Удача

      Фредди только исполнилось шестнадцать, а он уже хлебнул горя. Костыль, что он ненавидел всей душой, насмешки в школе, что не прекращались даже после того обеда в столовой и многое другое. Да, он теперь вроде как супергерой, но это не так важно. После той трагедии, он потерял не только способность нормально передвигаться, но и символ, что должен был указать на его половинку в этом мире. Та авария была из-за того, что когда метка стала проявляться, Фредди стало больно, а мама отвлеклась из-за этого от дороги. Фриман так и не узнал, что там появилось. На спине, рядом с позвоночником вместо небольшого узора находился отвратительный шрам.       Из-за невозможности узнать про свою «судьбу», бесконечной боли, реабилитаций, потери семьи и всей этой круговерти Фредди почти перестал верить в соулов и начал верить в другое, более реальное для всех, пусть и недосягаемое для него. В супергероев. Потом в его жизни, в его новой семье появился другой человек, что принес с собой как минимум одно доказательство веры в невозможное. Билли Бетсон стал тем самым супергероем. Да, было сложно, но они все справились, все вместе. Как Фредди был рад возможности ходить без той боли и опостылевшего костыля. Это было лучшее ощущение в его жизни и больше ему не хотелось ни о чем думать. Это и Билли с семьёй стали его отдушиной, спасением от окружающего мира. Да, безусловно, парню хотелось внимания, хотелось перестать быть невидимкой, но без подключения способностей это казалось нереальным. Но он верил, все ещё верил. В Билли. Он стал тем героем, что помогал даже в те моменты, когда подростка скручивало от болей в спине, и из горла вырывались сипящие хрипы. Он был рядом.

***

      В один из вечеров, когда ребята вместе торчали в своей комнате и обсуждали последнюю драку с очередными хулиганами, задиравших Фредди, их разговор ушел в неподнимаемую ранее ими тему. —  Слушай, чувак, как думаешь, а у Супермена или Бэтмена есть пара? — внезапно спросил Бетсон. — Без понятия… Наверное, если и есть, то они не афишируют. Ведь это ещё больший рычаг давления, — произнес в сторону Фредди. — Возможно… Я уже нашел, но он либо не хочет меня признавать, либо у него метки нет, — пробормотал, опустив голову вниз, пацан. — Ого, парень? И кто это? Это же не секрет? А какая у тебя метка? И почему я про нее не знаю? Мы же семья! Я вот про метки всех в этом доме знаю кроме тебя, — затараторил Фриман. — Так, так, успокойся. Тише, притормози, ковбой. Да, парень. Про метку я в принципе никому не рассказываю. Всё-таки, это крайне личное. — Но все же кто это? И почему ты не рассказал ему? Думаешь, если у него нет метки, к примеру, то он не примет тебя, не поверит? — Я не знаю что с ним. Но на словах он мне точно не поверит. Парень не верит в родственные души. Жизнь неплохо помотала. — Оу, так он тоже приемный или сирота? — немного замялся Фредди. — Да, он тоже приемный… Но кто он, я тебе не скажу. Ты башковитый, думаю, сам поймёшь. — Слушай, а можно, всё-таки, ее глянуть? Ну хоть одним глазком? Ну пожаааалуйста. Мне, правда, очень интересно. Не будь жадиной. — Хорошо-хорошо. Покажу. Ты же без этого не отстанешь, — смирился со своей участью Билли.       Встав с пола, на котором сидели ребята, Бетсон начал снимать свою излюбленную толстовку и майку, что была под ней. — Только не смейся. Я до появления всех этих супергеройских штучек вообще без понятия был к чему вся эта фигня.       На спине, ближе к пояснице красовались две молнии, как на костюмах их семьи. Только одна жёлтая с золотом, а другая голубая с серебряной каймой. — Воу… — Фредди непроизвольно потянуло прикоснуться к аккуратному рисунку, — Можно? — Да, конечно. Только аккуратно. Она иногда болит когда к ней кто-то прикасается. А это не очень приятно… — Хорошо, постараюсь осторожнее.       Прикосновение к коже отозвалось лёгким покалыванием в месте контакта и разливающимся по всему телу теплом. Фредди аккуратно очерчивал пальцами контуры каждой линии, что украшало кожу яркими красками. Но внезапно место шрама как будто огнем обожгло. Фримана скрутило так, что тот вскрикнул и сжался в позу эмбриона. Билли сразу же бросился к парню, подхватывая его голову и вытирая слезы, что непроизвольно катились из глаз друга. — Фредди, Фредди. Хей, что с тобой? Опять ноги? Мне принести таблетки? Хей, хей. Смотри на меня. Что мне сделать? — Билли аккуратно приподнял голову парня, чтобы иметь возможность хотя бы по глазам понять что-нибудь. — Спина, спина болит. Там где шрам. Печёт, так как будто железом обожгли, — еле выдавил из себя Фредди. — Хорошо, ладно. Я сейчас посмотрю, если что-то серьезное, то я позову предков. Идёт?       Дождавшись судорожного кивка, Билли перелез за спину подростка и задрал его широкую кофту. Там поверх шрама проявлялся точно такой же символ, что и у самого Бетсона. — Эм… Фредди, у тебя метка появилась. — — В смысле? И почему черт тебя дери так больно? — Всем всегда больно, когда она появляется, это как будто тебе татуировку набивают, только в очень ускоренном процессе. Тем более, я так понимаю, у тебя она появляется во второй раз в жизни. Так что… Я тут могу только лёд и обезболивающее принести. — Ох, ну давай, думаю, три минуты без тебя я проживу, — съязвил Фриман. — Язык развязался, значит все не так плохо. Жди, я скоро буду, — и Билли сорвался с места и побежал вниз, на кухню. Он провел там буквально две минуты, пока искал таблетки и лёд с полотенцем. Вернувшись в комнату он застал пострадавшего, рассматривающим метку в зеркало. Билли застыл на пороге, успев только дверь за собой закрыть. — Ты поэтому никому не рассказывал о своей метке? — пугающе-спокойно проговорил Фредди. — Я не хотел тебе навязываться, когда понял к кому относится вторая молния. Ты мой друг в первую очередь, я слишком дорожу нами после всего. У меня наконец появилась семья. И я не хочу ничего испортить. Даже если пришлось бы молчать о метке всю жизнь. Но я не знал, что она у тебя опять проявится. Мне очень жаль, прости меня пожалуйста. Если это вообще возможно…       Парень стоял, как нашкодивший котенок, не смея поднять голову и посмотреть в глаза другу. Он все ещё сжимал в руках лёд и две таблетки, что он так стремительно нёс в эту комнату. — Ты заколебал. Дай сюда лёд, я тут, знаешь ли, не канкан танцую. — О, да, конечно… Сейчас, — бормотав все это, Билли подошёл к Фредди и положил на стол таблетки со льдом, — На, вот. Держи. Я, наверное, пойду, пожалуй. Не хочу тебе мешать. Да, я пойду. Пока. — Да, стой ты, дурная голова. Так просто ты не свалишь. Один я с этим оставаться не хочу. Ещё чего! Ты останешься здесь и мы все обсудим. Парень закинул таблетки обезболивающего в рот и запил парой глотков воды из небольшой бутылки, что стояла на том же столе. — Но… Ты точно уверен, что мне стоит остаться? — Да, стоит, — внезапно руки Фредди обвили Билли, прижимая к себе, — останься со мной.       Бетсон неловко положил руки на спину, обнимающего его парня. — Ох, эм… Ну, хорошо. Если ты хочешь, то я останусь. Но мы точно сейчас будем об этом говорить? — Просто заткнись и останься здесь. Завтра мы все обсудим, — произнеся эти слова, Фредди утащил их обоих на нижнюю койку.       Да, обоим было неудобно и тесно, но впервые они ощущали такое спокойствие и тепло. Никто не знает как точно сложится судьба этих двух ребят, но сейчас объятия согревали их, а магия присматривала за ними незримо, но тщательно оберегая их покой.