Побочный эффект

Северус провел ладонью по своим волосам, убирая упавшие на лицо пряди и вымученно улыбнулся: — У вас уже стоит зачет, мисс, можете не волноваться. Гермиона нахмурилась и обвела взглядом комнату: — Где я? — В гостевых покоях моего замка, мисс, — сухо отозвался Снейп и поднялся на ноги. — Мистер Снейп, что... — Может хватит вопросов?! — рыкнул Северус, оборачиваясь — после магического выгорания Вам нужен покой! Заметив, что Гермиона вжалась в спинку кровати, Северус мысленно выругался и отрывисто бросил: — Что еще, Гермиона? — Ваши волосы... — пискнула Гермиона и многозначительно пропустила собственный локон меж пальцев. Недоумевающий Северус машинально отзеркалил этот жест и, взглянув на прядь, тихо хмыкнул. Почему-то тот факт, что из смолисто-черной она превратилась в серебристую, ничуть не удивил. — С вами не только поседеешь, но и заикаться начнешь, — машинально огрызнулся Северус и замер. В глазах девушки промелькнула жалость. Или показалось? Впрочем, это неважно. — Отдыхайте, мисс, — Северус чуть поклонился и направился к двери. Обернись профессор в этот миг, он увидел бы, как Гермиона протягивает руку, безмолвно прося его остаться. Когда дверь за профессором захлопнулась, девушка медленно опустила руку и сжала пальцы в кулак. — Северус... — прошептала она, давясь слезами. Сердце разрывалось. Хотелось побежать за ним, обнять и признаться, что она помнит каждый миг прошедшей недели. Но зачем? Что это изменит, если действие зелья уже кончилось, и она стала для него просто ученицей. Одной из многих. Такой же, как все. Гермиона с трудом перевернулась на живот и разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку. Казалось, сердце вот-вот разлетится на сотню мелких осколков, каждый из которых до краев наполнен сводящей с ума болью. *** Снейп сидел в своем кабинете, держа в руках початую бутылку виски. — За нас, любимая, — мрачно усмехнулся он, и, отсалютовав закрытой двери, приложился губами к горлышку. Сделав несколько крупных судорожных глотков и не обращая внимания на стекающие по подбородку и шее струйки, мужчина вернул бутылку на стол и рассмеялся. В юности он при помощи этого зелья разбил столько женских сердец, что и сам не смог бы назвать точную цифру. Он куражился, играл не считался с чужими чувствами и никогда не думал, что его ждет расплата за все. Страшная, жестокая расплата. По телу приятной волной разлилось хмельное успокаивающее тепло. Снейп откинулся на спинку кресла и болезненно прикрыл глаза, вспоминая события прошедшей недели. Яблоки, осколки разбитых склянок и тот случайный, сладкий мимолетный поцелуй, за который не жаль было отдать жизнь — все смешалось в единый цветастый вихрь, сводящий с ума. Внезапно воспоминания исчезли, а на их место пришел отчаянный в выкрик, сдобренный всхлипами: — Северус, если бы ты только знал, что я все помню... если бы ты знал, как я люблю тебя! Снейп тряхнул головой, стараясь избавиться от звона в ушах. — Боже, Гермиона, зачем так кричать, используя минтальный призыв?! — простонал профессор, трезвея на глазах. — я ведь прекрасно тебя слышу! "Гермион не знает, что я слышу ее мысли, обращенные ко мне" — промелькнуло в мозгу. Догадка, озарившая Северуса, была подобна молнии. — Значит, ты все помнишь... — многозначительно протянул он. Мужчина встал из-за стола, подошел к небольшому зеркалу, висевшему на дальней стене и принялся тщательно разглядывать три серебристые прядки. — Что ж, раз юной леди нравится играть в кошки-мышки, я покажу ей мастер-класс, — пробормотал он, закончив осмотр, и лукаво улыбнулся своему отражению. — Мастер-класс по приручению одной маленькой хитрой мышки.