Bim bam bim boum

Он движется медленно, даже в сумерках послушные псы не путают его ни с кем, они расходятся и кланяются, касаясь волосами пола, слишком высокие опускаются на колени - это обычай, который они придумали сами. Кёя бросает беглый взгляд на школу, словно стараясь убедиться, что в его отсутствие с ней всё будет в порядке и швыряет папку с бумагами заместителю, что как обычно ждёт у ворот. Получив вечернюю работу, парень кланяется так же низко, как и остальные. Порой это напоминает приветствие тёмного властелина. Никто никогда не говорил ему об этом, никто и никогда не осмелился бы. Он сам придумал это сравнение и регулярно бьёт их из-за этого. Они начали подсчитывать количество шрамов, побоев, переломов, начали гордиться и хвастаться этим, это бесит его не меньше и он часто добавляет им предметов для гордости. Фанатиков чёрт поймёшь. Окна домов горят электрическими лампами, сумерки и тишина, замолкают даже кошки. Это его начинает раздражать, словно за стенами своих домов они также кланяются или сидят на коленях, касаясь своей обычной причёской пола. Он бросает злой взгляд на окна и недовольно фыркает. В последнее время он раздражительнее, чем обычно. Он чувствует это и злится ещё больше. Небо темнеет, и загораются фонари, окна больше не тянут его глаза к себе, но тишина кажется не естественной. Бесит. Он нащупывает глазами свой дом, ворота открыты и пошатываются, наверху сидит кошка лицом к окнами, её хвост лениво подрагивает. Он не приходил. Окна тёмные. Его нет. Кёя несколько секунд не двигается, словно надеясь, что они захлопнутся сами и его рука повернёт ключ в замочной скважине. Он оборачивается в доме напротив, сквозь голубоватые шторы просвечивается тусклое электрическое пламя, он прикрывает глаза поворачиваясь обратно к своим окнам. Хочется кинуть в соседний дом что-нибудь тяжёлое, чтобы их свет погас или перешёл к нему. Он всегда не любил это место, которое положено называть домом и никогда не задумывался почему. Он мотает головой, подходит к входной двери, пинает её, не снимая туфель и не включая света, проходит на кухню. Комната кажется незнакомой, мёртвой, не жилой. Словно страничка каталога мебельного магазина. Он открывает холодильник. На верхней полке глубокая тарелка, накрытая пищевой пленкой, рядом плоская тарелка, так же перетянутая плёнкой и несколько кексов. Хибари не двигается, долго внимательно на них смотрит. Он приходил. Но ворота и дверь открыты. Он боится его и никогда не ослушается, а приказ запирать дверь после ухода он дал строго, так, как отдаёт его своим псам. Он не мог их оставить открытыми, но мог забыть упомянуть, что их обязательно нужно закрыть, например, если бы попросил кого-нибудь другого. Кёя вытаскивает глубокую тарелку, окна открыты и подрагивает штора, он подходит к нему, выглядывает во двор. В кустах копаются кошки, и поскуливает собака. Он вздыхает, возвращается к тарелке, снимает плёнку и не глядя вытаскивает из ящичка ложку. Коты затеяли драку, их сиплое мяуканье втекает в комнату и играет на нервах, он откладывает ложку, выглядывает в окно и шикает на них. Коты вздрагивают и пугливо разбегаются. Кёя возвращается обратно к тарелке, поднимает ложку и набирает немного супа. Подносит его к губа. Немного пересолено, вкус не такой, каким должен быть, овощи наверняка переварены и слишком много куркумы. Он откладывает ложку, за дно поднимает миску, дёргает ручку микроволновки и ставит суп на стреляный подол. Жужжание и тусклый свет микроволновой печи кажутся лишними, луч растягивается до середины комнаты, захватывает часть стола, вокруг него всё кажется преувеличенно тёмным. Кёя опирается о кухонные тумбочки и слепо смотрит в прямоугольное окно напротив, наполовину накрытое шторой. Собака скулит громче, из запасного входа показывается её нос. Приняв молчание хозяина дома за разрешение войти он медленно, не поднимая морды подходит к столу и садится у ног облака. -Ты первая собака, которая здесь появилась, - не смотря на нее, почему-то шёпотом говорит он, - я не люблю собак и людей. Пёс поскуливает, ложится на живот и накрывает морду лапой. Микроволновка пищит, он достаёт глубокую миску, свет гаснет и кухня кажется гораздо темнее, чем до этого. Собака оживляется и приподнимает заострённую морду. -Этим не поделюсь, - обрывает он его надежду и опускает тарелку на стол. Собачий хвост начинает подрагивать, он внимательно смотрит на брюнета, если бы мог он умолял бы. Брюнет кривит губы, переступает через него и открывает дверцу холодильника. Пёс поднимается на лапы, виляет хвостом и тихонько гавкает. Парень достаёт несколько сосисок, закрывает холодильник, очищает их от шкурок и держит над собачей мордой. Пёс зачарованно за ним наблюдает, выхватить еду из рук ГДК не хватает то ли наглости, толи решительности. -Я их тебе отдам, и ты больше здесь не появишься, ясно? - холодно спрашивает он, и пёс отвечает звонким лаем. Все сосиски опускаются на пол, собака счастливо чавкает. Он переступает через него, подтаскивает стул и садится на него, забросив ногу на ногу. Суп приготовлен неумело, как умеет только Тсунаёши, от прежнего состава наверняка остались лишь слова, будь это приготовлено кем-нибудь другим он не стал бы есть. Кёя ловит себя на этой мысли, мотает головой и поворачивается к псу, который покончил с сосисками. -Иди отсюда, - холодно произносит он. Животное чувствует это, прижимает к голове уши и ложится около стула. Кёя фыркает и пинает его -Пошёл вон. Пёс скулит, отходит подальше и ложится около ножки стола. Он крупный, лохматый и грязный, может и породистый, но на мусорного похож куда больше. Кёя недовольно на него косится, доедает суп, бросает тарелку в мойку и у выхода бросает -Почему ты вообще здесь появился, - недовольно произносит он, - ни одна собака не появится там, где столько кошек. Пёс приподнимается, выскальзывает в коридор. Кёя провожает его злым взглядом, но всё-таки ждёт его возвращения. Пёс возвращается, сжимая в зубах пару коричневых мокасин. Облако нащупывает выключатель, опускает перед псом на корточки и вытаскивает из его зубов обувь. Слишком маленькие, мужские и немного поношенные. Кёя кладёт их на пол, очень медленно, несколько секунд сидит молча и не двигаясь, смотря в собачью морду. Ушёл босиком...нет, даже он на такое не способен, значит... Кёя резко поднимается, пёс отшатывается. Он заходит в гостиную ощупывает её глазами, лучше включить свет, но скорее всего Савада спит. Он входит в комнату обходит диван и ос танавливается. Тсунаёши прижимает сжатые в коленях ноги к телу, диван для него полноценная кровать, он прижимает одну руку к лицу. Хибари, упирается руками о диванную спинку и нависает над маленькой тушкой, волосы практически касаются его лица. Мальчик тихо сопит и что-то совсем неразборчиво нашёптывает. ГДК отодвигает волосы, проводит подушечками пальцев по щеке и слишком тихо, чтобы разбудить шепчет -Просыпайся, Савада, - он проводит ладонью по каштановым волосам, глаза прикрыты, - Тсунаёши. Мальчик переворачивается на другой бок, обхватывает ноги руками и упирается лицом в колени. Хибари наклоняется ниже, мальчик шепчет громче, но все так же неразборчиво, словно слова наползают друг на друга -Не видно...фонари и их не видно, -Тсуна тихо стонет и морщится, Кёя отстраняется, задерживает дыхание и убедившись, что мальчик спит, наклоняется обратно, практически касаясь его щеки, - я не помню как выглядят звёзды...и нет. Хибари слабо улыбается, одними уголками губ, почти незаметно, отодвигается и проводит ладонью по сжавшемуся тельцу мальчика. Сделать вид, что не заметил. Проснётся и сам уйдёт. Он возвращается обратно в кухню, поднимает с пола обувь. За ножками стола слабо угадывается тело собаки. Он не обращает на него внимание, надеясь, что он также уйдёт сам, выскальзывает в коридор, бросает обувь обратно на полку и поднимается по лестнице в спальню. * На улице ещё горят фонари и на заборе спят кошки. Кёя поправляет галстук, бросает короткий взгляд в зеркало и спускается вниз. Темнота начинает рассеиваться, комнаты в полу потёмках. Он нащупывает на вешалке пиджак, проверяет на рукаве повязку ГДК, набрасывает его на плечи и невольно бросает взгляд на полку с обувью. Из светло-коричневой замши со стоптанными задниками они на прежнем месте, на которое он их вчера бросил. Кёя поправляет на плечах пиджак, приподнимает их за верёвочки и бросает обратно, точно проверяя настоящие ли они. Убедившись в их подлинности, он разворачивается и больше бегом входит в гостиную. Мальчик лежит на прежнем месте, свесив с подлокотника руки и вытянув ноги. Перенести на кровать или хотя бы положить под голову подушку. Он мотает головой, проводит ладонью по волосам, аккуратно и практически неощутимо. Мальчик не двигается, дышит тихо, губы крепко сжаты, даже слишком сильно. Облако убирает со лба волосы, аккуратно опирается о подлокотник, так чтобы не задеть руки неба и касается губами его лба. Мальчик что-то говорит и Хибари резко отстраняется, чересчур резко, сбив с кофейного столика несколько книг. Они глухо падают на ковёр, брюнет не двигается, практически не дышит и впивается глазами в Тсунаёши. Мальчик кладёт руки на живот и поворачивается на бок. Кёя выдыхает, поднимает книги, кладёт их обратно на столик и тихо выскальзывает в кухню. Пёс всё также спит около стола. ГДК бросает на него недовольный взгляд, открывает холодильник, достаёт кекс и маленькую коробочку молока. Собака поднимает заспанную морду и так же её опускает обратно на лапы. Покончив с завтраком Кёя сминает упаковку, бросает её в ведро и тихо выскальзывает из кухни в коридор, а оттуда на улицу. В некоторых окнах свет, он недовольно в них смотрит вчерашнее желание запустить в них чем-нибудь тяжелым всё ещё живо, но он тихо, практически незаметно движется по сонному городу. Замечая его, лениво двигающиеся школьники замолкают и расступаются. "Как вода перед Моисеем" - как однажды насмешливо подметил Гокудера. Вспомнив его слова, облако ухмыляется, от чего одного из подростков неплохо передёргивает. Он не обращает на него внимание, чему школьник только рад, и заворачивает за угол, где начинаются привычные поклоны в пол. Заместитель покорно ожидает у ворот, по другую сторону ещё один с такой же причёской, оба низко кланяются и Кусакабе протягивает проверенные и обработанные бумаги. Кёя лениво их забирает, проходит внутрь, чувствуя, что заместитель провожает его взглядом, он оборачивается. Кусакабе бледнеет, ещё раз кланяется и непослушными губами произносит -Вы что-то хотели? Кёя покручивает в руках папку с бумагами. Школьники его пугливо обходят, те, что потрусливее стоят у забора, ожидая его ухода. Хибари приоткрывает рот, бросает на зама ещё один недовольный взгляд и, лениво, словно это последние слова, которые ему хотелось бы произнести, говорит -1-В, Савада Тсунаёши либо опоздает, либо не придёт. Кусакабе удивлённо поднимает на него глаза, но спохватившись, вновь кланяется и одними губами произносит -Будет исполнено. Кёя не слышит этого, но уверен, что Кусакабе всё выполнит и без лишних вопросов, да и никто из учителей не станет расспрашивать, если ученика "отмазывает" дисциплинарный комитет