Рожденная смертью

Oomph! feat. Apocalyptica – Die Schlinge Люцифер молчал. Я в панике ударяла его по щекам ладонями, трясла за плечи, пыталась хоть как-то временно оживить. Как оживить, если он изначально был мертв, еще до падения в Ад? Смотря на его левую часть лица, я туманно начинала полагать, что доверяю ему. Как красив этот грешный ангел. Ему хочется поклоняться до самых пят, целовать каждую частичку его мягкой кожи, восхвалять его как Господина всего царства, несмотря на все провинности. И стоило лишь взглянуть в один его стеклянный глаз, из которого бесконечно вытекала густая алая кровь, я мечтала помочь. Гипноз это, какое-то влияние, неразумность в моей голове, я предположить не могла, но и оставить его умирать – тоже. Именно он, Люцифер, - Господин. Он рожден для того, чтобы править. Небо прогнало его, Ад принял. И, стоит полагать, Ад подарил ему больше возможностей, нежели Небеса. Как я смею осуждать небо? Нет, я не осуждаю, я рассуждаю. Наверное, кровавая дорожка из грешников и кровожадные демоны – это не лучший подарок судьбы, однако это его дом, и он чувствует себя Господином в этом безвременном пространственном лабиринте. Ад – он не имеет конца. А Люцифер не умеет заканчивать игру, поэтому играет он бесконечно. Именно поэтому его дом – Ад, потому что здесь бесконечно всё – жители подземного царства бессмертны, грешники навечно караются адскими служителями, сам Люцифер, не слыша своего сердца в груди, живет. Это его предназначение, и он по справедливости выбран Господином всех сверхъестественных существ. Каким бы лжецом его не признали люди, я знаю, что он честен своим ангельским благородством, что осталось в его душе, невзирая на всю грязь, в которой он по уши потонул. Наконец, Сатана очнулся. Я кое-как оторвала кусочек ткани с подола своего платья, прикладывая его к кровоточащему глазу Люцифера. Мужчина поднялся на ноги, и расслабленно выдохнул: - Велиала мало казнить за все его проделки. Считает себя новым владыкой Тьмы. Конечно, с его магическими силами это вполне вероятно, изначально он мог быть Дьяволом, а не я… - Я не перебивала его, только выжидающе смотрела, требуя рассказать подробности. – Велиала не избрали Владыкой. Он неконтролируем, понимаешь? Если я умею совладать со своими эмоциями, демон вероломства и лжи никогда не справлялся с собой. Если он хочет убить, но этого делать нельзя – он убьет, наплевав на наши законы. Кому нужен был такой Господин, который грозится убить всех, кто его ослушается? Я прибегаю к казни своего народа только в крайнем случае. Без причин я не убиваю. - Если Велиал победит, то… - шепотом сказала я. - То Ад распадется, - продолжил за меня он. - Ад держится на демонах, на человеческих душах. Велиал всех их погубит. Чувство власти погубит его самого. - Без Ада человечеству будет лучше? – спросила я. Мелькнула мысль, что, с одной стороны, уничтожить Ад – это дело благородства и чести, но я ошиблась. - Катерина, Бог не позволил бы Люциферу построить свое царство, однако он не трогает Ад по сей день. Знаешь, почему? – Я отрицательно покачала головой, но догадывалась о его последующих словах. – Грешники на земле. Убийцы, маньяки, жестокие воры, которые забирают последние монетки у пенсионеров и оставляют их умирать в голоде. Без Ада они будут блуждать по земле после смерти, продолжая свои злые злодеяния. В Рай им пути нет, ибо ангелы не позволят такому злу жить с людьми, которые всю жизнь были верны правилам Господни. - Хочешь сказать, что от Ада есть польза? - Даже больше, чем от Рая, - ответил он. Слова Люцифера заставили меня серьезно задуматься. Действительно ли Ад – это тот Ад, о котором думают люди? Грешники. Убийцы, которые лишают жизней невинных людей. Детей, женщин, пенсионеров, животных. Разве они заслуживают прощения? Нет, разумеется, нет! Демоны карают их, учат тому, чего делать нельзя. Они платят собственными душами за свои содеянные преступления. Теперь созревает вопрос: может, демоны не они, а мы, люди? - Пользы для людей нет в том, что мы заключаем контракты. Однако мы выполняем любое ваше желание и… - А как же я? – неожиданно выкрикнула я, срываясь на слезы. Справедливо выполняют желания? Только почему у меня ничего не спросили, обменяв мою душу на желание моего сумасшедшего брата? – Велиал подписал мне смертный приговор еще до моего рождения! - Велиала хотели казнить из-за этого. Такие контракты запрещены. Но я пощадил его, - Люцифер загадочно улыбнулся, безостановочно подтирая капли крови, текущие из левого глаза. – По контракту он должен был вернуться за тобой на твое восемнадцатилетие, но я заставил его всю твою жизнь следить за тобой. Для демона это своеобразная пытка – жить на земле со своей жертвой. Так он расплатился за свое непослушание. Я пораженно сползла вниз по стене, хватаясь руками за колени и опуская понуро голову. Надо же, карты с моей судьбой постепенно открываются, и их ходы меня не особо радуют. То-есть, он защищал свою жизнь, пребывая со мной? Платил за свои грехи. А как же то, что между нами было? Это всё – развлечение, чтобы не умереть от скуки среди людей? - Что с тобой, Люцифер? Пока я раздумывала над тем, что он мне рассказал, Дьявол громко закашлял. Из его рта выпадали сгустки крови, окрашивая чистейший пол Архива. С каждой секундой он скрючивался всё сильнее и сильнее, держась за живот и выплевывая содержимое из своего желудка. Его выворачивало наизнанку на моих глазах, и я в приступе несдержанного замешательства. Беспорядок последних событий сводил меня с ума, и я не настолько умна, чтобы решать такие головоломки. Сам Сатана падает передо мной на колени, умоляя помочь. В чем дело? Мир сошел с ума, а не я! - Есть такое заклинание… - начал он, и я придерживала его, чтобы мужчина не упал лицом вниз. – Оно помогает демону обрести человечность. Демонов в Аду миллионы, и лишь один может завладеть человеческими эмоциями. Я подарил эти эмоции Велиалу, когда приказал ему жить с тобой на земле. Без живого сердца он бы давно убил тебя, потому что тот, кем он является сейчас – настоящий демон, которого ты прежде не встречала. Сегодня он отдал эту человечность мне… - Дьявол задыхался, казалось, все его тело опустошалось изнутри. – Поэтому я обретаю прежние черты лица. Ангельские. И ангельское сердце. - И что это значит? Дьявол будто заснул с открытым ртом, в уголках которого застыла кровь. Его глаза по-прежнему были открыты, и в них читался ужас. Ужас не тот, о котором вы подумали, а ужас, основанный на боязни. Сам Люцифер боялся. Я прикоснулась к его груди. Сердце билось, на этот раз биение отчетливо отбивало ритмы, что я слышала в своей голове. Я осторожно перевязала его левый глаз, истекающий кровью, кусочком ткани от своего платья, перетягивая тело Господина на кожаный диван, стоящий неподалеку. - Только не умирай. Не оставляй меня в этом… - я заплакала. – Аду… По всему залу архива пронеслось эхо громких аплодисментов. Словно я находилась в театре, и после гениального выступления тысячи любителей искусства хлопали оживленно в ладоши, показывая благодарность актерам за игру талантов. Но хлопал лишь один, присутствующий в этом месте, и стоял он позади меня. Я ощущала его ледяное дыхание всем сердцем. Развернувшись к нему, я застыла в немом ожидании. - Браво, Браво, моя девочка. Какая драма! Как красиво сыграны чувства! Я постаралась вытереть позорные слезы, не желая слышать колких замечаний со стороны Велиала, но мой мозг отключился, и я не контролировала себя, начиная рыдать как младенец, не понимающий мира сего. Демон оскалился, наблюдая за всей этой сценой, и удовольствие в его черных, безэмоциональных глазах, металось грубейшими молниями, доставая до моей души своей остротой и жаром. - Велиал, опомнись, - я умоляюще посмотрела на него, осмелившись заговорить, - стань прежним. - Прежний я? Зачем? – он нахмурился. – Быть может, ради тебя? – Он подошел ко мне вплотную, однако всё тепло его когда-то согревающего меня тела ушло, сменившись холодом льда, не таявшего ни под чем горячим. - Ради всех жителей Ада… - я боялась спорить с ним, но чувствовала это своим долгом. – Ради себя самого… - Ты эгоистка, как и все люди, - бросил он грубой ненавистью, презрительно окунаясь в мои пронзительные глаза, выражающие оттенки всей боли, которая рвалась на волю. – Ты хочешь меня вернуть ради себя, а не ради демонов. Не глупи, сердце не обманешь…. – Его губы коснулись моих губ в невесомом поцелуе. – Ты любишь меня. - Тебя прежнего, - смело ответила я. - Брось! – расхохотался демон лжи и азарта. – Не лги самого демону лжи, это бесполезно! Даже сейчас, когда я предстал перед тобой в истинном облике своем… - Он отошел от меня в сторону, заметив Люцифера, безжизненно развалившегося на диване. Я попыталась двинуться в бега, надеясь спрятаться хотя бы временно, но правое крыло Велиала неожиданно выросло до невероятных размеров и перехватило меня на полпути, заворачиваясь вместе со мной как в кокон, сковывая мои движения и попытки высвободиться. – Твое сердце бьется в ритме любви ко мне, в ритме надежды, что меня можно спасти. Но ты должна думать не о том, как спасти меня… Велиал прибавил шагу, уверенно двигаясь к Владыке Тьмы. - Люцифер! – успела выкрикнуть я, пока одно перо с крыла демона не сорвалось и как по приказу его не попало мне в рот. Перо мгновенно превратилось во что-то подобное кляпу, больно скрепившегося у меня на губах, лишая возможности сказать свое мнение, выдать хотя бы жалкий писк. Сатана встал на ноги. Движения его были подобны зомби, что был лишен разума. Спотыкаясь, он не обернулся на нас, и испарился в тумане, возникшем вокруг него. Велиал выругался, яростно топая ногой и взмахивая свободным крылом. - Проклятье, Люцифер, я достану тебя. Далеко ты не убежишь… - прошипел он ему в след. – Думай, Катерина, - Велиал развернулся ко мне лицом и, ласково прикасаясь языком к моей щеке, прошептал: - как спасти себя. Дальше знакомая дымка, что заволокла меня в сонное царство. Очнулась я привязанной цепями к стене, рядом со мной висели картины. Комната, в которой я очутилась изначально, только прибыв в Ад. С изнеможением во всем теле я все-таки открыла уставшие веки и устремила свой взгляд на кровать, где лежал на спине Велиал и посасывал что-то похожее на мороженое фруктовый лед яркого красного цвета. - Что это? – дико расхохотался он, читая мои мысли. Или я так ошеломленно смотрела на него, что выдала свой немой вопрос, не произнося ни звука. – Это замороженная кровь, что-то вроде вашего фруктового льда, - демон невинно усмехнулся, а я еле сдерживала рвотные позывы, смотря на его извращенное лицо и блаженное утешение в глазах. - Отпусти меня, - Дергаясь, я ничем не помогала себе, только ухудшая ситуацию. Но в неподвижном состоянии мои руки затекли, а на кистях точно останутся следы от крепкого металла, что сдерживает меня в подвешенном положении. – Мне больно, сильно больно. - А ты мне такая нравишься, - хмыкнул он, облизывая «мороженое» и вставая с кровати. – С этими картинами на стене ты стала произведением искусства. Такая красивая, - Его язык был холодным после того, как демон облизывал замороженную кровь, и приятная ласка доставляла мне секундное наслаждение от касания его языка к моей коже на лице. – Такая измученная, бедняжечка-а-а Катерина, - Снова поцелуй, до одури противный, но до безумия нежный, такой, что напомнил мне прежнего Велиала с живым сердцем. – Такая жалкая, как и твоя жизнь! – Удар по щеке ладонью, весьма мощный, отчего я разрыдалась в голос, чувствуя, как щеки горят от прилива крови, как в глазах щиплет, будто в меня прыснули кислотой, как в горле раздирает от желания кричать о своей ненависти. - Тебе это с рук не сойдет! – выкрикнула я в порыве эмоций, и мне было плевать, что он убьет меня. А что для меня есть смерть? Разве то, что происходит, вся моя жалкая жизнь, как выразился Велиал, достояна длиться дальше? Как по мне, смерть – это дальняя дорога в поисках успокоения души, но никак не казнь. – Что для тебя власть, а, Велиал? Ты жаждешь победы над всеми демонами! Ты хочешь, чтобы тебе поклонялись и называли своим Господином! - Хм, - подозрительно спокойно выразился демон, - дальше что скажешь, осмелевшая ты моя? - Для Люцифера быть правителем – дело чести! Он властен не только для себя, он властен для своего народа! Он стоит горой для своих демонов, а ты стоишь горой ради себя одного. Ты не имеешь права брать на себя трон, потому что ты будешь на нем сидеть вечно, а трон Люцифера пустеет, ведь он не сидит без дела, он кипит ради своего царства, идет на жертвы, он благородствует, в отличие от тебя. Он минуту-другую молчал, облизывая свое сотворенное «мороженое». Его взгляд метнулся на меня, будто тысячи игл резко вонзили под кожу, и демон без предупреждения ударил меня по губам замороженной кровью, что я почувствовала ее слегка кисловатый, противный вкус. - Вкусно, а, Катерина? – выдохнул он мне на ухо. – Ты же любишь мороженое. Я сдерживала рвотные позывы, но от мысли, что он заставляет меня лизать человеческую кровь, выворачивало. В животе узел скуривался всё сильнее, в глазах темнело, а к горлу подкатывало что-то неприятное, и хотелось выплюнуть это на пол, чтобы избавиться от мерзкого привкуса во рту. Демон схватил меня когтями за подбородок, царапая кожу, и приблизился к лицу: - Не смей вырвать на мой ковер. Он из натуральной шерсти кинсналтавра, - Отойдя от меня на пару шагов, демон заглотил остатки человеческой крови и вновь повеселел. – Кинслантавр – это редкая лисица, есть такое животное у нас в Аду, если судить по человеческим названиям. Если тебя стошнит, будешь это слизывать. Ты же любишь лизать, да, Катерина? Его улыбка по-настоящему Дьявольская. В ней не было ни капли сочувствия, ни капли уважения ко мне. В груди больно сжималось сердце, оно плакало также громко, как и мой голос разносился тихими нотками по всей комнате в мелодии печали, обиды и разочарований. - Люцифер делал много глупостей, и кто за него всегда заступался? Я. – Велиал отвернулся, расхаживая по комнате. Позади спины он, сложив руки в замочек, вальяжно ходил по ковру, размахивая хвостом, как разгневанный пес. – Я устал служить ему, я устал быть на его цепях. Дело чести, говоришь? Все демоны имеют честь, а я стою вторым демоном по власти после многоуважаемого Дьявола, и уж у кого, а у меня это достоинство можно отнять, да только не забрать всего. Я слишком хорош, чтобы быть слугой, и много хорош для того, чтобы быть вторым. А тот, кто много хорош, должен стоять на троне. - Ты просто зазнался, - выплюнула я ядовито, заставив демона обернуться и мгновенно оказаться подле меня. – Ты самовлюбленный, как и все, вот что не отличает тебя от демонов, и вот признак того, что Люцифер ваш король. Он живет не во благо себе, по крайней мере, не только во благо себе. Ты? – я спародировала его равнодушный смех. – А ты – нет. Секунда – и мою шею сжимали его крепкие ладони. Воспоминания нахлынули, я говорила, что не могу контролировать эмоции в Аду, и я заплакала, отчаянно крича, но вырывались лишь стоны, хриплые и беспомощные. Когда-то этими ладонями он бродил по моим бедрам, этими пальцами, давящими на шею и перекрывающими дыхание, он ласкал меня, и я стонала не от бесконечных слез и осознания своей жалости, а от сладкой услады. - Я задох… - слабо прохрипела я, - задохнусь… Он замер на месте, не отпуская моей шеи. Его туман в глазах рассеялся, они обрели красноватый оттенок, изначальный, который был у него раньше, до всего этого безобразного цирка, что творился в Аду. Демон неотрывно смотрел в мои глаза, и если я решалась отвести взгляд, он давил на шею сильнее, вынуждая смотреть опять. - Я люблю тебя, Катерина, - хмуро смотря на меня, озадаченно произнес он, будто пытаясь принять свои слова как должное. Он не верил, что сказал это, зато поверила я. Искренность и чистота, прозвучавшие нотами его голоса в моем подсознании, подарили мне надежду. - Что ты сказал? – несмело выдохнула я, когда он отпустил меня и отошел к стене, выглядывая в окно. - Асмодей, Маммон! Собирайте всех в тронном зале! – выкрикнул он демонам, которые, видимо, находились на улице. Удостоверившись, что они услышали его, демон закрыл окно, оставив открытой форточку, чтобы освежить комнату, и, не поворачиваясь ко мне, снял с себя одежду. – Будем сгонять Люцифера с трона… - прошептал он довольно, даже горделиво, облачаясь в длинный кожаный плащ и такие же брюки, цокая невысоким каблуком своих ботинок шагая по паркету. На поясе его свисали различные орудия пыток – ножи, кинжалы, плети. - Велиал, а как же… - Он поднял на меня суровый взгляд. Глаза его вновь были черными, как сама тьма, вселившаяся в него. Черные настолько, что никаких эмоций в них не было. Никаких. - Сиди тихо, если не хочешь, чтобы я пустил тебя демонам по кругу, - приказал он, не желая делать мне одолжений. – Если узнаю, что ты пытаешься мне помешать, станешь не только моей шлюхой, поняла? Не дождавшись от меня больше слов, он, щелкнув пальцами, вышел из комнаты. Дверь громко хлопнула, на ручке появился железный замок, который обвили две ядовитые змеи, и, шипя и поглядывая на меня, не подпускали к нему. - А как же я? – в тишине прозвучали мои слова.