Мистер Секс

— Я теперь мистер Секс… — смакуя каждое слово, произносит Джеймс. — Зачем тебе это? — Шерлок непонятливо вскидывает брови. — Чтобы посмотреть, как они за тебя борются. «Он любит меня больше. Нет, меня», — кривляя кого-то отвечает он. — Тебе ли не знать, у тебя же есть Джон, — мышца на лице Холмса едва уловимо дрогнула, — но не бойся, ведь теперь я твой должник. Детектив резко встал со своего места, за ним — Мориарти. Последний внезапно шагнул ближе, и в его глазах появился хищный проблеск, отчего мужчина почувствовал напряжение в паху и аппетитно закусил губу. — Это было довольно… сексуально, — продолжил злодей-консультант своим низким баритоном. Он склонился над Шерлоком, расположив свою ладонь на ладони брюнета, лишая его возможности увернуться. Они оба тонули в молчании, пока Холмс неотрывно смотрел на него, с интересом изучая черты его лица, эмоции, пытаясь предугадать дальнейший шаг Мориарти, чувствуя страх, смешанный с возбуждением. Затем его взгляд медленно скользнул от глаз Джима к его губам, и он почувствовал, как между ними вспыхнуло неконтролируемое вожделение, толкающее принимать и отдаваться. — Я. Твой. Должник… — медленно повторил Мориарти до дрожи возбуждающим шепотом, сокращая расстояние между их губами, а затем хищно впился в шерлоковские, жадно пробуя их на вкус, вбирая их полностью, совершенно не давая путей к отступлению. Холмс повиновался с секундным колебанием. Он знал, на что способен Джим, насколько он опасен, и знал, что ему лучше не перечить. Детектив отвечает на поцелуй со страстью, наигранной страстью, но Мориарти не догадается: Шерлок — хороший актёр. Джим страстно исследует его рот, миллиметр за милиметром, растворяясь во всевластном желании, набирая ритм. Одна его рука гуляет в пышных кудрях детектива, другая — по телу в поисках чего-то (несложно догадаться чего). И когда Мориарти наконец добрался до цели — достоинства брюнета, то сжал его в руках через плотную ткань штанов, от чего Шерлок едва слышно заскулил. По всему телу Холмса прошла волна жгучего возбуждения, и он лишь слегка подался вперёд, навстречу чужой руке, но Джим заметил это, насмешливо улыбнулся и прорычал в чужие губы: «Асексуал, как же». Тело детектива вовсе не слушалось его. Движения Мориарти были ему неприятны (да что там, в крайней степени омерзительны), и он мечтал о том, чтобы это всё поскорее  закончилось. Джеймс и вправду был мистером Секс — настолько от него разило похотью, и он определённо возбуждал, но не в такой ситуации, не сейчас, не для Шерлока. Тот делал это ради безопасности: своей и Джона, конечно же. Кто знает, что взбредёт в голову сумасшедшему консультирующему злодею, если Холмс вдруг оттолкнёт его или каким-либо иным способом даст понять, что ему не нравится? Но, чёрт возьми, что-то заставляло его против своей воли толкаться вперёд, отдаваясь действиям Джима полностью, беспрекословно. Мужчина вновь одарил Шерлока липким поцелуем, нагло вбиваясь в его рот языком, проходясь по внутренней стороне щёки, по нёбу, заставляя последнего вздрогнуть. Мориарти резким движением расстегивает ширинку на штанах брюнета — и они вмиг соскальзывают до колен, затем ниже, а за ними — бельё. И детектив оказывается беспомощно обнажённым перед абсолютно ненасытным Джимом, которого уже не остановить. Он чувствует свою власть, превосходство, и это опьяняет его и сносит ему крышу хуже любого вина. Джеймс смело хватает Холмса за член, уже не встречая на своём пути никаких преград, и последний вновь кусает губу до крови, алые капли которой Мориарти соблазнительно слижет, то ли от удовольствия, то ли от отвращения — ему и самому не понять. Злодей-консультант медленно двигает рукой вверх-вниз по всей длине плоти Шерлока, заставляя его неровно и шумно выдыхать. Брюнет чувствует неприязнь и дикое возбуждение одновременно, и это буквально сводит его с ума. Он не властен над своим телом, которое настойчиво требует разрядки, которое горит в руках Мориарти, пока тот раз за разом ускоряет ритм, всё сильнее приближая пик удовольствия. Детективу мерзко от осознания того, что он беспомощен, от бесцеремонных движений Мориарти, от его безумных угольно чёрных глаз, затуманенных животным желанием. Ему страшно, но совершенно некуда спрятаться. Он не может отстраниться от этих дерзких рук, что всё сильнее сжимают его член, всё быстрее двигаются вдоль него. Холмсу хочется заплакать, словно маленькому мальчику, забиться в угол, но он не может позволить себе такую роскошь, поэтому он лишь сдавленно скулит и стонет, сглатывая горькие слёзы, что противным комком упрямо стоят в горле. Шерлок всё ближе к оргазму, и Джеймс, подмечая это, опускается ниже, полностью берёт его член в рот, проводит им по нёбу, соблазнительно заглатывает. И мужчина, будучи не в силах сдерживаться, обильно кончает, вздрагивая в экстазе всем телом и наполняя рот врага-любовника горячей спермой, которую тот послушно сглатывает. Детектив с облегчением пытается отстраниться, но Мориарти притягивает его к себе для очередного поцелуя, и мужчина чувствует солоноватый вкус собственной спермы на чужом языке, от чего это соприкосновение становится для него ещё более мерзким, но это последние секунды, которые он терпит с завидным мужеством. Джим грубо прерывает поцелуй и через миг оказывается уже на выходе из гостиной. — Теперь ты мне… ничего не должен, — слегка охрипшим голосом на выдохе бросает Шерлок ему вслед и чувствует, как тот ядовито улыбается, как обычно любуясь собой. Теперь лестница не скрипит под его шагами, поэтому мужчине кажется, что злодей-консультант просто-напросто испарился. И ему чертовски хотелось бы, чтобы это было так, чтобы это всё было просто его страшным сном, плодом воспалённой фантазии, но он по-прежнему чувствует солёный привкус на кончике языка, который напоминает ему, что это реальность, который заставляет глаза заблестеть от бессильных слёз. Шерлок рухнул на диван и, пряча в ладони лицо, тяжело и едва слышно заплакал. Горькие солёные слёзы стекали по его рукам и щекам, обжигая кожу. Его тело было ему противно, а особенно те места, к которым прикасался Джеймс. Он бы буквально содрал с себя кожу, лишь бы избавиться от этого ощущения, но всё, на что он был способен — лишь сдавленно рыдать. Холмса всего трясёт мелкой дрожью, кровь неприятно пульсирует в висках, дыхание раз за разом прерывается судорожными всхлипываниями, а в воспалённом сознании беспрестанно мелькают движущиеся картинки липких движений Мориарти, которые вновь и вновь вгоняют детектива в состояние неконтролируемой истерики.

***

Дверь с шумом открывается, и Шерлок с некой тревогой в красных от слёз глазах оглядывается на вошедшего. Это Джон. Мужчина тихо вскривает от ужаса, увидев детектива в таком состоянии, и мгновенно бросается к нему с расспросами. Холмс не может выдавить из себя ни слова и лишь горячо смотрит на доктора, и к нему наконец приходит радостное осознание, что теперь они в безопасности. Лишь он и его Джон. Он тепло улыбается, утирая остатки слёз, ведь он больше не один, он больше не будет наедине с этим, и он справится вместе с доктором, который теперь вглядывается в его лицо с ещё большим беспокойством, и снова настойчиво требует объяснений. И спустя некоторое время Шерлок уступает. Он рассказывает всё, до мельчайших подробностей порывистым шёпотом, а в уголках глаз Ватсона постепенно скапливаются слёзы, и, когда детектив патетично добавляет «Я думал лишь о нашей с тобой безопасности», он теряет контроль над собой и отчаянно кидается в объятья Шерлоку: — Мне так жаль, что тебе пришлось пережить это, — он разразился жалостливыми рыданиями и сильнее прижался к насчастному телу Холмса. — Я. Джон, я в порядке, правда, — детектив легонько похлопал его по спине, стараясь утешить, но чрезмерно грустные глаза выдавали его: он не был в порядке. — Я… — Ватсон взглянул на него самым нежным взглядом, который только возможен, и на секунду отвлёкся на эти чарующие глаза и обворожительные скулы, но вскоре продолжил. — Я люблю тебя, Шерлок. Раньше мне казалось, что это не так, что я навязал себе это, но сейчас мои чувства кажутся такими же очевидными, как и тот факт, что ты — самый лучший, кого я когда-либо встречал. Холмс на мгновение задерживает дыхание, смущённо прикрывая рот ладонью, но вскоре озаряется такой счастливой и тёплой улыбкой, что могла бы растопить каждую льдинку в Арктике. — Я тоже… Я тоже люблю тебя, Джон, — умилительно отвечает мужчина. Наполняясь упоительной радостью и осознавая всё происходящее, Ватсон снова плачет, но на этот раз от счастья. — Всё хорошо. Теперь всё будет хорошо, — с улыбкой говорит Шерлок, ещё сильнее прижимая доктора к себе.