Тринадцатый аркан. Побег заключённого

Тем же манером критики, запутывая все еще больше и стараясь вызвать неуважение к своим оппонентам, лепят ярлык презрения не только на дезертирство, но и на настоящий Уход, Побег и на сопутствующие ему так часто справедливые Отвращение, Гнев, Осуждение и Протест. Они не только смешивают побег узника с побегом дезертира, но вообще сопротивлению патриота предпочитают молчаливое согласие «квислинга». В ответ на такой образ мыслей нам остается лишь произнести: «Край, что ты любил, обречен», — и этим извинить и даже возвеличить измену. © Дж.Р.Р. Толкин, «О волшебных сказках»

Свобода… Как бы заключённый не желал сделать персонажам хоть сколько-нибудь счастливый финал, внутреннее стремление к правде позволило дать лишь свободу — ту, последнюю, которою, на самом деле, никто не желает. Он всегда считал, что любая правда лучше, чем сладкая ложь, и только на допросах все еще изворачивался и выдавал враньё и полуправду. Сейчас он лежал на полу, свернувшись в позе эмбриона. Ему хотелось умереть, хотелось, чтобы всё это кончилось. Он чувствовал себя жалким. Когда-то у него тоже была сестра, но она погибла при бомбардировке их родного города американской авиацией… может быть, когда он, наконец, сдохнет, он сможет ее увидеть? Дверь камеры почти неслышно отворилась. С трудом приподняв голову, он увидел одного из офицеров охраны, шкафообразного негра, всегда отличавшегося какой-то тупой агрессией. — Вставай, — бросил ему чернокожий пренебрежительно, пнув под рёбра и рывком вздергивая на ноги, — проклятьем заклеймённый. Он ударил кулаком поддых, заставив согнуться и закашляться, а сам зашептал, склонившись к уху. — Камера не заперта, Харденберг. Ты свободен.

***

Огонь за спиной пах горелым мясом. Руки были содраны в кровь, патроны закончились. Он убивал… убивал больше, чем было нужно, просто потому, что хотел убить. Сколько трупов он оставил за собой? Почему ему снова дали шанс? Зачем ему помог бежать этот шаман вуду? Снова потому, что когда-то его называли сильнейшим волшебником Третьего Рейха? Но он сам думал, что больше не хочет убивать, что он раскаялся и научился ценить чужую жизнь… но сейчас он был счастлив, убийства наполняли его злой радостью, ощущением могущества. Власти над жалкими унтерменшами, не обладающими такой силой, как он. В сказке, которую он придумал, волшебство приносило вред обычным людям, но сейчас, когда он сам мог колдовать, ему было наплевать на морально-этическую сторону вопроса. Эти американцы полностью заслужили свою смерть. Те, кого он убил сегодня, свободны, сам же он всё ещё скован материальным телом. Но теперь он знал, какой ритуал он должен провести, чтобы достигнуть желаемого — изменить этот мир, сделать его лучше. Призыв воплощенной смерти. Теперь ему нужно в аэропорт.