Полет над бездной

В мире, где существуют Анджела Уивер и Кармен Ибаньес не существует слова «агитация» и «пропаганда». Каждый член общества с молоком впитывает, что Федерация — это хорошо, а армия — почет и уважение. Возможно, раньше существовали эти слова, но они стали историзмами, при озвучивании которых ни один подросток не сможет дать развернутого ответа. Их давным-давно сочли не нужными. В мире, где существуют Ибаньес и Уивер особое отношение к любви, ведь ее по своей сути нет, существует только немногие намеки на легкую романтику между симпатичными молодыми людьми, парнями и девушками, где каждый на своей линии фронта — кто в десанте, кто в разведке, кто в Бюро, а кто в полете. Большую часть жизни каждому будущему гражданину, презрев идеалы или выбив их первым испытанием боя, приходится понимать самим. Но даже в таком мире существуют моменты, где можно улыбнуться. Кармен и Анджела вновь увиделись за достаточно большой период времени. У них на двоих особая романтика, заключающаяся в том, чтобы сдерживать свои порывы на людях. Несколько дней в увольнительной. Великая удача, что эти дни совпали. Так как в предыдущий раз Ибаньес, кажется, обила все пороги Бюро, дожидаясь Анджелу, отговариваясь каким-то важным делом. Чудо, что ее не раскрыли. Они спокойно прогуливаются по очередной космической базе в шутку держась за руки. На людях они — лучшие подруги. И никому это не кажется подозрительным. Большинство не умеет читать по глазам, зараженным самым настоящим и неудержимым счастьем. Тем неожиданнее на их пути оказывается целая воющая толпа, состоящая как из пилотов, так и из десантников. Женщины замирают на месте, обращая взгляд к огромному экрану во всю стену, откуда доносятся слова о долге, чести, храбрости и отваге. Обе переглядываются со смешинками во взглядах. Обогнуть толпу не получится так быстро, как они планировали. Приходится задерживаться, ведь если не можешь побороть общее воодушевление — лучше присоединяйся. — Я ощущаю себя как на школьной дискотеке, — громко кричит в ухо Ибаньес Анджеле, чтобы перекрыть толпу. Уивер же не сдерживает хохота, что другие воспринимают как радость от звучания нового хита маршалла воздушных войск Омара Аноке. Мало кто замечает, что обе они смотрят только в глаза друг другу, уже планируя в подробностях те три дня, что у них есть. Волнение, радость, пускай кажется общей, но все же выделяется, рубит условия этого мира напополам, отзывая куда-то в прошлое. В сторону отпадает страх того, что, может быть, в следующие дни они обе буду в смертельной опасности и даже не будут знать об этом. Толпа же между тем ликует, когда звучат финальные строчки. Новый хит. Выбираясь в свою сторону, Ибаньес и Анджела не выпускают рук друг друга, но смотрят прямо. Где-то на подходе до кубрика Ибаньес, Анджела, зная, что здесь они одни, соблазнительно шепчет ей на ухо: — Похоже, это была наша песня. — Я не против, — кратко усмехается Ибаньес, в шутку уворачиваясь от поцелуя в шею. В мире, где существуют Анджела Уивер и Кармен Ибаньес не существует понятия «личная тайна», но то, что они вместе, подтверждает обратное.