Диагностика чувств

      Возвращение на работу после двух недель болезни оказалось труднее ожидаемого. Все старые пациенты, историю болезни которых Костя еще кое-как помнил, давно выписаны, и сейчас ему раздали небольшую порцию тех, кого принимали Денис и Настя, разгрузив тем самым ребят. В остальном же работа в отделении, казалось, ни на йоту не изменилась. Те же больные с теми же диагнозами, те же веселые или агрессивные медсестры, тот же Миша, старательно избегающий любого нерабочего контакта с Костей.       Несмотря на спонтанное посещение и печеньки в гостинец, заведующий весьма сухо поприветствовал ординатора по возвращении его на рабочее место и также без лишних слов дал поручения. Конечно, Костя и не ожидал от Миши бурных объятий или чего-то похожего, однако та беседа за чашкой кофе показалась ему большим, нежели простое волнение за здоровье подопечного. Видимо, Костя сам себе напридумывал чувства любимого.       Пальцы непривычно стучат по клавиатуре компьютера — Костя только-только закончил обход новых пациентов и сейчас писал дневнички. Коллеги, двое ординаторов, Денис и Настя, тоже сидели неподалеку и точно так же набирали текст осмотра своих пациентов. Костя на миг поворачивается в их сторону, а затем возвращает внимание черному монитору. Отчего-то ему казалось, что Миша вернет свою привычку липнуть во время работы. Однако понаблюдав пару дней, Костя замечает, что на самом деле заведующий не так часто пренебрегает личным пространством собеседника. В большинстве случаев он держится на привычном расстоянии вытянутой руки.       Могло ли это значить, что Костя для Миши был не просто «очередным ординатором»? Сложно сказать. Во время их совместных попоек в заведующем угадывалась некая привязанность, но и она походила скорее на дружескую. Наверное, тогда Миша хотел подружиться с ним и потому старался сблизиться, допускал неформальное обращение и нескромные поползновения. А сейчас, когда он знает о настоящих чувствах Кости, он решил прекратить даже дружбу.       Отчаяние вновь поднимает голову черной змеи в груди и оплетает плотными кольцами душу. Костя распечатывает последний лист и вклеивает в историю, а затем поднимается из-за стола и смотрит на часы над постом. Половина третьего, время обеда. Обернувшись, Костя замечает, как Настя подходит к Денису и ребята о чем-то весело разговаривают. Стало быть, и они закончили с ежедневной рутиной.       — Как насчет перекусить? — с улыбкой спрашивает Костя, подходя к друзьям. Денис и Настя оборачиваются и улыбаются в ответ.       — Конечно, пойдем! — Настя хватает парней за руки и тянет в сторону столовой.       — Эй-эй, я и сам могу пойти! — возмущается Денис и обнимает ее за талию. — Когда мы в последний раз так обедали?       Костя мрачнеет, но виду старается не подавать. Воспоминания об их последнем совместном посещении столовой отдаются в груди болью, ведь именно с того времени разладились их отношения с Мишей. Именно тогда ребята договорились сходить в тот злосчастный бар, именно там Костя набрался наглости предложить руководителю спор, в котором тот, без сомнений, проиграл бы. И с того момента все и пошло по наклонной, будто мир перевернулся с ног на голову.       — Так почему Миша обходит тебя, как чуму? — понизив голос, спрашивает Денис, когда они уже сидят за столом в столовой.       Костя поднимает на него удивленный взгляд и перестает жевать. Вау, неужели отношение Миши настолько заметно? А если так, то сколько еще человек это заметило?       — А мне почем знать? — Костя пожимает плечами и продолжает трапезу. — Не я его избегаю.       — До той попойки в баре он ведь был с тобой очень близок, — замечает Настя и откусывает знатный кусок булочки с маком. — Мы с Денисом даже завидовали немного.       — Не хочу об этом говорить.       Ребята мельком переглядываются друг с другом и оба синхронно улыбаются во весь рот. Костя опускает ложку в тарелку и кладет обе руки на стол.       — Ну? — сердито вопрошает он, чуя нечто в лицах ребят. И те не разочаровывают.       — Так что случилось, когда мы ушли? — почти хором спрашивают друзья. Костя горестно вздыхает. — И не отнекивайся, вы на следующий день оба не пришли. Не может быть, чтобы ничего не произошло между вами.       Костя отводит задумчивый взгляд к окну. В больничном дворике собрались на беседу с родными пациенты, а персонал отдыхал от бесконечной суеты отделения. Вдалеке, за территорией больницы, курили сотрудники и больные, не жалея сил на дорогу до курилки. Порой и Костя туда наведывался покурить, когда в очередной раз попадался высшему начальству на лестнице. К счастью, попадался он не часто.       — Знаете, Миша и правда избегает меня… — приглушенным тоном произносит Костя, не отводя взгляда от окна. — И в ту ночь кое-что все-таки произошло между нами.       Он замолкает, думая, какие из секретов может доверить друзьям. Об ориентации своей он уже успел поведать, это не станет сюрпризом, и все же признаваться перед ними в чувствах… стоит ли оно того?       — Если тебе сложно, не заставляй себя рассказывать, — вдруг роняет Настя, и Костя в изумлении поворачивает голову в ее сторону. — Мы твои друзья, а не следователи. Говори, если готов доверить нам свои тайны. А если нет, мы понимаем.       Денис кивает в подтверждение ее слов и улыбается. На душе внезапно теплеет от понимания, что у него действительно есть добрые друзья, чья цель не подслушать новые слухи, а помочь.       — Спасибо вам, — тихо благодарит Костя и медленно выдыхает, прикрыв глаза. — На самом деле… Миша избегает меня из-за моего признания. Этих чувств он не разделяет.       И поднимает глаза на лица друзей. Теплые взгляды их на миг замирают отголоском непонимания, а в следующую секунду окрашиваются беспокойством. Костя резко вдыхает, понимая, что не дышал в ожидании их реакции. Настя осторожно склоняет голову и мягко сжимает в ладонях его пальцы. Глаза ее полные печали и сочувствия слегка поблескивают под сведенными бровями.       — Ты признался ему… в любви? — почти шепотом спрашивает Настя и озирается по сторонам. — Михаилу Николаевичу?       Костя утвердительно кивает, и теперь даже на лице Дениса отражается беспокойство.       — Ты с ума сошел?       И тут наступает очередь Кости потерять дар речи от потрясения. Не то чтобы он сам считал свои действия правильными, но и предосудительными их точно нельзя назвать.       — Почему? — детский вопрос слетает с губ раньше, чем Костя успевает себя остановить. Настя с Денисом переглядываются и склоняются ближе.       — Ты разве не слышал? Миша ярый гомофоб! Нам медсестры как-то рассказали, что несколько лет назад, когда он еще просто врачом был, одна из них видела, как к Мише попытался кто-то подкатить на улице. Не представляешь, какую драку он тогда устроил. Даже пришлось ментов вызывать, и обоих увезли в изолятор на несколько дней. Мы еще хотели предупредить тебя, чтобы ты осторожен был, но видимо не успели. Хорошо хоть, что после твоего признания ты в реанимацию не угодил.       Надо же! Костя откидывается на спинку стула и погружается в размышления. Если все и правда настолько серьезно, тогда неясно, почему Миша в ту ночь не прикончил Костю за одну только просьбу прикоснуться к нему. Так почему он до сих пор пытается поддерживать с ним некое подобие дружбы, если на самом деле так нетерпим к геям? Ведь с самого начала знал, что Костя из таких.       Только было утихшая в сердце надежда вспыхивает с новой силой, ослепляя золотистым светом. Так много совпадений, просто нереально. Костя закрывает глаза и прислушивается к тихому голосу болтающих рядом друзей. Ох, и почему каждый раз, когда он готов отпустить свои чувства, Миша так или иначе врывается в его жизнь и заставляет влюбляться все сильнее и сильнее? Если бы был хоть один шанс добиться взаимности, Костя бы обязательно ухватился за него, чего бы это ему ни стоило.       Остаток обеда проходит в тишине и ребята уже собираются вернуться в отделение, как недавний объект обсуждений входит в столовую и останавливается у кассы. Настя и Денис тут же отворачиваются, будто и вовсе не замечают его, а Костя, напротив, как завороженный мотылек, смотрит на свое личное пламя и ждет, пока то спалит его. Миша забирает протянутую ему чашку и оборачивается. Зелень его глаз сталкивается со взглядом Кости и темнеет. Почти кожей ощущаются исходящие от него волны негатива. И все же он подходит ближе и садится напротив, ставя чашку на стол. Запах свежезаваренного кофе растекается в воздухе. Ребята почтительно улыбаются заведующему, и только Костя продолжает смотреть в два искрящихся изумруда, не в силах отвести взгляда.       — Приятного аппетита, — буднично произносит Миша и отпивает первый глоток. — А Костю уже ждет новенькая в восьмой палате.       — Ой! Я же забыла забрать пациента с КТ, — Настя встает из-за стола и тянет Дениса за собой. — Пойдем, поможешь мне довести его!       — Эм… ладно.       Костя почти не видит, как друзья спешно сматываются, то ли не желая нарываться на гнев руководителя, который он источал буквально каждой клеточкой, то ли специально оставляя Костю с ним наедине, давая возможность поговорить без свидетелей.       — Ступайте, ступайте, — машет им вслед рукой Миша, а затем устремляет внимание на Костю. — Историю возьмешь на посту, результат жду через час.       — Могу я сказать? — с опаской спрашивает Костя. Заведующий благосклонно склоняет голову. — В этот раз я серьезно хочу сменить руководителя. Можно?       Миша ставит чашку на стол и в упор смотрит на своего ординатора, будто в глазах пытается вычитать ответы.       — Что ж, отговаривать тебя я не стану, — сквозь зубы цедит он, и рот его искривляет оскал. — Сначала в любви признаешься, а затем бросаешь. Видимо, для геев это норма жизни.       Он встает с места, не дав Косте и рта раскрыть, а затем так же стремительно, как и появился, покидает столовую. И вроде бы разум хочет броситься следом, но тело будто к месту приросло. Если это не завуалированная ревность, тогда что? Из-за Саши или из-за решения сменить руководителя практики? Костя подскакивает с места и бежит в отделение. Еще ведь не поздно узнать правду? Врачи и медсестры шарахаются в стороны, когда Костя пролетает мимо них, чуть не сшибая с ног. В голове его раз за разом предстает образ разгневанного Миши, и в каждой черточке лица Костя пытается разглядеть ревность. Не мог он ошибиться, только не в этот раз!       Влетев в ординаторскую подобно смерчу, Костя оглядыватся по сторонам, пока наконец не замечает заведующего за рабочим столом. Сердце заходится, отдаваясь в ушах, а воздуха катастрофически не хватает. Захлопнув за собой дверь, Костя несколько мучительно долгих минут стоит около широкого дивана, успокаивая дыхания. И за это время Миша ни разу не оборачивается в его сторону, словно ему до фени, кто так бесцеремонно влетел в ординаторскую.       — Михаил Николаевич, я… — Костя запинается, дыхание до сих пор срывается. — Можно я…       — Ты волен сменить руководителя один раз, — удивительно ровным тоном отвечает Миша и ладонью отодвигает в сторону пустую историю болезни. — Вот. Твоя новенькая.       — Но ваши… — Костя сглатывает ком в горле и тянется к истории, желая хоть на миг коснуться руки заведующего. Тот сразу же отдергивает ее. — Миш, твои слова там звучали странно. Можем мы поговорить?       — Забудь, — отмахивается он. — Нам не о чем говорить.       — Нет, есть о чем! — взрывается Костя и рывком разворачивает стул за спинку. Испуганная зелень любимых глаз оказывается на расстоянии выдоха. — Чего ты хочешь от меня? Я не понимаю! То отталкиваешь меня, то, наоборот, даешь надежду. Мне правда больно видеть тебя таким, дай же мне окончательный ответ!       Миша отворачивает голову и молчит. Кажется, словно в этот миг в его разуме прокручивается триллион разных мыслей и ответов, и ему трудно подобрать верный. Сердце болит от нежелания давить на любимого, однако по-хорошему Миша ответа не даст. Согласие или отказ. Но только не вечная надежда. Костя дольше не выдержит этой неопределенности.       — Я уже все сказал раньше и менять свое решение не намерен, — твердо проговаривает Миша, но глаз не поднимает. — Я никогда не буду встречаться с мужчиной. И меня тошнит от твоей близости.       Костя выпрямляется и хватает со стола историю.       — Прекрасно. Тогда я подам заявление на смену руководителя завтра же.       И захлопывает дверь ординаторской за своей спиной. Глубокая рана пронзает грудную клетку, глотку сжимает спазм. Костя прижимает ладонь к горлу и хватает ртом воздух. Хочется кричать, хочется плакать, рыдать навзрыд. И ведь знал же, что другого ответа не получит, но сейчас отказ будто расколол душу на части, и каждая кровоточит, каждая готова рассыпаться пеплом.       На негнущихся ногах Костя кое-как добирается до туалета и опирается обеими руками о раковину. Бледное отражение с покрасневшими глазами взирает на него из серебристого зеркала, будто взывает о помощи. Включив холодную воду, Костя несколько раз умывается, однако боль невозможно просто смыть. Если он в таком виде пойдет к пациентке, его скорее всего выгонят и отвечать ни на какие вопросы не станут.       Проклятье, и далось ему говорить с Мишей о таких вещах на работе! В сотый раз потерев глаза и увидев очередной лопнувший сосудик, Костя вытирает лицо бумажным полотенцем и выходит из туалета. Настя сидит за компьютером и что-то очень быстро набирает в программе. Искренне надеясь, что друзья у него и правда отзывчивые, Костя подсаживается рядом и кладет на стол пустую историю.       — Насть, я прошу тебя, поговори с пациенткой за меня, — умоляет он, осторожно касаясь ее руки. — Я сам все напишу, ты только анамнез собери и осмотр проведи.       Настя долгую минуту смотрит ему в глаза, а затем утвердительно кивает. Прихватив с собой историю, она находит взглядом номер палаты и бодрым шагом идет в нужном направлении.       Костя облегченно выдыхает и пересаживается за компьютер. Пока суть да дело, он может почитать уже имеющиеся записи из приемника в электронной истории болезни и не тратить на это время потом. Благо, приемный статус писал один из опытных врачей, а не ординатор.       Новой пациенткой оказалась молодая девушка с сильными жгучими болями в ногах. Как и у любого экстренного пациента, ей уже был взят необходимый минимум анализов, а также короткий перечень исследований, включающий УЗДГ сосудов нижних конечностей и рентгенографию легких. К сожалению, по имеющимся данным поставить диагноз не получится, ибо отклонений ни в одном исследовании выявлено не было. Впрочем, в противном случае девушка была бы уже здорова.       — И часто тебе достаются такие пациенты? — Настя устало плюхается на стул рядом и протягивает Косте историю. — Я заполнила рукописную приемку, можешь ее использовать. Но учти, завтра будешь сам ей все объяснять, так что… — она устремляет внимательный взор на его лицо, — отдохни дома хорошенько.       В ответ Костя благодарно кивает и улыбается. Боже, Настя действительно такая тактичная, даже вопросов задавать не стала. Да и Косте в любом случае нечего было ей ответить. Открыв ее приемку, он пробегается глазами по тексту и сверяет сведения с осмотром из приемного отделения. В общем и целом, информация одна и та же, поэтому Костя включает программу на компьютере и начинает монотонно набирать текст.       Спустя сорок минут от выделенных шестидесяти Костя начинает чувствовать тревогу, ибо ничего сверхнового, кроме как забор крови для проведения повторного анализа коагулограммы и выполнение УЗДГ вен, он придумать не в состоянии. Из жалоб пациентки — только возникшие пару дней назад боли в ногах и трудности при ходьбе примерно с того же времени. Из анамнеза вообще ничего примечательного, никакой «хрони» у молодой девушки нет. Из объективных данных обращает на себя внимание бледность кожных покровов и отсутствие пульсации подколенных артерий и тыльных артерий стопы, а больше ничего выдающегося не выявлено.       Дополнительных исследований, которые он мог бы провести в данном случае, по прошествии оставшихся двадцати минут в Костиной голове не вырисовывается, как, впрочем, и лечения, и потому он просто закрывает историю с незаполненным листом назначений и прямо так идет сдаваться Мише. Возможно, так даже легче будет вынести очередную выволочку из-за тупости. Явно заведующий не будет стесняться в выражениях.       Ноги сами останавливаются под дверями ординаторской. Костя делает несколько глубоких вдохов-выдохов, но все равно не чувствует сил войти внутрь и встретиться с Мишей. Сердце вновь ноет в груди, не готовое к новым издевательствам над собой. И кажется, словно стоит Косте еще хоть раз посмотреть на Мишу, и он позорно разрыдается перед ним на коленях. Отчего-то именно сегодня он не чувствует в себе выдержки.       Осторожно нажав ручку двери, Костя мышью проскальзывает внутрь и незаметно кладет историю на стол около левого локтя заведующего. И уже готов той же мышкой просочиться обратно, как ледяной голос тормозит все намерения:       — Стой, — Миша открывает новую историю и бегло пробегается глазами по тексту. — Твои мысли?       Костя мнется у стены в тщетной попытке подобрать слова, но те, как назло, все разлетаются.       — Поражение артерий это точно, — мямлит он себе под нос, и заведующий разворачивается к нему лицом. Голос вмиг пропадает, а зрение затуманивается. Костя судорожно сглатывает огромный ком и сжимает пальцы за спиной.       — Хочешь повторить дуплекс артерий? — спрашивает заведующий в упор. Костя кивает, боясь, что голос подведет. — Ну, делай. Вернешься, когда ничего там не найдешь. Свободен на сегодня.       Не задавая лишних вопросов, Костя почти швыряет халат в шкаф и пулей вылетает из ординаторской, пока на самом деле не расплакался. Любимый голос, которым всего пару часов назад был произнесен грубый отказ, все еще звучит в голове гипнотической мелодией. А запах… о, этот волшебный, чарующий запах волн, наполняющий ординаторскую. От него словно все конечности немеют и язык отнимается. Как же вынести завтрашнюю смену? Даже всего-навсего день работы под предводительством Миши теперь ощущается адом на земле. Выбора нет, Костя просто обязан сменить руководителя практики.

***

      — Михаил Николаевич, — Костя подходит к стоящему у поста заведующему и кладет историю на стойку. — Результаты, как вы и сказали, не показывают патологии.       Миша поворачивает голову в его сторону и придвигает историю ближе, открывая на последних страницах с результатами обследований. Костя не поднимает глаз на его лицо и утыкается взглядом в записи. Страх вновь не сдержаться перед любимым одолевает разум, и времени думать над диагнозом не остается совсем. Пару часов назад он действительно написал заявление на смену руководителя, но стоило ему отдать бумагу декану постдипломного образования, сожаления нахлынули с новой силой. Так же сильно, как сменить заведующего, Костя хотел никогда с ним не расставаться. И противоречие это до самого утра не давало ему покоя.       — А ты уверен, что полностью собрал анамнез? — Миша тычет пальцем в последний анализ крови, где черным по белому написан положительный результат теста на вич. Для приемного отделения характерно проверять каждого поступающего на гепатиты, сифилис и форму пятьдесят, однако на практике инфекции подтверждались один раз на тысячу.       — Эм, она не сказала, что имеет сопутствующие заболевания, — Костя отводит глаза и старается придумать оправдание, чтобы не спалиться перед заведующим, что принимал пациентку не он. — И препаратов никаких не принимает.       — Тогда вызови инфекциониста, видимо, она и сама не знает об этом.       И отдает историю с собственной подписью в графе назначений, а затем уходит в сторону палат. Глубоко вздохнув, Костя забирает ее со стойки и идет в сторону компьютеров. Инфекционист, как правило, приходит быстро, так что после обеда, скорее всего, консультация будет написана и можно будет начинать АРВТ.       Время пролетает почти незаметно за стопкой историй болезней и постоянными вопросами пациентов. И даже обед с друзьями проходит в этот раз неожиданно тихо. Миша, хоть и появляется в столовой, сегодня садится за пустующий столик и не подходит к ребятам. Настя и Денис пару раз стараются поднять тему Костиных отношений с заведующим, но тот быстро сливается и переводит беседу в другое русло. И друзьям остается только пожаловаться на переход Кости к новому врачу.       Инфекционист, девушка не старше Миши, появляется в отделении и впрямь сразу после обеда и к возвращению Кости успевает осмотреть пациентку. Уже записывая результаты осмотра за компьютером, она знаком зовет заведующего на пару слов. Костя же подходит сам, заметив беглый взгляд Миши в его сторону.       — Миш, ты зачем меня вообще позвал? — с искренним удивлением спрашивает она, распечатав консультацию в историю. — Пациентка и так знает о своем диагнозе и уже находится на полной терапии. От меня вы что хотели?       Миша кидает на Костю осуждающий взгляд и поворачивается к коллеге.       — Она не сочла нужным рассказать нам о своем диагнозе, — он виновато пожимает плечами. — Извини.       — Да ладно, — отмахивается она и встает с места. — Чай, однокурсниками были столько лет, мне не сложно помочь лишний раз.       — Спасибо, — Миша благодарно улыбается ей и поднимает руку, явно намереваясь отойти и поговорить, но перед этим оборачивается к Косте: — Иди и проверь, все ли на этот раз узнал от пациентки, — цедит он сквозь зубы и грубо впихивает в руки историю.       Костя успевает только кивнуть в ответ. Миша резко поворачивается к своей подруге-инфекционисту и, мило болтая по пути, провожает в сторону выхода. От зависти сводит зубы, и пальцы сжимаются на истории, сминая тонкую бумагу. Костя медленно выдыхает ртом и отворачивается. Недолго ему еще наблюдать за Мишей осталось.       Уже перечитывая заключение специалиста, Костя обращает внимание на вскользь упомянутые мигренозные боли, от которых пациентка принимала выписанный ей эрготамин. Если он еще не позабыл курс фармакологии, этот рецептурный препарат назначается психиатром или неврологом при выставленном диагнозе «мигрень» и обладает вазоконстрикторным действием. А если пациентка знает о своем вич-статусе и принимает терапию…       — Михаил Николаевич! — Костя бросается вслед за заведующим и успевает поймать его в коридоре по дороге на улицу. — Можно провести КТ с контрастом?       Миша склоняет голову и едва заметно улыбается. Костя замирает, задержав дыхание, а кончики пальцев сковывают мурашки.       — Додумался-таки? — с явным удовлетворением произносит Миша. — Проводи.       И разворачивается спиной, выходя со своей спутницей в следующей коридор.       Договориться с катэшниками удается до смешного просто, учитывая их вечное нежелание давать добро на проведение КТ кому бы то ни было, невзирая на наличие или отсутствие адекватных показаний. Обычное часовое уговаривание сегодня кончилось короткой отмашкой «вези», и Костя не преминул воспользоваться возможностью слету поставить диагноз после единственно-показательного исследования.       Ответ оказывается на руках примерно через час. Как и предполагал Костя, ложь пациентов в очередной раз чуть не стоила одной из них ног. Скажи девчонка сразу, что получает АРВТ (антиретровирусную терапию) уже много лет или хотя бы о мигренях, а не зацикливалась на одних ногах, давно бы уже свалила из больницы здоровая. А причина ее недуга оказалась до смешного простой.       — Я нашел! — с гордостью произносит Костя, находя заведующего в ординаторской с чашечкой кофе. Миша поднимает уставшие изумрудные глаза на него и протягивает руку. В открытую ладонь мягко ложится заполненная история болезни.       — Рассказывай тогда, — открывая страницу с назначениями, кивает ему руководитель, пока сам просматривает новые записи.       — Ритонавир ингибирует фермент CYP3A4, что привело к повышенным уровням эрготамина в сыворотке, в результате чего развилась вазоспастическая ишемия ног.       Миша удивленно поднимает голову, и в кристальном взгляде Костя вдруг угадывает искреннее уважение. Сердце трепещет от мысли, что любимый и безупречный врач по-настоящему гордится проделанной им работой. Колени подкашиваются, Костя тяжело опускается на стул напротив и приоткрывает рот. Тяжелое дыхание отчего-то застревает в груди, и голова начинает кружиться. Когда-то в прошлом Костя так стремился добиться уважения заведующего, что готов был сутками сидеть в больнице, лишь бы доказать ему свои умения. И сейчас, добившись желаемого, он оказался ошеломлен испытанным счастьем.       — Сам додумался? — с улыбкой произносит Миша, и Костя рассеянно кивает в ответ. — Умница. Я так и знал, что ты догадаешься. А лечение?       — Внутривенными простагландинами и нефракционированным гепарином, — словно в бреду отвечает он, и когда улыбка заведующего становится шире, отчетливо чувствует уходящую из-под ног землю.       — Да, такого смышленого ординатора и отпускать жалко, — с нежностью в голосе произносит Миша и откладывает законченную историю в сторону. — Что ж, надеюсь, ты приживешься на новом месте.       Голос пропадает так некстати. Второй раз они поднимают этот разговор, и вновь в глазах Миши читается бесконечная тоска. И если в первый их разговор Костя просто злился и думал, что руководитель над ним издевается, поэтому откровенная печаль по его уходу заставила передумать, то сейчас причина куда серьезнее. В действительности Косте очень больно покидать своего бессменного заведующего. Но боль эта не идет ни в какое сравнение с той, которую он испытывает каждый раз при встрече со своей безответной любовью.       — Да, я тоже надеюсь, — поблекшим тоном отвечает Костя. — Жаль, что приходится уходить. Я буду очень скучать.       Улыбка на тонких губах увядает, оставляя место глухой печали. Миша ставит чашку на стол и встает, протягивая руку.       — Тогда удачи тебе на новом месте.       А в изумрудах словно разлили скипидар. Медленно, почти неуловимо, они обесцвечиваются до ровного ничто. Костя опускает взгляд на протянутую руку и замечает едва заметную дрожь. И если не за поражающую способность Миши переворачивать его мир с ног на голову Костя влюбился в него, тогда из-за чего?       Рывком ухватив заведующего за запястье, Костя в доли секунд оказывается на ногах и прижимает Мишу к груди. Чужое тело в его объятиях каменеет, но в последний раз может и потерпеть. Очаровывающий запах волн вторгается в разум дозой никотина, Костя глубоко вдыхает его, желая навсегда запечатлеть в памяти. Порывистое дыхание над ухом мягко щекочет шею, посылая искры желания по венам. Костя плавно отстраняется, но в последний момент успевает зацепить взглядом расширенные зрачки изумрудных глаз. И только скользнувшая по груди заведующего ладонь чувствует его дикий пульс, вторящий Костиному.       — Простите, — тихим голосом извиняется он и выходит из ординаторской, не успев узнать, что после его нечаянного объятия Миша простоит каменным изваянием добрых полчаса, и только голос медсестры, постучавшей в дверь, сможет вернуть его в реальность.