Нам некуда бежать

       Обычно вечер — самое загадочное, волшебное и манящее время суток. Лиловые закаты, напоминающие мягкое прощание солнца, далёкие отзвуки грядущей осени, а ещё аромат зелени и моторного масла, витающий в воздухе. Тихие, едва слышные разговоры людей, ощущение одновременно и лёгкости, и тяжести, сковывающее и освобождающее. Парадоксально, но иначе и быть не может.        Только в Ривердэйле вечера совсем другие. Они — зловещие и мрачные, небо здесь — непременно красная агония уходящего дня, напоминание о том, что сегодня было таким же, как и вчера. Таким же будет и завтра, и послезавтра, и так дальше: обычный день сурка, обычного американского городка. И сверчки, поющие в травах поют замысловатые мелодии о том, какой же будет ночь.        Тони невольно вспоминает детскую песенку, которую ей рассказывали друзья в их маленьком пригородном домике. Она болтала ногами, сидя над речкой и вглядываясь в водную рябь, а вокруг прыгали кузнечики. А соседский мальчик все никак не затыкался.

Раз, два Это не только слова.

       Ривердэйл — смесь ада и рая на земле, и Топаз не может понять, откуда берётся такой дикий контраст. Как будто в романе слишком уж драматичного писателя-самоучки. И это же противостояние есть в каждом из жителей забытого всеми городка. Взять к примеру Свит Пи: вроде и хороший, добрый парень, но есть в нём что-то опасное и пугающее.

Три, четыре Меня нету в этом мире.

       Тони иногда и впрямь кажется, что её в этом мире нет. Будто она — лишь безымянный наблюдатель, участью которого навсегда останется созерцание всего этого кошмара, что происходит. Такова уж горькая доля писателя: смотреть, но не иметь силы повлиять. Иногда даже на свои собственные мысли, разбегающиеся в стороны словно маленькие и озорные котята. Но даже у них есть острые коготки. Одно неверное движение — кровоточащая рана.

Пять, шесть У меня для вас есть весть.

       Под её старыми спортивными кедами — не менее старый и потрёпанный асфальт. Сомневаться в том, что чинили его в последний раз в восьмидесятых, не приходится. Суровые зимы и жаркие лета создали на нём паутинку маленьких и больших трещин, а жёлтая дорожная краска смотрится даже несколько гротескно. Вкупе с розовым небом, ставшим домом десяткам пушистых облаков, всё вокруг выглядит как идеальный пейзаж для ванильной фотографии, сделанной на полароид подростка. Почему бы и нет? Тони бы и сама такое себе на стену повесила.

Семь, восемь Как наступит осень.

       «Попс» встречает её светом неоновой вывески, иногда мигающей, но на фоне остального мрака она — спасительный маяк. И даже с такого расстояния девушка чувствует удивительный аромат пончиков и жаренного картофеля. Самое то, если вы чувствуете, что депрессия вновь вас одолевает, а помочь некому. Тони воспринимает эту мысль философски: есть вещи, через которые нужно пройти самому. И это — главная из них. Смотреть, как твои друзья улыбаются, когда тебе хочется прыгнуть с высоты их жизнелюбия… Удивительно, пожалуй.

Девять, десять Вас всех повесят.

       На парковке возле кафешки пусто, а это — отличный знак. Никто не помешает ей сегодня остаться наедине со своими демонами. Как же парадоксально, ей в одно и то же время хотелось, чтобы кто-то ей помог, а с другой — тишины и покоя от глупых людей с их глупыми советами и глупой помощью. Не девушка, а сплошное противоречие.        Звук дверного колокольчика дико раздражает, и Тони шире приоткрывает глаза, оглядываясь. Поднимает плечи, вздёргивает подбородок — эти идиоты иначе ещё подумают, что ей нужна компания на сегодня. В «Попс» абсолютно пусты все столики, а за барной стойкой неизменно орудует её старый знакомый. На Джагхеде — дебильная шапка-коронка, которую он, несомненно, отрыл на какой-то уличной распродаже. Это слишком нелепый предмет одежды, чтобы его можно было где-то купить.        — Доброго вечера, местная Роулинг. Чем могу помочь? — на лице парня — насмешливая ухмылка, которую Тони, к удивлению, не хочется разбить на миллионы сверкающих осколков, кровавых пятен и злобных ругательств. Пожалуй, есть в этом придурке что-то родное для её израненной души.        — Что в меню? — без приветствий и лишних формальностей, Топаз плюхается на высокий стул у стойки, жмурясь от света неоновой вывески за спиной Джагхеда. Кажется, что это место с каждым её визитом становится всё более стереотипным.        Джагхед молча поставил перед ней несколько помятую картонку. При мысли о том, сколько людей её трогали, Тони передёргивает. Но, пересилив свою внутреннюю брюзгу, берет меню в руки и окидывает взглядом список блюд. Выглядит, конечно, интересно, только вот она никак не может найти ничего алкогольного?        — Что у вас есть выпить?        — Милкшейки. Столько вариаций, что потом будут тебе сниться, — Джагхед кривит губы и, возможно, Тони бы даже назвала его в какой-то степени очаровательным. Но не в этот день, не в этом месте, и не в этой жизни. — Что случилось?        — А чего покрепче? — Топаз лениво отбрасывает картонку подальше, и Джонс ловко её ловит, с укором качая головой. Она намеренно игнорирует его вопрос, надеясь, что тот не станет допытываться. Не может же он быть таким занудой?        — Будешь колу? — парень пожимает плечами, мол «твоё дело, твори чего хочешь». Когда она отчаянно качает головой, Джаг закатывает глаза, вздыхая, а после уходит на кухню.       Тони тоскливо провожает его взглядом. Конечно, Свит несколько раз упоминал о «Белом Змее» — кафе на Южной стороне, к которому идти всего парочку минут. Но рисковать и связываться с пьяными ребятами ей не хотелось. Только не после прошлой безумной ночи. Она до сих пор злится на своих друзей, но хуже всего — вопросы, витавшие у неё в голове. Что не так с семьей Блоссомов? Почем Свит Пи так ненавидит Шерил? Не могла же эта рыжуля быть прямо таким исчадием ада, как её писали. Правда ведь?        — Шоколадный милкшейк для нашего подростка-переростка, — голос Джагхеда вынудил её поднять голову со стола. Парень почти вприпрыжку подошел к ней и поставил на стойку напиток, выглядящий слишком апетитно. Но безалкогольно. — С капелькой ликёра.        — Сомнительный бонус, но спасибо, — Тони салютует ему и обхватывает трубочку губами, делая первый глоток. И чуть не давится, потому что, чёрт возьми, там совсем не капелька. — Ты меня споить хочешь?        — Ты попросила — я сделал, можешь оставить благодарность деньгами, — Джонс достает из-под стойки стакан и начинает его вытирать, словно на нём есть хоть какие-то пятна. У него ОКР, или что?        Тони весело. Напиток ещё не действует, но ей уже хочется что-то сотворить. Поэтому она немного приподнимается, поправляет блузку, а после нагибается вперед, открывая парню обзор на свою грудь.        — А натурой возьмешь?        Джонс бледнеет, зеленеет, а его глаза расширяются до такой степени, будто вот-вот вывалятся из орбит. Он замирает со стаканом в руке и не шевелится, будто от обычного движения что-то случится. И только когда Топаз заливается смехом, он выдыхает и выдавливает из себя подобие улыбки.        — Извини не интересует, — Джагхед строит из себя мачо-красавчика, выглядит при этом нелепо, но Тони нравится. У него есть какая-то харизма, словно этот паренёк сошел со страниц какого-то комикса.        — У меня есть симпатичный друг, — Топаз играет бровями, и её плохое настроение словно улетучивается. Возможно, ей всё-таки стоит обратиться к психологу. Но бармен — почти психолог, а Джагхед — почти бармен. Можно ли это считать сеансом?        — Н-не в том смысле, — Джагхед словно лягушку глотает, прежде чем покраснеть и сделать вид, будто у него появились дела. Какой занятой парень!        Дверной звонок оповещает о чьем-то визите, и Тони периферийным зрением видит две фигуры — маленькую и большую. Звучит смешно. Да и выглядит, по сути, тоже. На стулья рядом с ней плюхаются двое: широкоплечий парень, волосы которого отливают медью, а так же миниатюрная брюнетка, чем-то напоминающая ей мексиканку.        — Джаг, сделай нам как всегда, приятель, — рыжий ставит на стол купюру и поворачивается к своей девушке, после чего двое целуются. О, теперь понятно. Похоже, даже в Ривердэйле есть та самая парочка. Ну, вы ведь знаете о чём я? Двое, которые постоянно следуют друг за другом хвостиком, смотрят с обожанием, а потом всё равно разойдутся после мелкой ссоры.        — Ладно, только не испытывайте мой рвотный рефлекс, — Джонс берёт купюру, бросает её себе в карман и записывает заказ на бумажке, прежде чем исчезнуть за дверью на кухню. Взгляды новых посетителей тут же устремляются на неё — единственную оставшуюся живую душу.        — О, я никогда тебя здесь не видела. Ты приезжая? — девушка загорается любопытством и выпрямляется, обжигая её заинтересованным взглядом. Её чёрные глаза словно сканируют каждую клеточку тела, и это очень напрягает. Волосы, чёрные как смоль и идеальные черты лица. Красивая девушка.        — Что-то вроде того. Тони, — сопротивляться ведь бесполезно? Ей куда полезнее заводить новых друзей в этом городке, чем новых врагов. Тем более если учитывать, что у неё и без того остались проблемы. — А ты у нас?        — Вероника. А это — мой парень, Арчи, — девушка почти с безразличием взмахивает рукой, будто представляя не любовь всей своей жизни, а собаку. Но, впрочем, на такой тип отношений они и похожи, потому что рыжеволосому не хватает только выкатить язык, чтобы показаться большим и верным лабрадором.        — Приятно познакомиться, — Тони слабо улыбается и переводит взгляд куда угодно, но не на них. О чём вообще говорить с этими незнакомцами? Выглядят они, конечно, интересными, но прямо сейчас Топаз хочется не изучать их как личностей, а напиться вдребезги. Чтобы завтра утром не получалось с постели подняться.        — Взаимно, — Вероника, заметив её замешательство, крутанулась на стуле, поворачиваясь к своему псу парню. Тот встретил её блеском в глазах и искренним восторгом. — Арчикинс, а где наша общая знакомая?        — Где-то рядом, надеюсь, — пожал плечами рыжик, осматриваясь вокруг. Его взгляд на мгновение задержался на Топаз, прежде чем он спрыгнул со стула, направляясь к диванчикам в углу. Вероника, лукаво улыбнувшись, последовала за ним. Они что, пошли туда целоваться? Удивительно, как же у людей всё просто бывает. А Тони почему-то искала какой-то возможности, истинной любви… херня это все.        — Два милкшейка, больших бургера и картошка, — Джагхед вышел с подносом в руках, а после недоуменно оглянулся, не увидев знакомых на их прежнем месте. Нет, ну с этой шапочкой и шоком в глазах он выглядел почти очаровательно, стоит признать. А потом его взгляд метнулся в угол заведения и, словно в замедленной съемке, парень скривился от чего-то, похожего на отвращения, — фу, ну и кролики.        — Давай, Форсайт, тебе за это платят, — Тони ухмыльнулась, крутя между пальцами трубочку. Сладкий привкус ликёра во рту будоражил сознание, и она понимала, что понемногу пьянеет. Разнесло её немного быстро, но это понятно: почти год девушка не пила ничего крепче пива, свято веря, что алкоголь только усугубит её депрессию.        — Заткнись, Джейн Остин, — Джонс по-детски показал ей язык, прежде чем направиться за крайний столик. Походкой от бедра, будто самая востребованная модель во всём Лос-Анджелесе. Мотивы? Неизвестны.        А потом дверной звонок ещё раз оповестил о приходе посетителя, и все вновь повернулись к дверям. В кожаной куртке стояла блондинка, волосы которой свободно спадали по плечам, а лёгкий макияж заставлял её выглядеть так… невинно. Словно самая стереотипная девушка из самого стереотипного американского городка. Такая, скорее всего, выйдет замуж за дантиста, родит двух детей, мальчика и девочку, а позже будет до глубокой старости заниматься вязанием. Но что-то в её глазах доказывало, что блондинка не была так проста.        Её взгляд несколько секунд изучающе скользил по Тони, прежде чем она направилась к столику, за которым сидела сладкая парочка. Джагхед, увидев её, словно побледнел, сильнее сжав в руке свой блокнот. Он что-то прошипел, вежливо улыбнувшись, а после ушёл через боковые двери, выглядя при этом по-настоящему злым.        Тони, ещё раз окинув странную компанию за дальним столиком взглядом, направилась за ним. Что-то не нравилось ей в этой ситуации, а внутренний голос настойчиво кричал, что нужно последовать за Джонсом. А алкоголь в крови вторил ему.        Холодный проулок за «Попс» встретил её морозным летним воздухом, что казался по-настоящему ледяным. Ещё бы, она ведь сидела в разгоряченном помещении, нагретом солнцем за целый день, так ещё и выпила. Кровь в венах бурлила, и требовала приключений. Оглянувшись в поисках парня-беглеца, девушка пыталась сфокусировать взгляд, хотя понемногу она становилась все более и более пьяной. Там точно был ликер? Или это из-за её таблеток?        Джагхед нашёлся у одной из кирпичных стен, спрятавшись за мусорным баком. Его шапочка немного съехала набок, а кулаки были сжаты настолько, что костяшки побелели. Из глаз едва ли не лились слёзы. Даже будучи пьяной, Топаз не смогла проигнорировать состояние своего нового знакомого. Молча поманив его рукой, она села на каменные ступеньки, ведущие обратно в заведение. Несколько минут они просто молчали.        — Почему ты пошла за мной? — Джагхед шмыгнул носом, потупив взгляд в потресканный асфальт под ногами. Носком ботинка он туда-сюда катал бычок от сигареты, а его пальцы нервно теребили край рабочего фартука. Теперь Тони видела и вторую сторону личности Джонса: тот самый странный парнишка, который иногда бывает душой компании, но иногда просто перегорает. Не все ведь могут жить, словно каждый день-праздник. И Джагхед, похоже, один из тех, кто отчаянно хватается за каждый лучик света, боясь упасть в темноту. Как же чертовски знакомо. Прямо до боли.        — Чтобы ты не вспорол себе вены какой-то ржавой вилкой из мусорника, Суини Тодд, — Тони пожимает плечами и предпринимает попытку заглянуть в глаза парня, но не учитывает, что у неё слишком кружится для этого голова. Поэтому просто откидывается назад, расслабляясь. И хотя тело её уже, очевидно, подводит, ум пока оставался ясным.        — Очень смешно, — Джонс хмыкнул, пытаясь скрыть, что ему на самом деле понравилась эта шутка. А после позади них, за дверью, послышались шаги, и глаза парня расширились. Посмотрев на неё со смесью ужаса и паники, он протянул руку к плечу Тони, — какова вероятность, что ты меня убьешь?        — О чём ты… — прежде, чем Тони смогла хоть слово вставить, она почувствовала чужие губы на собственных. Сухие, искусанные, от которых исходил аромат молочных коктейлей. Чёрт, это поцелуй. С Джонсом. Что за…        Дверь позади них открылась, и парень резко отскочил, оборачиваясь. Топаз не успела даже возмутиться, прежде чем услышала позади себя тихий вздох.        Та самая блондиночка стояла позади них, а в её голубых глазах плескалась такая буря эмоций, что даже Тони не смогла понять, что же у неё на душе. Но одна эмоция затмевала все остальные — боль предательства не можно спутать с чем-то другим. Её губы сначала задрожали, а после сжались в тонкую линию, прежде чем она нервно провела по ним языком, отведя взгляд в сторону.        — Извините, что помешала, — её голос сочился ядом, и у Топаз аж мурашки по спине побежали. Откуда в такой милой девочке столько злости. Блондинка резко развернулась и закрыла за собой дверь, не забыв громко ею хлопнуть. Ну и драма.        — Джонс…        — Тони, я…        — Джонс, у тебя есть тридцать секунд, прежде чем я убью тебя ржавой вилкой, — девушка пытается выглядеть максимально угрожающе, сверля Джагхеда взглядом. На его щеках расцветает какой-то неестественный румянец, и он вновь отводит взгляд.        — Это моя бывшая, Бетти, — парень это почти мямлит, и Тони закатывает глаза. Она более чем уверенна, что теперь понимает, почему эта милая блондинка — его бывшая. Нет, вы не подумайте, Джагхед конечно милый… Но чёрт…        — Ладно, именно поэтому ты вдруг решил устроить пародию на жаркий поцелуй прямо у неё на глазах? — Топаз, как бывший писатель, могла смело называть себя человеком, понимающим кое-что в психологии. Но этот городок с каждым часом всё больше разрывал все её шаблоны и устоявшиеся стереотипы. Чёрт, она приехала в Ривердэйл отдыхать, а теперь ей нужен отдых от него.        — Мы с ней расстались около месяца назад. Встречались три года. Представь себе только, это безумие, — Джонс прикрывает глаза рукой, пряча от неё лицо, а после ещё раз громко шмыгает носом. Ему просто нужно с кем-то поговорить.        — Почему расстались? — Тони осторожно кладёт руку на плечо парня, и тот от неожиданности вздрагивает. Очевидно ведь, что Форсайт Джонс — не любитель тактильных контактов, но не протестует.        — Чесно говоря, — Джонс поднимает голову, снимает свою шапку-коронку и проводит рукой по чёрным, как уголь, волосам. А потом смотрит ей прямо в глаза, и Топаз понимает, что Ривердэйл — город сломанных людей, — я не знаю.        — Ладно, но зачем ты поцеловал меня у неё на глазах? — Тони закидывает ногу на ногу, предвкушая долгий разговор по душам. Пока Поп не заметил пропажи своего единственного официанта и не пришёл за справедливым возмездием.        — Я не хочу, чтобы она думала, будто я не могу без неё, — голос Джонса не мгновение повышается, прежде чем он кусает губу и жмурится, пытаясь сдержать слёзы. Худшая тактика, если вы не собираетесь плакать. Вообще, Тони не часто видела, как плачут мужчины, но никогда их за это не осуждала. Они ведь тоже люди. Но мелкие капельки, образовавшиеся в уголках зеленых глаз, заставили её сердце растаять к этому странному мальчишке.        — Джаг, а ты можешь? — Тони пытается осторожно поглаживать его по плечу, не нарушая личного пространства, но и давая понять, что он не один. Для таких людей как она и он — этого более чем достаточно. Лучшая поддержка в мире для худших из худших.        Он поднимает на неё полный слёз взгляд, несколько секунд подумав, отчаянно качает головой. Топаз снисходительно качает головой и притягивает его дня объятий, которые тот неохотно, но принимает.        В тот день Тони вдруг поняла, что, возможно, в этом городке ей всё-таки удастся найти себя. Ей самое место в городе сломанных людей.