайлз не воспринимал Дерека, как… Дерека. — Все, сгинь, мне надо переосмыслить свою жизнь! Ты сломал мне мозг, Дерек! Разве так поступают со своей парой? — кричит Стайлз, и Дерек благоразумно отходит в сторону, понимая, что он и так многого сегодня добился. Он чувствует, что Стайлз злится, но уже чуточку меньше, чем раньше, и Дереку это нравится. *** В дверь громко стучат, и Стайлз идет вниз, чтобы открыть дверь. — Кто там? — Доставка пиццы! Стайлз, наученный горьким опытом, надевает цепочку на дверь и приоткрывает ее, выглядывая в образовавшуюся щель. Он действительно видит несколько коробок пиццы в ряд, и открывает дверь, в которую тут же проскальзывают пицца, Малия, Айзек и понурый Скотт. — Они меня шантажировали, а ты предатель! — говорит друг, проходя на кухню и занимая место за столом. — Почему ты не брал трубку и не отвечал на мои звонки? — Я что-то не понял, — говорит Стайлз, игнорируя Скотта, и проходит в кухню, глядя на собравшихся. — Совсем страх потеряли, щеночки? Он наблюдает дружное закатывание глаз, а потом Малия протягивает ему коробку с пиццей. — Это твоя, Скотт сказал, что ты любишь с ананасами. И, ладно, Стайлз действительно был очень голодным и уставшим, проведя весь день, разбирая завалы в гараже, которые создали они с отцом. Он садится за стол, и они какое-то время молча едят, не в силах оторваться от божественной пиццы. — Давно я такую вкусную пиццу не ел, — подает первым голос Айзек, откидываясь на спинку стула. — Ага, — соглашается Малия, отзеркаливая его движение. Стайлз увлеченно облизывает пальцы, и Айзек хмыкает, наблюдая за его действиями. Он-то сам воспользовался любезно приложенной бумажной салфеткой. — Ты из дикого леса, дикая тварь? — спрашивает он, и Скотт ржет, запрокидывая голову. Его лучший друг, Скотти, ржет над тупыми шутками левого оборотня! — Ну и кто из нас предатель, а? — спрашивает Стайлз, сыто зевая. — А пицца и правда вкусная, — подтверждает он, а потом делает предложение, сам того от себя не ожидая: — Как насчет фильма? Они долго спорят по поводу того, что будут смотреть. Малия и Скотт даже устраивают потасовку у него на диване, и Стайлз думает о том, как это непринужденно выглядит. Похоже, они неплохо сблизились за время совместного пребывания в одной комнате. Айзек только тихо посмеивается в кулак, не влезая. Стайлзу кажется все это очень милым, но он приказывает себе не думать об этом и сдерживается от комментариев. Они досматривают фильм до конца, спокойно собираются и уходят, благодаря за радушный прием. Стайлз растроган моментом, и тоже благодарит за пиццу, проглатывая приглашение заходить в гости как-нибудь еще. Обойдутся. Когда он ложится спать, то улыбается собственным мыслям, прокручивая в голове сегодняшний вечер. *** — Хочешь, помогу? Стайлз от страха чуть не роняет пакеты из рук, полные продуктов. Питер широко улыбается, но его улыбка больше похожа на оскал. Стайлзу хочется отомстить, и Стайлз мстит, соглашаясь. Хоть он и понимает, что для оборотня вес пакетов вообще ни о чем, но его малышка сейчас в шиномонтажке, и он уже думал о том, что ему придется это как-то тащить. В общем, Питер помогает ему с пакетами, и даже ничего не говорит, пока они идут до его дома. Стайлз чешет затылок, когда они стоят перед дверью, и не знает, что делать. Будет ли странным то, что он пригласит взрослого мужика выпить кофе, пока отца нет дома? Или простого «спасибо» будет достаточно? Стайлз и сам не понимает, как так получилось, что его вообще заботит его собственная гостеприимность. Он говорит: — Хочешь воды или, может, кофе? Питер мотает головой. — Я бы с радостью, лапушка, — Стайлз тут готов и сам рыкнуть, — но у меня еще есть кое-какие дела в городе, не требующие отлагательств. Но если ты позволишь, я хотел бы кое-что сказать, прежде чем уйду. Стайлз кивает, давая свое разрешение. Он прекрасно знает, что Питеру оно не требуется, но дает знать, что уважает мнение Стайлза. — Валяй. — Мой племянник может быть очень груб, настойчив и упрям, как стадо баранов. Он тебя ни к чему не принуждает, не поторапливает, не направляет. Но вот что я точно знаю — он погибнет, если ты отвернешься от него. Стайлз хмурится, глядя в спину удаляющегося Питера, но ничего не отвечает. Он много думает об этом, пока готовит ужин, думает, пока принимает душ, думает, когда ложится спать. Стайлз не хочет быть причиной чьей-то смерти, ясно? Он как-то сломал у мальчишек рогатки, из которых они стреляли в птиц, за что его сильно побили. Отец тогда очень расстроился, а Стайлз был счастлив стать тем, кто прекратил издевательства над бедными птицами. Он понимает, что в ситуации с Дереком от него хотят слишком многого, но он хочет попробовать сделать хоть что-то, что в его силах. Например, сходить на свидание. *** На следующий день, Стайлз размышляет над тем, куда бы они могли сходить с Дереком, но потом его ход мыслей останавливается, потому что… Как ему вообще связаться с Дереком? Где искать? Он решает позвонить Скотту и попробовать узнать что-то от Малии, но трубку берет Кора. — Что ты сделала со Скоттом? — спрашивает Стайлз, прокручивая в голове стремные картинки возможных вариантов. — И тебе привет, Стайлз! — Кора звучит слишком оптимистично, а Стайлзу совсем не до веселья. — Ага. А почему ты взяла трубку? — Скотт сказал, что ему нужно срочно уехать в клинику, оставил меня за главную, — Кора смеется, и Стайлз слышит разговоры фоном. — Стайлз? — теперь трубка говорит голосом Айзека, и где-то вдалеке слышится приветствие от Малии. — Он самый, — говорит Стайлз, думая о том, как так получилось, что все они сейчас находятся у Скотта, и почему Мелисса до сих пор их всех не выгнала. — Я спросить хотел. Кхм… Как мне найти Дерека? Стайлз слышит булькающий смех, шиканье и другие посторонние шумы, прежде чем ему снова отвечает Кора. — Он ближе, чем ты думаешь, Стайлз, тебе достаточно просто вылезти в свое окно и посмотреть вниз. — В окно моей спальни? — спрашивает Стайлз, удивляясь, и открывает окно, выглядывая. Там и правда сидит Дерек, и Стайлз нажимает на отбой, уже не слушая, что ему говорят. — И давно ты там сидишь? — Я как бы и не уходил, — говорит Дерек, задрав морду, и у Стайлза скручивает внутренности, потому что… Ночью лил дождь. — Зачем? — спрашивает Стайлз, прекрасно зная, что тот ответит, то ему просто необходимо было это спросить. — Потому что ты моя пара? — это не выглядит, как ответ, больше как вопрос, и Стайлз не знает, к кому Дерек сейчас обращается. Возможно, после ливня, к себе. Стайлз закусывает губу, когда Дерек снова начинает говорить: — Ты не оттолкнул меня, и не принял меня, и я… В смятении. В сомнениях. Я совершенно не знаю, что мне делать дальше. Стайлз его очень прекрасно понимает. Потому что сам не знает, что ему делать. Что им делать. — Я… Хотел позвать тебя на свидание. — Правда? Стайлзу хочется сказать, что он пошутил, но хвост Дерека начинает вилять из стороны в сторону, подметая землю. И это… Выше его сил. — Правда. Подожди, я сейчас спущусь, — говорит Стайлз, и спускается, захватив ветровку со стула. Дерек уже ждет его, сидя на крыльце, и Стайлз говорит: — Правда, я не знаю, куда мы могли бы пойти, чтобы ты, при этом, никого не шокировал своими разговорами. Дерек лающе смеется, а Стайлз пока не готов себе признаться, что ему нравится его смех. — Вообще-то, они могут быть шокированы только тем, что ты будешь сидеть и разговаривать со своей собакой — они меня не смогут услышать, потому что у меня с ними нет никакой связи. Стайлз чешет затылок, понимая, что просчитался. — Вряд ли меня пустят хоть в одно нормальное заведение с собакой, — немного обидно, но таковы правила. — Может, просто погуляем? — Да, давай, — говорит Дерек, срываясь с места. Они идут по вечернему городу, обсуждая все на свете. Правда, говорит только Стайлз, а Дерек изредка успевает вставить реплики, но ему нравится, что его пара расслаблена и выглядит непринужденной, рассуждая о таких, казалось бы, важных вещах, как картошка спиральками или мужское обрезание. Дерек готов слушать Стайлза, о чем бы он ни решил высказаться. Они останавливаются у магазина, и Стайлз говорит о том, что Дереку придется подождать его на улице. Дерек покорно остается снаружи, прислушиваясь к ритму сердца за стеной, и когда Стайлз выходит из магазина с двумя порциями мороженого, Дерек удивляется. — Одно из них — мое? Стайлз мнется, но кивает. — Ты… Ухаживаешь за мной? — Будешь болтать, я выброшу его в мусорный бак, ясно? — Стайлзу кажется, что Дерек светится радостью изнутри из-за того, что Стайлз действительно подумал о нем, когда покупал ему мороженое. Дереку уже лет десять никто ничего не покупал, и его радость понятна ему самому. Дерек не хочет лишиться своей порции, поэтому ничего больше не говорит, пока они идут до лавочки, стоящей в тени дерева. Стайлз достает одно мороженое из упаковки и ставит его на скамейку, пока занят вторым. Дерек не забирается рядом со Стайлзом, хотя мог бы. Он покорно сидит у его ног, вывалив язык. Мороженое пахнет божественно — оно ванильно-карамельное, и Дерек думает, что в запахе Стайлза тоже присутствует ваниль, а его карамельная радужка, притягивающая взор, будет всегда напоминать Дереку об этом моменте. Дерек становится сентиментальным, но он не обращает на это никакого внимания — рядом со своей парой он может быть тем, кем пожелает. Стайлз, справившись с упаковкой и ловко забросив ее в урну, предусмотрительно установленную рядом, протягивает мороженое Дереку. Он не опускает его на землю, не ставит на лавку — он готов терпеливо держать его в руке, пока Дерек ест. Сам Дерек готов скулить от счастья, ведь, возможно, Стайлз и не задумывался, как это важно самому Дереку. Волк с огромным удовольствием лижет холодное угощение, которое сводит зубы, искоса наблюдая за Стайлзом, который, в свою очередь, менее аккуратно ест свое мороженое. Тот успевает испачкать себе кончик носа и щеку, и Дерек говорит ему: — Наклонись. Стайлз наклоняется без задней мысли, и Дерек проходит широким мазком языка по его лицу, собирая растаявшую сладость. Стайлз фыркает, утирая мокрое лицо, и спрашивает о том, почему нельзя было просто сказать, что он испачкался. Дерек не знает ответа, ясно? Он делает вид, что очень занят своей порцией, и когда случайно задевает длинные пальцы Стайлза языком (несколько раз), то с удовольствием слушает ворчание своей пары. Он никогда не признается, что пару раз точно делает это специально. Это будет его маленьким секретом. *** На следующий день Стайлз, когда просыпается, первым делом зовет Дерека в дом. — Я тут подумал, — говорит он, впуская Дерека через дверь, — что ты снова можешь жить в моем доме, если пообещаешь мне, что не будешь покушаться на мое личное пространство. Дерек согласен и на это, потому что он верит, что рано или поздно они воссоединятся, как пара. Он сразу идет к тому месту у диванчика, где лежит жесткий, потрепанный временем ковер. Стайлз довольно улыбается, и он тоже не готов признаться, что рад появлению Дерека в своем доме. Ведь он всегда мечтал о собаке, пусть даже и такой. Стайлз и сам не знает, почему делает такой выбор, но он долго не мог уснуть после их совместной прогулки, понимая, что ему нравится компания Дерека. Не было и намека на смущение, пока они говорили, и Стайлзу нравилось и это тоже. Он ценит свой комфорт даже больше, чем может себе представить. Стайлз думает о том, что они действительно неплохо провели время вместе, и, возможно, он может дать шанс этим странным отношениям. Он считает себя немного сумасшедшим, привычно укладываясь на диванчик и запуская руку в густую, мягкую шерсть. Когда его пальцы застывают над ней, потому что он понимает, что такое может теперь не прокатить, Дерек сам подставляется под ласку, и Стайлза сразу отпускает напряжение. *** Когда через несколько дней Стайлз, довольный, но уставший после совместного стайного пикника на берегу озера, бросается на кровать, он совсем не думает о Дереке. Вот вообще. Он не думает о том, каким бы тот мог быть в образе человека. Не думает о его внешности. О его теле. Не думает вообще ни о чем, что может касаться темы волка, лежащего сейчас у него на кухне. Стайлз ощущает покалывание в пальцах, когда берется за резинку своих трусов, чтобы подрочить себе. Сегодняшний день вышел отличным, и возбуждение от подвижных игр, в которые они играли со стаей (его стаей!), еще не выветрилось до конца. Он считает, что дрочка — это прекрасное завершение дня, и обхватывает ствол рукой, сжимая у основания. Стайлз закусывает губу, когда волна удовольствия прошивает его, лениво перекатываясь по всему телу. Пальцы на ногах поджимаются, когда он резко проводит рукой по члену и задерживается на головке, размазывая большим пальцем смазку. У него закрыты глаза, а под веками — калейдоскоп картинок, никак не связанных с волком. Не-а. Вот вообще. Стайлз пережидает острую вспышку, когда оргазм подступает слишком близко, останавливая движение своей руки. Он лежит так некоторое время, думая о всякой ерунде, и чуть не вскрикивает, когда что-то постороннее касается его члена. Он распахивает в ужасе глаза, и понимает, что это всего лишь Дерек, и… Всего лишь Дерек?! Он думает, что задает этот вопрос вслух, но его губы до сих пор закушены, а он сам наблюдает за тем, как Дерек, с немым вопросом в глазах, ставит одну лапу на кровать, а следом за ним и вторую, не видя никаких преград перед собой. Сердце Стайлза бешено бьется о грудную клетку, пока Дерек залезает на кровать, расставляя лапы так, чтобы у него не оказалось попыток к бегству. Стайлзу кажется все происходящее нереальным, иначе бы он не стал сейчас лежать, как безмолвная кукла. Ведь так? Господи, да Стайлз готов кончить от того, как шерсть Дерека пару раз задевает его напряженный член. Стайлз мечтал о собаке, но он никогда не думал о том, чтобы… Дерек лижет сначала его руку, в которой зажат член, а потом проходит по головке широким движением языка. С губ Стайлза вырывается стон, ему очень стыдно за свои желания и за то, что происходит с ним сейчас, но он не в силах оторвать взгляд от склоненной головы перед ним. Он не опасается того, что сейчас самая важная часть его тела находится в непозволительной близости от острых клыков. Стайлз чувствует нарастающее давление языка волка, и чуть сдвигает руку, чтобы открыть больше возможностей для ласк. Дерек очень увлечен вылизыванием, и когда чувствует, что Стайлз уже полностью готов, легко прикусывает симпатично выпирающую тазобедренную косточку, и Стайлз кончает. Когда Дерек заканчивает вылизывать его от спермы, Стайлз покрыт горячечным румянцем. Сам Стайлз не знает, что его завело больше — минет от волка или последующее вылизывание. Ему кое-как удается взять себя в руки, прежде чем задает вопрос: — А как же ты? Дерек улыбается, но знает, что для Стайлза, и так испытавшего большой стресс, взаимная услуга вызовет больше потрясений. Поэтому он просто говорит, что все нормально (он даже не лжет) и растягивается вдоль тела пары, собираясь поспать. Стайлз, видимо, не против, раз не выгоняет его, только натягивает трусы и накидывает на них одеяло. Дерек как никогда уверен, что Стайлз сейчас думает. Очень усиленно. — Это ведь ничего не значит? — спрашивает он, надеясь, что Дерек даст тот ответ, который Стайлз хочет услышать. — Ага, — говорит Дерек, не открывая глаз и широко улыбаясь своей клыкастой пастью. *** Стайлз предсказуемо кричит и выпрыгивает из кровати, чудом умудрившись не запутаться в одеяле. Дереку хочется поспать еще, и он пытается лапой накрыть морду, но… Натыкается на волосы. Отросшие волосы на его человеческой голове. Получилось! Дерек знал и верил, что их вчерашние игры могут привести к тому, что он обернется во сне, но не был до конца уверен. Ему радостно от того, что он теперь снова человек, и его совсем не заботит заполошно бьющееся в ужасе сердце его пары. Он перекатывается на кровати и встает, оказываясь рядом со Стайлзом. Стайлз не может оторвать взгляд от того мужчины, что стоит перед ним. Его красота пленительна и возбуждает самые смелые фантазии, которые просыпаются в голове Стайлза. Он не может понять, что произошло, но по мере того, как вытягивается его лицо, Дерек понимает, что на него все-таки нашло озарение. Дерек прокашливается. — Могу ли я пригласить тебя на настоящее свидание? Со всеми вытекающими… — спрашивает он, имея в виду тот их разговор, который состоялся вроде бы совсем недавно. Стайлз, видимо, тоже его вспоминает и вспыхивает, кивая. — Ну теперь-то меня точно пустят с тобой в кино. Дерек смеется, а потом целует опешившего Стайлза. Стайлз отвечает на поцелуй, признавая свое полное поражение. У них будет свидание!