Нам некуда бежать

       В этом доме было слишком темно, холодно и сыро. Причину найти было непросто, но потом стало понятно, что всё дело в прогнившей крыше, которую следовало бы подлатать: заменить парочку досок, возможно даже все.        Однако, если закрыть на это глаза, он был неплохим. Да, старым, ветхим и несколько мрачным, но добротным. Словно сошёл со страниц какого-то дешёвого романа, в котором убийцей окажется близкий друг семьи. Два этажа, маленькие комнатушки и проблемы с проводкой. Виноградная лоза обвивала арку, ведущую в сад, и это выглядело слишком эстетично. Мечта фотографа.        Тони тяжело вздохнула, крепче сжимая ручку чемодана. Почему-то ей казалось, что это странное здание — именно то, что ей нужно. Возможно, в маленьких комнатах, доверху забитых вещами и пылью, она не будет чувствовать себя такой одинокой. А может быть, что это лишь очередная попытка сбежать от своего прошлого.        На смену большому и светлому дому пришло это чудо, которому лет пятьдесят, не менее. Известность и популярность уступили место отшельничеству и добровольному изгнанию. Из дорогих вещей у неё остался разве что старый фотоапарат, купленный на прошлый день рождения. Всё остальное осталось в Нью-Йорке — городе, где Тони Топаз навсегда оставила своё сердце.        — Здравствуй, дом, милый дом, — вздохнула девушка и, словно опасаясь, медленно пошагала по дорожке, оглядываясь по сторонам. Территория была обнесена почти трёхметровым деревянным забором, который казался чуть не самой нормальной вещью, которую она видела в этом городке. Высокая трава доставала ей до колена — видимо, тут действительно долго никто не жил.        В целом, дом выглядел так, будто его давным-давно позабыли, и вспоминать не собирались. А это было именно тем, в чем так нуждалась сама Тони.        Вытащив из кармана массивную связку ключей, Топаз почти сразу нашла нужный — на фоне остальных он выглядел относительно новым, и явно подходил к огромной дубовой двери, украшенной решёткой. Мрачно, но безопасно. Замок тихо скрипнул, когда девушка прокрутила ключ, и перед ней открылся вид на пыльную гостиную.        — Чёрт, только убираться мне не хватало, — она обращалась скорее сама к себе, осторожно ступая по деревянному полу, жалобно скрипевшему от каждого её движения. Тони первым же делом подошла к окну и распахнула занавески, впуская в комнату немного света.        В гостиной было совсем немного мебели: старый диван, из которого торчали пружины, да небольшой кофейный столик. Конечно же, от них стоит избавиться, сегодня же вечером Тони закажет что-то другое, чтобы обставить комнаты. Она не собирается спать на кровати, в которой потенциально мог кто-то умереть. Точно не в этой жизни.        На первом же этаже Топаз увидела небольшую, но уютную кухню, которой так же не помешал бы ремонт, а ещё небольшую кладовую и вход в подвал. Но спускаться туда девушка не намеревалась — мало ли какие мрачные штуки там можно найти. Для полного счастья ей будто не хватало только очередной душевной травмы.        Второй этаж оказался куда более милым. Узкий коридор заканчивался небольшим окошком. Приоткрыв его, чтобы впустить свежего воздуха, Тони глубоко вздохнула и достала их кармана раскладной нож, прежде чем приоткрыть одну из трёх дверей, ведущих непонятно куда.        За первой дверью оказалась самая обычная в мире ванная, выглядевшая слишком уж добротной на фоне ужасного состояния этого домишки. Ожидаемо, спальня, оказавшаяся за второй дверью, оказалась действительно полуразваленной. Обои местами отклеились, а мебель можно было смело выбрасывать через окно: термиты хорошо постарались.        За третьей дверью оказалась абсолютно пустая комната, в которой Топаз решила устроить свою мини-мастерскую. Или офис. Смотря, как ей захочется это назвать.        Ей пришлось вернуться к машине, прежде чем расположить спальный мешок рядом с диваном на первом этаже. Подниматься на второй казалось опасным, да и пока нет нормально электричества, дом выглядел слишком ужасно. Но Тони нравилось. Здесь не было ничего такого, с чем бы она не справилась своими силами и, что лучше всего, у неё наконец-то появится хоть какое-то занятие.        Уже вечером, заказав всю нужную мебель через интернет, Топаз загасила последнюю свечу и калачиком свернулась в спальном мешке, выдавливая из себя улыбку.        Теперь всё будет совсем иначе. Всё будет в порядке.

***

       — Насколько большую дверь ты хочешь?        — Не знаю, ты сначала сделай дыру, а я разберусь, — Тони опирается на стенку, издалека посматривая за всем этим «волшебным процессом». Высокий, мускулистый парень держит кувалду в руках, внимательно осматривая стену, где уже через несколько минут должна появиться огромная дыра.        Со Свит Пи она познакомилась на следующий же день после приезда. Он жил в небольшом трейлере по соседству, имел довольно милого пса и по утрам любил подтягиваться на ветке дерева, обычно делая это без футболки. Именно за этим занятием его застала Тони и, чего уж таить грех, немного засмотрелась. После неудачной попытки флирта, Свит Пи представился и, широко ухмыльнувшись, поприветствовал её в Ривердейле. Просто так, без вопросов и ненужных формальностей.        У него были чёрные, как смоль, волосы, и тёмные глаза, что обычно смотрели на неё либо слишком сурово, либо без особого интереса. А ещё он был огромен. Но Свит Пи напоминал подростка: если у него было настроение, то парень готов был пойти на всё, только бы развлечься.        Когда же Тони решила, что сад и первый этаж её нового дома приведены в более-менее нормальное состояние (насколько это возможно), девушка занялась планировкой на втором. Вообще, ей не нравилось устройство комнат. Пустующая комната казалась слишком длинной, в то время как ванная — слишком маленькой. Поэтому она решила это немного поменять.        Расширить ванную за счёт «кабинета» оказалось не трудным: Свит помог ей развалить одну стену и построить вторую, за что Тони дала ему триста баксов. Конечно, такая работа оплачивалась бы гораздо меньше, но однажды Свит пожаловался ей на то, что ему нечем заплатить счёта в этом месяце. Возможно, Топаз бы не стала ему помогать, будь это кто-то другой, но здоровяк Свит Пи за эти несколько недель стал для неё чем-то вроде друга: он приходил, когда ей было грустно, принося с собой несколько бутылок пива (на которые ему едва хватало денег) и колоду карт.        В благодарность за столь щедрую оплату, Свит предложил ей помочь с тем, чтобы сделать дверной проем между спальней и «кабинетом», в который теперь можно было бы попасть только оттуда. Немного хитро, но удобно.        — Нет, ну я могу вообще снести стену к чертям, но ты не оценишь, — Свит ухмыляется и в шутку замахивается кувалдой, но на лице Тони ни одни мускул не дрогнул. Так не интересно.        — Сделай таким, чтобы смог пройти человек вроде тебя, — Тони Топаз, писатель с многолетним стажем, действительно не может пояснить, какого размера дверной проём ей нужен. Жалкое зрелище.        Свит Пи кивает и, задумчиво осмотрев стену, откладывает кувалду в сторону. Тянется за карандашом и чертит на стене контуры предполагаемой двери:        — Слушай, зачем ты вообще приехала сюда? Обычно люди пытаются свалить из мелких городков вроде Ривердейла, а у тебя какой-то сдвиг по полюсу.        — Ничего у меня не сдвиг, — Тони закатывает глаза и смотрит на потолок. В коридоре они ещё не заменили гнилые доски, поэтому крыша выглядит, мягко говоря, ненадежно. Но и это лучше, чем ничего. — Просто мне захотелось уединения и покоя.        — Тогда ты — зануда, малявка, — просто констатирует Свит Пи, пожимая плечами, и задумчиво чешет свои чёрные волосы, слипшиеся от жары. На дворе — разгар лета, но на плечах парня — кожаная куртка с эмблемой змеи. Тони никогда не спрашивала, что это значит, а он не горел желанием рассказать.        Топаз только беззлобно ухмыляется в ответ и, махнув парню рукой, направляется на первый этаж. Ей ещё стоило бы приготовить что-то, пока у неё не исчезла мотивация делать хоть что-то. По какой-то неведомой причине Ривердейл словно питал её энергией. Если в Нью-Йорке она могла неделями лежать в своей постели и рыдать, то теперь ей было попросту некогда. Тони собиралась поскорее привести свой дом в нормальный вид, чтобы потом хандрить в своё удовольствие. Ну разве не прекрасный план?        За окном пели птицы, старое радио шумело на фоне, а Тони рассматривала продукты в холодильнике, когда прозвучал первый удар кувалды. Ещё совсем немного, и можно начать новую жизнь.

***

       Новая жизнь как-то не задалась.        Свит Пи уехал по делам в соседний городок Гриндейл, других соседей у неё пока не наблюдалось, а депрессивное состояние, одолевавшее её ранее, вновь вернулось.        Просто однажды утром Тони проснулась, и поняла, что не может встать. Как будто кто-то отключил всё её мышцы, а сила гравитации насмехается над ней. В голове крутились всего два вопроса. Зачем? Почему?        Топаз искренне надеялась, что к обеду станет лучше. Не стало. Она едва вынудила себя скатиться с кровати и опуститься на первый этаж. Заставить себя хоть немного поесть тоже не удалось, поэтому девушка включила свой старенький, но верный ноутбук и начала лениво перечитывать новости, пока не наткнулась на одну, что заинтересовала её слишком сильно.        Тони запустила видео, прилагавшееся к статье, даже не читая её, и откинулась на спинку дивана.        — Прошёл ровно год с момента трагедии, потрясшей всю Америку. Маркус Топаз, известный футболист, а так же его жена, Анна, разбились на своей машине двадцать восьмого июня год назад. Куда и зачем они направлялись — неизвестно. Сначала было открыто дело, но позже его закрыли, признав случившееся несчастным случаем. Согласно официальному отчёту полиции, в крови водителя не было алкоголя или других веществ. Скорее всего, Маркус просто не справился с управлением.        Красивая девушка щебечет эти слова как что-то обыденное, стоя на фоне большого памятника. За её плечами играются дети, слышится шум машин, а сама она игнорирует всё вокруг, пытаясь изобразить на лице печаль.        — Напомним, что Антуанетта Топаз, дочь Маркуса, является писательницей и лауреатом многочисленных премий. Но после инцидента она словно исчезла. Соседи говорят, что её квартира в Нью-Йорке пустует, а социальные сети девушки не обновлялись ровно год. Стоит ли нам ожидать новых романов от Антуанетты Топаз, или же горе окончательно её сломило?        Последняя фраза — словно удар молотком по голове. На несколько минут Тони застывает и боится даже дышать. А потом она действительно ломается. Вся её защита, выстроенная за этот месяц, рушится в одночасье, и девушка отставляет ноутбук, прежде чем запустить руку в волосы.        Они мертвы. Все мертвы. Она — неудачница, сломленная горем. Вот, кем её считают те люди, что совсем недавно превозносили её на вершину славы. Топаз сжимает зубы и пытается подавить всхлип, что вырывается из неё. Но проваливается с треском и уже в следующий момент чувствует, как из глаз льются слёзы, а в груди тлеет то самое ужасное и липкое чувство.        Тони хочется кричать, но сил на это совсем нет. Ей хочется вскочить и доказать всем, что рано списывать её со счетов, но ведь она уже проиграла. За этот год она не написала даже одной главы. Чего уж говорить о новом романе?        Возможно ведущая новостей права. Эта девушка больше не была Антуанеттой Топаз — известной писательницей и новой надеждой современной литературы. Теперь она — просто Тони. Никому не нужная, брошенная на отшибе мира и потерянная.        Девушка скручивается калачиком на диване и, утыкаясь лицом в подушку, продолжает рыдать, будто кто-то может увидеть её слезы. Потому что никто не придёт в этот дом на отшибе. У неё больше никого не осталось.

***

       С того самого дня прошла почти неделя. Проливные летние дожди закончились, и город вновь преобразился. Тони всего несколько раз покидала свой участок: чтобы купить продуктов, материалов для стройки или оплатить счета. Но сегодня ей почему-то захотелось поближе познакомиться с городом, в котором ей предстояло провести ещё невесть сколько времени.        Надев старую, потрёпанную кожанку, купленную ею же несколько лет назад «просто для антуража», Тони вышла на улицу, жмурясь от яркого солнечного света. Пожалуй, она действительно слишком много времени провела в своем жилище.        Перед ней был выбор: взять свою машину, что обязательно привлечет к себе кучу ненужного внимания, байк Свит Пи, уехавшего из города, или же велосипед, найденный в подвале. Конечно, Топаз привела эту двухколесную развалюху в относительно нормальное состояние, и велосипед казался оптимальным вариантом, чтобы не привлекать к себе слишком много внимания.        В последний раз девушка ездила на двухколесном транспорте ещё в подростковом возрасте: с момента покупки машины она даже не задумывалась о том, чтобы променять её на что-то другое. Поэтому неудивительно, что Тони дважды чуть не слетела с велосипеда, пока пыталась выехать на главную улицу.        Тем не менее, ей удалось не убиться, и Топаз стала осматриваться по сторонам. В этой части города было полно таких же полуразваленных домов и трейлеров, чем-то напоминающих тот, что был у Свит Пи. Парень говорил ей, что их район называют Саутсайдом, и он не считается особо благополучным. Тони это не напугало, но в слова друга она поверила только сейчас.        Саутсайд будто сошёл со страниц одного из её романов: мрачный, сухой, но по-своему очаровательный. И даже в такой солнечный день Топаз казалось, будто здесь как-то темно. Но, наверное, это лишь плод её богатого воображения.        Ей пришлось полчаса крутить педали, чтобы поехать до центра города, и Тони удивилась резкому контрасту между северной и южной частями Ривердейла. Нортсайт выглядел словно настоящее воплощение Американской мечты. Зеленые газоны, просторные и красивые дома, отремонтированные дороги — всё это словно сошло со страниц какого-то буклета.        Но если и было что-то общее у столь разных частей города, так это небольшая кафешка, находившаяся в самом сердце города. Сегодня, видимо, был какой-то особенный день, потому что «Попс» пустовал, вопреки логике. Свит Пи рассказывал, что тут всегда много народу.        На улице было чертовски жарко, и Тони сама не заметила, как устала и вспотела, пока ехала сюда. Ей определенно стоило бы зайти и немного перекусить. Тем более, что этот странный ретро-стиль мог бы стать потенциальным источником для вдохновения.        Тони оставила велосипед на парковке и вошла в «Попс», встретивший её тихим шипением масла, запахом кофе и приятной музыкой, игравшей из старого автомата. За прилавком стоял черноволосый худощавый парень, протирая стаканы какой-то тряпкой. Увидев её, он несколько оживился и отложил своё дело, натягивая на лицо полуулыбку.        — Чем могу помочь? — у него был довольно приятный голос. Зеленоватые глаза с интересом рассматривали её, но это не был обычный интерес парня к красивой девушке, которую он впервые видит. Такой взгляд порою был и у самой Топаз: анализирующий, пытающийся залезть вам под кожу и выведать самые грязные секреты. Взгляд писателя. Но, возможно, ей показалось.        — Я бы заказала у вас самое популярное блюдо из меню, — пожала плечами Тони, потому что у неё совершенно не было желания полчаса выбирать, чем перекусить. Опустив пальцы на прохладный прилавок, Тони наслаждалась тем, как этот холод контрастирует с жаром её собственного тела.        — Ты не местная, — коротко заметил парень, обернувшись к ней спиной. Он быстро написал что-то на бумажке и передал её в окошко. Массивная рука взяла заказ и вновь исчезла, а Тони поджала губы. Да, эта атмосфера определенно была особенной.        — Я не знаю твоего имени, — Топаз скрестила руки на груди, рассматривая парня. Под его глазами виднелись синяки от недосыпа, так что Тони предположила, что он был либо студентом, либо работал почти круглосуточно. Второй вариант казался более вероятным.        — Форсайт Пендлтон Джонс Третий, — медленно и с интонацией ответил парень, а после закинул в рот подушечку жвачки из своего кармана. И, прежде чем Тони успела удивиться, добавил: — Все называют меня Джагхедом.        Топаз усмехнулась и запрыгнула на высокий стул, стоявший у прилавка. Ей хотелось пообщаться с кем-то кроме собственного голоса в голове и здоровяка Свит Пи, не блиставшего разговорчивостью.        — Я даже не знаю, какой вариант хуже.        — Мне нравится, — Джагхед просто пожал плечами и уперся ладонями об прилавок, смотря прямо на неё, испытывая взглядом. Его зеленые глаза веяли холодом, но Тони казалось, что в них спрятаны десятки эмоций, которые пока просто недоступны обычной чужачке.        — Ладно, расскажи мне об этом городке.        — Было бы что рассказывать, — хохотнул Джагхед, ставя перед ней огромный клубничный милкшейк. Выглядело всё это апетитно, особенно если учитывать, что стоит всего три бакса. — В Ривердейле всегда шли разборки нескольких «великих» семей, которые пытались друг другу показать, у кого ствол длиннее. В результате половина города осталась за обычными роботягами, большинство которых до сих пор живут бедно, а вторая — богачам и фанатам «Американского Пирога».        — Ага, так в этом маленьком городке должны быть тайны, — Тони воодушевилась. Её внутренний следопыт сразу же подсказывал ей, что в Ривердейле не всё так просто, как кажется на первый взгляд.        Джагхед бросил на неё задумчивый взгляд, прежде чем пойти на кухню, чтобы принести ей тарелку ароматно пахнущих вафель. Выглядели они почти так же изумительно, как пахли, поэтому Тони сразу же приступила к еде. С момента своего приезда у неё редко было такое хорошее чувство аппетита.        — В каждом маленьком городке есть своя тайна, незнакомка, которая даже не назвала своего имени, — Джагхед не смотрел на неё, словно не желая смущать, и Тони поняла, что проникается приязнью к этому странному пареньку.        Тщательно прожевав сладкие вафли, Тони отложила в сторону приборы:        — Меня зовут…        — Антуанетта Топаз. Пропавшая год назад, словно героиня одного из твоих романов. Газеты готовы платить сумасшедшие деньги за информацию о тебе, — за неё ответил Джагхед, делая вид, будто он внимательно изучает стакан, и без того начищенный до блеска. На нём не было даже следов от воды. Идеальный стакан в руках парня, что загнал её в тупик.        — Чего ты хочешь? — Тони вмиг ожесточилась, сжимая кулаки. Она не хотела, чтобы сейчас, спустя месяц покоя и одиночества, в Ривердейл хлынули толпы фанатов и журналистов. Мысленно она уже считала, сколько денег ей придётся заплатить этому Форсайту или как его там зовут.        — Ничего, на самом деле, — парень пожал плечами, — я никому не расскажу, и более чем уверен, что в этом городе я — единственный человек, который интересуется твоими романами.        Тони немного успокоилась, но мысленно пообещала себе, что не станет доверять этому парню. Слишком уж странным и подозрительным он казался.        — Ты интересуешься моими романами?        — Немного, — кратко ответил Джагхед, едва заметно приподняв уголок губ. Дверной колокольчик оповестил об ещё одном посетителе, и парень перевел взгляд на коренастого мужчину в деловом костюме, вошедшего в заведение. — Оставишь пять баксов чаевых, и я унесу твой маленький секрет в могилу.        — Договорились, — усмехнулась Тони, наблюдая за тем, как Джонс поправляет свой форменный фартук и бросается обслуживать посетителя, напоследок подмигнув ей.        Позже Топаз оставила ему десять баксов чаевых, не особо веря в то, что Джагхед сдержит своё слово и не расскажет никому о ней.        Что же, возможно этот городок теперь нравится ей немного больше.

***

       Тем же вечером, возвращаясь домой, Тони проезжала мимо огромного мрачного особняка. Ладно, этот городишко становится слишком уж стереотипным, неужели здесь тоже есть своя богатая семейка, у которой десятки тёмных тайн?        Из приоткрытого окна на втором этаже звучала прекрасная мелодия и Топаз невольно остановилась на обочине, прислушиваясь. Она никак не могла понять: это запись песни, или же кто-то играет её собственноручно на пианино?        Несколько минут Тони прислушивалась, а потом мелодия резко оборвалась и послышалось невнятное бормотание, разобрать которое казалось нереальным. Но голоса были разными. А потом приоткрытое окно с громким хлопком было закрыто, а в округе воцарила тишина.        Ещё несколько минут девушка постояла, опираясь на свой велосипед, прежде чем в глубокой задумчивости поехать домой.