Мы уже там?

– Открой глаза! Элайджа слышит голос Дэнни, но не хочет на него реагировать. Он так спокойно, счастливо спал и видел во сне гондольера, поющего серенады девушке на мосте. Наверняка ведь Дэнни не так уж и нужно его будить. Наверняка он сам в состоянии разобраться с картой. Почему не дать Элайдже насладиться грезами? – Я серьезно, открой глаза. Элайджа ворочается и зевает. Потом открывает глаза и упирается взглядом в фальшивое дерево приборной панели. «Graceland» сыграла уже дважды. Дэнни улыбается и качает головой: – Выгляни в окно. Элайджа разворачивается к окну и тут же пробуждается в чистейшем восторге. Дорогу окружают подсолнуховые поля: цветы послушно склонили головы, как паства океана. Они простираются повсюду, насколько хватает глаза Элайджи. Их много и все они безумно яркие. Вокруг ничего, кроме подсолнухов. – Интересно, – замечает Дэнни, – подсолнухи так называются, потому что похожи на солнце или потому что тянутся за ним? И то, и другое объяснение абсолютно убедительно, а в мире так мало вещей, достойных двух абсолютно убедительных объяснений... Подсолнухи остаются за спиной, и Элайджа оборачивается им вслед, чувствуя, как будто все еще спит: настолько остры его восторг и неверие. Он чувствует редкую благодарность брату: без него от так бы все и проспал. Поэтому вместо ответа на его вопрос он произносит: – Я встретил в Венеции девушку по имени Джулия, – и рассказывает часть истории. Лучшие моменты он оставляет при себе, но говорит достаточно, чтобы Дэнни знал, что происходит. *** «Девушка, – думает Дэнни. – Элайджа познакомился с девушкой». Он не знает, как к этому относиться.