как Фредди Роджера наказывал

– Ай, Фредди, мне больно! – извиваясь, шипит привязанный к спинке кровати ударник, когда в нежную кожу чуть выше лобка впиваются зубы вокалиста, оставляя ужасно-прекрасные отметины. Длинные пальцы скользят по внутренней стороне бедра Тейлора, иногда коротко царапая. – А чего ты ожидал? Не надо было опять устраивать истерики в студии. – с каждым словом клавишник вел губами всё выше навстречу груди Роджера, который широко в удивлении распахнул голубые глаза. Нет, Тейлор уже привык к беспардонным выходкам Меркьюри после концертов или сессий, когда, заломав острые локти, прикладывают грудью о стол, яро двигая бедрами. Но сейчас непонятно откуда взявшиеся веревки стягивают узкие запястья, не позволяя дёргаться навстречу, не то чтобы как-то убежать. Но только вот сам Тейлор и не знал, чем он провинился перед Фредди. – Сегодня я не закатывал истерик... – растерянно промямлил Роджер, но эти слова тут-же потонули в стоне, когда вокалист обвил пальцами член барабанщика, резко вздрочнув. – Ты наорал на Брайана, так что заткнись, или придется мне, – не дроговорив фразу, Меркьюри ощутимо впился в тазобедренную кость члена своей группы, – ты хочешь? Роджер вспыхнул, дёрнув коленями. – Он играл совершенно не так, как надо было, Фред! Мне это выбесило! – бичевка натянулась между деревянной балкой и руками ударника. – Я говорил, – Меркьюри поставил колени по обе стороны от шеи Тейлора, – что если ты не закроешь свой сучий рот, – парс спускает светлые джинсы вместе с бельем, – я его закрою сам. – вокалист проводит головкой по уже сомкнутым губам Тейлора, второй рукой обхватывая чужую челюсть и, с силой раскрывая ее, входит на половину в рот ударника, который уже кривит красивое лицо от неприятной заполненности. Но язык уже привычным движением скользит по стволу во рту, оглаживая венки и головку. Но в волосы на затылке забирается сильная рука, насаживая на уже быстро двигающийся внутри член. Пелена заволокла светлые глаза, давление в носоглотке скачет, закладывая уши, а руки всё так-же безнадежно привязаны к изголовью кровати. Но, наконец, мужчина, хлопнув ладонью по щеке ударника, вышел из горячего рта, из которого вытекала вязкая смазка вместе со слюной, попадая на шею Тейлора. Тот зашелся сухими откашливаниями, как только Фредди вышел. Но вот вокалист спустился, хватая и приподнимая бедра Роджера. Он тянется ко рту барабанщика, собирая подушечками пальцев вязкую слюну, тут же направляя их между ягодиц Тейлора. – Подожди! – Роджер отодвинулся настолько, насколько это позволяли сделать руки на бедра. Он не был девственником, об этом Фред позаботился практически сразу после их знакомства, просто было боязно видеть его в таком состоянии, а уж тем пускать его в себя. Но кого волнует это? – Ещё слово и я тебя насухую трахну. – весомо. Тейлор зажмурился, когда скользкие пальцы торопливо втиснулись меж ягодиц, сразу начиная двигаться внутри. Они то смыкались, проходя дальше, то расслаблялись, растягивая упругие мышцы, изредка задевая простату, на что Фредди немедленно получал надрывный стон. – Ты ведёшь себя как сучка, Роджер, – Фред вытаскивает пальцы, прижимаясь своими бедрами к Тейлору, – истеричная, шлюховатая и эгоистичная сука, – вот уже красную головку плотно обхватили мышцы внутри ударника, на что Меркьюри гулко рыкнул, – никто не может найти на тебя управы, – короткими движениями Фредди проталкивает себя глубже, наклоняясь над самым ухом мелодично стонущего ударника, – ведь они не знают, как надо тебя затыкать. А как-же? – амплитуда движений всё шире, веревка вновь натягивается, что позволяет изголовью двигаться в такт толчкам, – тебя просто нужно трахать, трахать, трахать и трахать! – кожа бьётся о кожу, когда вокалист размашисто входит и выходит, сжав бедра до живописных следов на них. Роджер ворочает головой, раскидывая пшеничные пряди по подушке, закусывает губы, щеки, стискивет челюсти и высовывает язык. На щеках уже румянец, а лоб покрывают бисеринки испарины как свидетельство его маленькой агонии. Сухой хрип, и из головки брызжет белесая сперма, падая на бедра и живот. А он даже не касался себя. Руки парса приземлились по обе стороны от головы Тейлора, пока Фредди, пару раз толкнувшись, обильно изливался в ударника. Рухнув прямо на блондина, парс неспеша вышел из него, переползая на другую часть кровати. Выдохнув минуты три, Меркьюри лениво натянул на себя джинсы и брошенную где-то майку, слегка пригладил свою прическу, смотрясь в отельное зеркало и надел очки. – А развязать меня не хочешь?! – панически поинтересовался Роджер, дергаясь на верёвке. – О, я не сказал? Это было лишь частью твоего наказания. Сейчас мы поедем в бар, а ты останешься здесь и подумаешь над своим поведением.