Наше лето.

Лето в этом году было невероятно теплым и солнечным, а закаты — потрясающими, поэтому мы с Ваней часто залезали на крыши, чтобы как следует рассмотреть разноцветные облака и скрывающееся за горизонтом солнце.

***

      — Зачем ты столько всего купил? Спросил парень, скидывая со своих ног кучу сладостей. Он лежал на большой кровати в просторной комнате, что медленно заполнялась жёлто-оранжевыми лучами заходящего солнца.       — Есть.       — Я понимаю, но зачем так много? Я же просто хотел мороженое, — произнес он, осматривая продукты.       — Остальное на всякий случай. Бери еду и пойдём.       — Куда? — он с нескрываемым недоумением уставился на парня.       — Просто иди за мной.       — Просто идти за тобой слишком безрассудно.       Парень открыл окно и вылез из него, Данила испугался, но, вспомнив о том, что за окном козырек крыши, полез за Ваней. Они сели на плед, а Даня положил всю купленную Иваном еду рядом с ними.       — Ты безбашенный идиот.       — Не нуди.       — Ва-а-ау… Это потрясающе. Надо чаще сюда ходить, — сказал светловолосый, увидев розовеющее небо.       — А ты не хотел, — произнес Ваня, тихо усмехаясь. Даня начинает есть мороженое и периодически пачкает им Ваню, второму это не нравится, ведь его лицо становится всё липче и липче. В один из моментов он не выдерживает и отбирает сладость, начиная пачкать в ответ.       — А теперь тоже мучайся, только салфетки я тебе не дам, — победно улыбается Ваня и наблюдает за последующими действиями сводного брата.       — Эй, тогда тебе придется всё это слизывать. «А он не промах», — подмечает в голове Ивáнов.

***

      Они лежали на крыше и кидали вверх маленькие печенья, пытаясь ловить их ртом. Ни одного не беспокоило то, что им скоро восемнадцать, что нужно думать о будущем, о том, кем они будут. Единственное, на чем сейчас было всё их внимание — это маленькие печеньки в форме рыб и они сами. Ведь им ещё нет восемнадцати, да? Значит, ещё можно быть детьми.       Они бегали по крыше, пытаясь поймать друг друга. Потому что: «Даня, ты что, в конец офигел кидать в меня еду, которую я купил?» Их снова не волновало то, как это опасно. Ведь это тот возраст, когда ты не знаешь цену своей жизни. И это их заставляет не задумываться, не думать о последствиях, а просто жить. Наслаждаться. Постоянно помнить о том, что тебе скоро восемнадцать, — тупо. Говорил всё время Ваня серьёзному Даниле.       В один момент Даня встал и скрылся в окне спальни парней. Через пару минут он снова появился, но со своим чёрным полароидом.       — Если я это не запечатлею, то буду полным придурком.       — Ты и так полный придурок, — по возвращению Ивано’ва парирует парень.       И Даня первым делом фотографирует Ваню, тот специально глупо позирует, из-за чего фото получаются смешными и настоящими. Данила берёт печенье в форме рыбы и подносит близко к объективу, чтобы казалось, словно рыба из печенья нападает на Ваню.       Даня фотографирует небо, фотографирует вечно несерьезного Ваню, фотографирует их. Это надоедает Ивáнову, он отбирает технику и кладёт подальше. Ведь нужно наслаждаться не только фото, но и моментом.       Через полчаса, когда солнце уже почти село, Иван смотрит на Даню и не может не сфотографировать его. Такого задумчивого и бесстрастного. Он кладёт фото рядом с остальными, и на фоне всех глупых снимков Вани Даня смотрится слишком деловитым. На звук фотографирующего полароида поворачивается Данила и недоуменно смотрит на брюнета. Он сидит в своей большой безразмерной майке и шортах, что очень умиляет Ваню.       На снимке Даня очень расслабленный, домашний, но донельзя серьёзный. На этом фото видно только то, как он счастлив. Одну сторону его лица освещает заходящее солнце, он выглядит прекрасно и максимально естественно, ведь парень не знал о том, что его фотографируют.